Маша предложила две тысячи рублей, на что Николай сделал гримасу ужаса на лице и ответил откровенно:

– Я даю доступ к дверям славы только через интимные отношения.

– А, как же твоя жена на это посмотрит? – спросила, ёрничая Маша.

– Предлагаю ей ничего об этом не говорить, – в спокойном тоне ответил Николай.

– Хорошо, – ответила Маша, – но ввиду моей непорочности, то есть девственности, которую я берегу для будущего супруга, что важнее, чем фотографировать помойку, я предлагаю нетрадиционный вид секса.

– И какой же? – усмехнулся Николай.

Общение в Чате, – ответила Маша. – Можно по телефону.

– Согласен, – ответил добродушным тоном Николай, – я такое ещё не пробовал.

***

Представления Маши о свалке совсем не совпали с реально увиденными фактами. Там не было сумбура как в помойном бачке. Всё было конечно мусором, но даже не понимающий человек увидел бы, что этот мусор завозится на территорию не спонтанно и размещается не хаотично.

Николай выгружал свои отходы в то место, куда ему указал, какой-то Дядька, наверно приёмщик или контролёр, одетый в резиновый плащ, сапоги и бейсболку, а Маша, втихаря фотографировала пейзаж, на котором горками в установленном порядке значились те или иные отходы и всё это сопровождалось криками чаек, и работой бульдозеров, и тракторов.

Николай подписал какие-то бумаги с Дядькой и, сняв перчатки с рук, бросил их в бардачок за внешнюю сторону кабины, сел в машину.

– Николай, – спросила Маша, – я думала свалка, это просто приехали и отгрузили мусор, а тут всё по кучкам разложено.

– Конечно, – улыбался Николай, – это, только, кажется, что все суетятся без нужды, а на самом деле тут свой прядок. Вон видишь, для каждого сырья своё место отведено, ведь отходы, это не грязь. Вот у меня, на пример в кузове были обрезки кожи. Они маленькие кусочки из них ничего не сошьёшь. Тут одна команда их подбирала с разрешения старшего, так они из кусочков ремни кожаные делали.

– Как это? – удивилась Маша, продолжая фотографировать

– Так, – объяснял Николай, – кусочки кожи маленькие, ну, где-то два сантиметра на семь или восемь, ну это тоже отходы от заготовок. Так вот, ребята эти штамп сделали из металла, вырубка форма восьмёрки с дырками и потом деталь вырубленную станком складывали пополам и в неё вдевали следующую, и опять складывали. В итоге ремень поясной дамский получается. Ну, конечно там пряжку присобачат, клеймо шлёпнут. Затраты не такие большие, как при покупке хорошего сырья.

– Я видела такие ремни на рынке, только на сумочках, – поддерживала разговор Маша.

– И на сумочках тоже они делают. Мастера. Там вон дальше, видишь, начинается зона других отходов, – объяснял Николай, войдя в раж рассказчика, чувствуя себя на свалке, как у себя дома. – Вон горы кофе настоящего, там дальше стекло, колбы разные деформированные бракованные, телевизоры и техника.

К машине подошёл Дядька приёмщик. Николай толкнул в бок Машу локтём, и она положила фотокамеру между ног, одетых в джинсы, накрыла кофтой и быстро расстегнула до пупка свою джинсовую рубашку, так, что видны были края полушарий её груди без лифчика. Дядька обратился к Николаю, хитро прищурив свой глаз:

– Колян, это не зал заседания, разгрузился и до свидания.

– Да, сейчас отъеду Петрович, – без тени смущения ответил Николай. – Я минут на десять туда вон подъеду, с другой стороны, где кофе насыпан. Подружка никогда не видала столько кофе.

Дядька встал на подножку кабины грузовой машины Николая и посмотрел на Машу, на откровенный расстегнутый вид её рубашки с соблазнительной картиной полушарий груди и сказал:

– Суду всё ясно Колян, покажи ей просторы нашей страны на свалке, – и, ухмыльнувшись сально, закончил: – Миньет не балет кончил и привет. Езжай Колян, там пахнет кофеином, балдеть будешь.

Маша покраснела, а Николай специально задиристо и громко рассмеялся, включил зажигание и порулил к горе кофе, которая возвышалась на краю свалки в стороне от всех отходов.

Николай машину поставил к Дядьке боком, своей стороной и сказал Маше:

– Ты не обижайся, Петрович мужик нормальный. Он просто приколист, знает, что иногда тут подрабатывают девчонки, а им всё равно где обслуживать клиента, вот он так откровенно и сказал, наверное, подумал, что я тебя, ну, то есть мы с тобой …

Маша ответила:

– Ладно, проехали, – и начала фотографировать горы мусора твёрдых отходов.

Николай переехал на машине к началу свалки, где стопками стояла прессованная бумага и картон. Двое пацанов, в той же одежде, что и Дядька разгребали бумажные кучи каких-то архивов.

Цепкий взгляд девушки уловил перфорированный листок бумаги, вырванный из тетрадки без линий и клеточек, на котором присутствовала какая-то яркая картинка. Маша спросила Николая в таком же жаргоне, как к нему обращался Дядька:

– Колян, можно мне листок подобрать, вот там лежит ветром притащило из кучи? Мне экземпляр будет полезен к зачёту. Я его стерилизую, в целлофан упакую и в диплом вложу.

Что его стерилизовать? Это видно только привезли с предприятия. Погода сухая. Это бумага. Ну, конечно с неё кушать не будешь, но если трогать руками, думаю, ничем не заболеешь. Открой вон бардачок, надень резиновые перчатки. Ты такая нежная. Мало ли что?

Маша открыла бардачок на панели в кабине, надела перчатки и, открыв дверь кабины, спрыгнула на землю в бумажный ворох листков. Мальчишки приветствовали Николая взмахом рук. Николай вышел из кабины, подошёл к ребятам, поздоровался. Перебросился шутливо с ними словами.

Маша подобрала листок и удивилась, на нём был рисунок с картой Таро и подробное её описание.

Маше нравилось Таро и само гадание по картам, а тут надо же интересный экземпляр страницы принесённой ветром. Маша с мольбой в глазах спросила Николая:

– Николай, я обожаю гадание, а тут такой интересный экземпляр карты, который я никогда не видела. Колюнчик, может, найдём остальные листочки?

– Не вопрос, только тут только два расчёта за это; один ребятам, чтобы они покопались в мешках, и нашли, откуда вылетел листок, а другой для меня приложением к основному договору между нами, который ты обещала за мои услуги.

Машу прямо раздирало найти листки от тетрадки с Таро и она ядовито прошипела:

– Что ты хочешь?

Николай улыбнулся и спокойно ответил:

– Ну, ты же слышала, что говорил Петрович про балет.

Маша при всей своей не закомплексованности стала лицом пунцовой и, вынув из кармана две тысячи рублей, протянула их мальчишкам.

Николай сказал ребятам:

– Уважьте девушку, найдите листочки от тетрадки

Ребята посмотрели на Николая, зная, что если он расскажет про деньги Дядьке, то деньги потом придётся отдать старшему.

– Пацаны, я молчок, это ваш заработок. Помогите найти девушке листочки, – подтвердил ещё раз Николай свою позицию.

***

Вечерело. Николай остановил машину на обочине Объездного шоссе в Балашихе. Машин проходящих было мало. Маша сидела с каменным лицом, на руках резиновые перчатки и держала целлофановый пакет с листочками из тетрадки.

– Ну, что? – спросило весело Николай. – Приступим к выполнению приложения к договору?

Маша проглотила нервно слюну и кивнула головой.

Николай расстегнул ширинку своих брюк, приспустил пояс штанов, обнажил резинку семейного типа трусов с рисунками барашков.

Маша зажмурила глаза и к её горлу подкатила тошнота, Девушка икнула, не открывая глаза. Она, почему то испугалась Николая и поняла, что он для неё оказался незнакомый, нет, не злой, а просто способный на какие-то поступки, за которые она может поплатиться. Маша опять икнула, и Николай рассмеялся во весь голос и, застегнув молнию брюк, сказал:

– Ну, ладно с приложением пролетели, посмотрим, как на счёт выполнения основного договора.

***

Машина весело катила по асфальту, Николай и Маша обсуждали экологию страны. Когда грузовик въехал во двор, Маша вышла из кабины и, посмотрев на Николая, сказала: