— Даже слушать не хочу, — перебила она меня, — Тебе качественно промывают мозги. Все, что было дикостью, становится нормальным. Так ведь?

Я задумалась над её словами. Не сказала бы, что я как-то особенно поменяла отношение к патриархату, царившему здесь или к жесткости. Возможно, стала немного лояльнее.

— Что-ж, видимо я права, — по своему поняли мое молчание, — Дочь, я все это проходила. И к чему меня это все привело? У меня нет образования, потому что муж запретил. Нет нормальной работы, потому что по их нормам женщина должна сидеть дома.

— Нормальная у тебя работа, — обижено пробубнила.

— А что было до этого? Думаешь, должность сборщика мебели была моей мечтой?

— Не знаю…

— Эл, не стоит надевать розовые очки. Я не знаю, что с тобой там происходит, потому что ты не делишься, но прошу, не соглашайся на эту жизнь.

Мама, как всегда, зрила в корень. Ей не требовались мои слова, она всю ситуацию видела через интонацию и настроение.

— Ты когда приедешь? Три недели почти закончились, — надавила на больное родительница.

— Я… Мне нужно время.

— Какое время Лейла? Мы тут каждый день сходим с ума, думаем, как ты там! Ты даже не говоришь где ты и с кем!

— Я у Славы.

— Да хватит врать! — накинулась она на меня, — Я разговаривала с ним. Слава хоть и не сдал тебя, но я все равно поняла, что ты не у него.

— Мам… — почти шёпот.

— Я очень сильно тревожусь за тебя, родная. И меня раздражает, что тебя меняют. Нагло и напористо! Тебе нужно скорее вернуться домой.

— Приеду, как только смогу, — отвечаю ровно, едва сдерживая слезы обиды.

— Ясно. Делай, что хочешь!

Звонок оборвался. Мама психанула. Такое, на моей памяти, было только один раз в глубоком детстве, когда я не отвечала на звонки и гуляла в соседнем районе без спроса. Люлей мне всыпали прилюдно. С тех пор старалась не перечить родительнице.

С одной стороны я понимала её тревогу и вытекающую агрессию, но… Мне, итак, нелегко, зачем делать хуже. Я звонила, ища поддержки, стоя на очередной развилке жизни, но наткнулась на претензии и недовольство. Обидно.

Отстраняясь от ситуации выключила эмоции и безучастно смотрела на дождик, старясь стереть из памяти прошедший разговор.

***

Артур заканчивает слушать запись и с тоской смотрит на изображение, которое транслирует камера с террасы. Сердце обливается кровью, когда он видит Эл такой раздавленной. Хочется бросить все и приехать обнять этот маленький кареглазый комочек. А ещё очень хочется защитить её от всего и всех.

Разговор с родителями помог наконец найти ответы на старые вопросы. Теперь можно объяснить невероятную тягу к Лейле, кошмары, появляющиеся в её отсутствие…

Артур хотел бы присоединиться к отцу и опровергнуть версию о "вселенной". Но и он, и старший Вачинадзе понимают, что обычной физиологией сложно что-то доказать.

Продолжая работать, мужчина периодически открывал окно с трансляцией. На протяжении двух часов его душа так и сидела на трассе в одном положении, возможно, даже не моргая.

— О чем ты думаешь, любимая? — шепотом спросил Ар.

Он опасался, что девушка придет к неутешительным для него выводам. Такого допустить было нельзя. Её мать права, Артур мягко меняет представление Эл об этом мире. Но разве стоит винить влюбленного мужчину в попытке сохранить рядом с собой любимую женщину? Ведь если она сбежит, вернуть будет невозможно. Артур сам обещал не искать девушку в случае её ухода…

К черту! Надо быстрее присвоить её себе окончательно и бесповоротно! Эл любит Артура, родители и даже дядя не против её. Да даже если были против — в чем проблема?

— Ив, сегодня есть что-то важное?

— Нет. Только встреча с представителем китайского журнала.

— Перенеси, — распоряжается мужчина, выключая компьютер.

— Артур, его уже два раза переносили… — аккуратно намекает блондинка.

Темноволосый шумно выдыхает. Два раза это много. Третий будет откровенным неуважением.

— Во сколько он?

— В шесть вечера.

Конец дня, слишком поздно.

— Звони, говори, если в течении часа не подъедет, интервью не дам.

Журналюга оказался шустрым. Приехал через двадцать минут и за пол часа взял интервью. Проводив гостя, не теряя минут Ар отправился домой.

По пути купил огромный букет съедобных цветов из шоколада. Помня, что обычные цветы кареглазку не впечатляют, пришлось фантазировать.

Во дворе Лейлы не было, значит отдыхает в доме. Припарковав машину, темноволосый спешно оказался на пороге. Гостиная пустовала. Тихим шагом он направился в комнату и застал свое счастье на кровати, смотрящее канал про животных.

— Ты рано, — безэмоционально произнесла девушка.

Такой тон он точно не ожидал. Нахмурившись, спросил:

— Что с настроением?

— Не делай вид, что не подслушивал, — ровно произнесла Эл.

— Подслушивал, — не стал отрицать Артур, — Но неужели ты поверила всему сказанному?

— Я запуталась, — ответила она так тихо, что Ар еле расслышал отблеск чувств.

— Это тебе.

Ласково улыбнувшись кареглазке, Артур оставил на кровати съедобный букет и удалился в гардеробную. Там он переоделся, а на первом этаже принял душ.

Поднимаясь по лестнице мужчина уже представлял, как будет возвращаться чувствительность девушки.

Эл активно шуршала букетом и с аппетитом уминала сладости.

— Понравилось?

— Офень! — её глаза светились радостью.

— Даш попробовать?

Девушка протянула ему кусочек сладкого цветочка, но не обратив внимания на руку, он потянулся к её губам. Поцелуй с привкусом шоколада ощущался совершенно по-новому. В голове мужчины сразу появилась шальная мысль про сливки.

— М-м-м, — замычала она протестующе, — Ну я же испачкалась!

Девушка возмущённо показала руку с растекшимся шоколадом. Резво поднявшись, она положила букет на тумбочку и скрылась в ванной. Артур был уже на пределе. Прошлые пять дней он успокаивал себя мыслями о вынужденной недоступности тела Лейлы. Но сейчас все стены рушились одним словом — можно.

Кареглазка не стала закрываться, поэтому мужчина без проблем вошёл в помещение.

— Тоже испачкался? — спрашивает она.

Но его разум уже ничего не слышит, инстинкты преобладают и буквально кричат. Надо брать! Она моя!

Темноволосый аккуратно подходит к Эл и резко прижимается к спине, трясь об попу девушки возбуждённым органом.

— Ты чего? — видит удивлённые глаза в отражении.

— Соскучился, — шепчет Артур.

Поцелуй в плечо оказывается жадным укусом. Девушка шипит и пытается вырваться, но это только раззадоривает Ара. Он крепче сжимает Лейлу одной рукой, а второй тянется к неизменно влажному месту кареглазки. Та задерживает дыхание, пытаясь устоять, но почти сразу из неё вырывается стон.

Восхитительно! Мужчина готов выпустить наслаждение только от одних стонов Эл.

В нетерпении темноволосый снимает с женского тела футболку, рвёт кружевные трусики, не обращая внимания на испуганный вскрик, нагибает девушку вперёд, поднимая её ножку на мраморную столешницу и остервенело входит в сочащееся лоно.

— А-ах! — слышит на грани сознания.

По обыкновению мужчина немного задерживается, притупляя подходящий экстаз, чтобы продлить удовольствие. Он понаблюдал в зеркало, как лицо Эл приобрело расслабленный вид и начал двигаться. Несмотря на то, что Лейла уже не девственница, она все ещё оставалась тугой, что доставляло мужчине неимоверный кайф.

Через некоторое время Артур стал двигаться жёстче по тихим просьбам кареглазки. Он обожал, когда она теряла самообладание и молила о большем. Мужчина взял Эл за горло и поднял к себе, грубо хватаясь за грудь. Внизу стало теснее.

После долгого воздержания Артур решил не издеваться над собой, задвигавшись намного быстрее. Он пил блаженные крики девушки и наслаждался отражением в зеркале.

Они закончили одновременно. Лейла билась судорогами в сильных руках мужчины, которые намеренно не отпускали девушку.