– Нет такой легенды! – ехидно возразил я.

Мой отец снова рассмеялся.

– Вот и я своему отцу всегда говорил, что нет такой легенды! – смеясь, сказал он, – Но мой отец отвечал мне, что мой прадед лично встретил этого колдуна на своём пути! Он-то и рассказал моему отцу эту легенду!

Я незаметно скривился и нетерпеливо закатил на лоб глаза. Мой отец был очень хорошим рассказчиком и раньше, когда я был совсем маленьким, я любил слушать его. Однако в последнее время я начал подозревать, что многие из его сказок он придумал сам. И теперь они меня довольно-таки утомляли. Я вдруг почувствовал, что раздражаюсь от его рассказов и снова открыл окно. И тут мимо нашей машины по встречной полосе дороги пронеслось нечто, совсем не похожее ни на машину, ни на животное, ни на птицу. И я, с изумлением уставившись в заднее стекло, увидел мальчика лет пятнадцати, летящего на обыкновенной палке, на конце которой был привязан пучок длинных перьев. Мальчишка сидел на палке не верхом, а вдоль всей длины искривлённой иссохшей ветви, сложив калачиком ноги и, обернувшись на меня, размахивал своими необычно длинными руками. Но как эта палка летела сама по себе?! И кому это он махал руками? Ведь кроме нашей машины на этой безлюдной дороге больше никого не было. Однако, он пролетел мимо нас так быстро, что я не совсем понял, показалось мне это или нет.

– Папа, ты видел это? – оживившись, спросил я. Папа стал вертеть по сторонам своей головой, слегка придерживая руль.

– Что я должен был увидеть, мой великий Ворчун? – шутя спросил он.

– Мама, а ты видела? – не обращая внимания на его шутливый тон, обратился я к маме, но она смотрела в своё зеркальце и поправляла причёску, растрепавшуюся от ветра из моего окна.

– Нет, Солнышко, я ничего, кроме себя сейчас не вижу! – быстро ответила она, не переставая укладывать волосы. Тогда я подумал, что мне всё же привиделся мальчишка, летящий на палке и попробовал отвлечься. Но вдруг я вспомнил, как он странно был одет, в рванные старомодные вещи, которые носили, наверное, только в древности. Я восстановил в памяти его летающую палку, с перьями на конце и снова пытался убедить себя, что мне всё это привиделось. Но меня поразило, насколько отчётливо я разглядел и запомнил этого летуна! И меня слегка сковал бессознательный страх, какое-то смутное и неприятное предчувствие. Тогда я пододвинулся вперёд, усевшись прямо между передними сиденьями, чтобы быть как можно ближе к родителям и осторожно спросил:

– Папа, а в этом селении, в которое мы едем, живут колдуны?

– Что ты, Аян! – снова рассмеялся папа, сворачивая на сельскую дорогу, – Бывало, конечно, старики рассказывали, что время от времени колдуны появлялись в этих краях. Но я провёл всё детство здесь и никогда не видел их. Сказки всё это, Аян. Я слегка успокоился и вдруг чихнул. А потом ещё раз и ещё раз.

– Сейчас надышишься пылью, Аян, и у тебя начнётся аллергия. Пожалуйста, закрой окно! – велела мне мама, обеспокоенно обернувшись ко мне.

– Не надышусь! – огрызнулся я и сжал губы, чтобы пыль не попадала мне больше на зубы. А окно из вредности закрывать не стал. Отец вздохнул и дал маме знак оставить меня в покое. Но тут я начал беспрестанно чихать и мама, не выдержав, повернулась ко мне почти всем телом и сердито крикнула:

– Закрой окно, Аян!

«Ну, что ты пристала ко мне?!» – мысленно рассердился я, но всё же повиновался, боясь, что к маме сейчас присоединиться ещё и папа. Но чихать я не перестал. Зато понял, что открывать окно больше не стоит. Мама протянула мне таблетку от аллергии и я нехотя, но всё же засунул её себе в рот и проглотил. Перед нами растянулось маленькое селение, всего в несколько домов. Оно пролегало будто бы на высоком холме прямо у подножия гор, Кое -где стояли сонные коровы, всюду слышалось блеянье баранов и пугливые кудахтающие вскрики беспокойных кур. Дом, в который мы приехали спустя несколько часов всего пути, представлял собой маленькое и неприглядное строение, совсем обветшавшее и заброшенное. Рядом с ним извивались ивы, склонившись ветвями в небольшой пруд, в котором плескались утки и гуси. Пруд образовался под ивами из-за бьющего из-под земли ключа, который сельчане превратили в небольшую колонку. Вокруг него рос невысокий камыш, в котором звонко галдели проснувшиеся лягушки. Домик стоял на невысоком холмике, упираясь ветхой крышей в небо. Я вышел из машины и осмотрелся вокруг. Соседние дома располагались чуть поодаль, образуя длинную улицу. А этот стоял будто бы отдельно от всех и этим навевал особую тоску.

– Стой здесь, Аян! – зачем-то сказал мне отец и я раздражённо выдохнул.

«Стой здесь!» – мысленно передразнил его я и пнул камень, чувствуя, что не могу не повиноваться отцу. Небольшой двор был обтянут невысокой сеткой, полностью заросшей диким виноградником. Я дождался, когда отец отвернётся от меня и пошёл вдоль этого забора, но теперь уже услышал голос мамы:

– Не ходи туда, Малыш! Там овраг!

«Овраг? Это что такое?» – пронеслось у меня в голове и тут же мои ноги поползли вниз по скату, ведущему в глубокий лог. Я успел только вскрикнуть, как рука отца подхватила меня за шиворот и подтащила к себе.

– Аян, не отходи от нас далеко, ты ведь не помнишь этих мест! – попросил отец, – В последний раз ты здесь был, когда тебе было шесть лет! «Не ходи туда! Стой здесь! Закрой окно!» – сердито перечислял я в своей голове все слова родителей, которые изрядно раздражали меня в это утро. Настроение окончательно испортилось и я исподлобья наблюдал за всем что происходит, стоя посреди улицы.

– Аян! – крикнула мама, разбирая поклажу возле багажника автомобиля, – Ты не проголодался, мой зайчик?

– Сынок, не стой на солнце, зайди в дом! – сказал отец, таская тяжёлые сумки к порогу дома, – Здесь пыльная дорога, снова начнёшь чихать!

– Солнышко, сними курточку, уже жарко! – опять послышалось с порога и я раздражённо поплёлся вдоль улицы, чтобы посмотреть, что ещё кроме одиноких домов здесь может быть.

– Аян, не ходи никуда один, ты можешь потеряться! – услышал я за спиной голос своего отца и, встав на месте, тихо завыл.

– Как же вы мне надоели! – довольно громко и сердито сказал я, а отец, не услышав меня, взял очередную поклажу и слегка замер, прислушиваясь к своей больной спине. Он незаметно для мамы растёр ладонями поясницу и, взяв сумки, потащил их в дом. И тогда я нехотя пошёл следом за ним. Возле машины крутился неизвестно откуда взявшийся большой серый и лохматый кот. Он жалобно мяукал и обтирался об наши ноги. Но мама с папой были слишком заняты, чтобы обращать на него внимание. А я вытащил с заднего сиденья свой рюкзак, надел его себе на спину, потом заглянул в мамину большую сумку с продуктами и достал колбасу.

– Ну вот, теперь что ты будешь есть на завтраки, глупышка? – с мягким укором спросила мама, когда кот с удовольствием съел почти пол палки.

– Завтраки?! – возмутился я, – Мы что, здесь на месяц?!

– Пока не продадим дом, в город мы не вернёмся! – кряхтя, отозвался отец, разгружая поклажу и ставя все сумки на порог крыльца дома. Его больная спина снова заставила его кряхтеть и отдуваться, как это часто бывало, когда он таскал тяжести, но я почти не заметил этого, так как давно привык слышать об этой боли. А услышав о том, что мы здесь на долго, я сердито выпучил на него глаза, готовый разразиться праведным гневом, но вдруг увидел появившуюся за его спиной девчонку. Ей тоже было лет десять-одиннадцать. Её гладкие, как шёлковые нитки волосы, были чёрными, как смола и блестели на ярком солнце, большие карие глаза были настолько ясными, словно они были нарисованными, а широкая задорная улыбка повергла меня в оцепенение. Она насмешливо смотрела на меня и гладила сытого и довольного кота, который был теперь не прочь завязать дружбу и с ней. «Откуда ещё взялась эта девчонка?» – подумал я, стараясь сопротивляться незнакомому мне, внезапно вспыхнувшему чувству. И она, словно услышав мои мысли, сказала:

– Привет, Аян! Ты не помнишь меня? Я живу по соседству. Меня зовут Алиша. Мы с тобой дружили, когда ты жил у своего дедушки.