Наконец вспомнив, что нахожусь на яхте и вечером мы праздновали здесь отцов юбилей, я стала шарить руками по столу в поисках своего мобильника, который надрывался где-то совсем рядом.
Наконец я нашла его на дне своей сумочки и хриплым со сна голосом прокаркала:
— Алло, я слушаю.
— Марьяночка, — донесся из трубки голос мамы. — Прости, что разбудила тебя, но у тети Вики разыгралась страшная мигрень, а у меня, как назло, ну ни одной таблетки. Нет ли у тебя чего-нибудь от головы?
Я никак не могла сообразить, есть ли у меня что-нибудь от головы и если есть, то где это нужно искать.
— Не знаю, — ответила я. — Сейчас поищу.
Если бы только знать, где искать.
Сначала я порылась в сумочке. Однако никаких таблеток там не наблюдалось. Тогда я полезла в чемодан, но и там ничего не было.
Спросонок я что-то очень плохо соображала.
— А где они могут быть? — спросила я в телефон.
— О, господи, Марьяша, да что с тобой? В косметичке поищи.
Я послушно полезла в косметичку.
Высыпала все содержимое на кровать и сразу же обнаружила целую пачку анальгина.
— Есть! — крикнула я в телефон — Анальгин нашла!
— Молодец, — похвалила мама. — Принеси его нам, пожалуйста.
Ну вот. Сначала найди, потом принеси.
Я натянула поверх пижамы Димкин длинный джемпер, который забыла ему отдать, и прямо в таком кошмарном виде поплелась на верхнюю палубу.
— Господи, боже мой, — бубнила я себе под нос, — спать-то как хочется…
Добравшись до верхней палубы, я вошла в спальный отсек и только тут поняла, что не спросила у мамы номер их с тетей Викой каюты.
— Вот же балда, — обругала я сама себя. — И куда теперь идти?
Так уж получилось, что за все время нашего недолгого плавания я ни разу не была у них в каюте — все как-то не до того было. А что касается номера каюты, то его я, разумеется, не знала. Да если бы даже и знала, то сразу же забыла бы. У меня с номерами — просто труба. Я даже номера своей собственной машины не помню.
Я прошлась по коридору из конца в конец в надежде услышать знакомые голоса и таким образом определить, где живут мои родственники. Но ничего не услышала.
— Ну хоть бы вышли встретить, что ли, — проворчала я. — Как я теперь узнаю, где их каюта? И чего я мобильник с собой не взяла? Сейчас бы по телефону узнала.
Короче, нужно было возвращаться назад и узнавать номер комнаты по телефону.
— Тьфу, пропасть, — плюнула я себе под ноги и отправилась обратно в трюм.
Однако, не дойдя до лестницы, я неожиданно столкнулась с отцом. Он, оказывается, ходил ко мне за таблетками (видно, мама не только меня разбудила, но и его тоже), но каким-то образом мы с ним разминулись.
— Марьяша? — отец вздрогнул от неожиданности. — А я к тебе за таблетками ходил. Где они?
— Таблетки-то здесь, — я показала упаковку анальгина. — А вот где мамина каюта?
Отец указал куда-то в конец коридора и попытался отобрать у меня лекарство.
— Давай я отнесу, — сказал он. — А ты спать иди.
Ему явно хотелось одному заглянуть к бывшей жене (уж не знаю, зачем), но я его намерения проигнорировала.
— Все равно уже разбудили, — проворчала я. — Уснешь теперь…
И, не обращая внимания на недовольство предка, постучала в указанную им дверь.
Тетя Вика лежала с полотенцем на голове, и возле нее на кровати сидела мама.
— Принесли? — спросила она, увидев нас с отцом в дверях. — Очень хорошо, давайте сюда.
Мама достала из упаковки две таблетки и протянула их тете Вике.
— Лучше сразу принять ударную дозу, — сказала она, — раз такая сильная боль. И хорошо бы еще горячего чаю.
— Хорошо бы, — согласилась я. — Но где ж его взять, ночью-то?
Я посмотрела на часы. Было два часа ночи.
— А может, у Димы кипятильник есть? — предположил отец. — Он же человек кочевой, привык жить в полевых условиях. Марьяша, сбегай-ка.
Я выразительно посмотрела на часы.
— В два часа ночи?
Однако страдальческий вид тети Вики заставил меня подняться и «побежать» будить Димку.
«Вот уж будет он мне «благодарен» за ночную побудку, — думала я, спускаясь по лестнице. — И скорее всего никакого кипятильника у него нет».
Мотаясь туда-сюда по «Пирамиде» в пижаме и Димкином джемпере, я больше всего опасалась встретиться с кем-нибудь из гостей. Вдруг кто-нибудь так же, как и я, еще не спит и вздумает зачем-то выйти из своего номера. А тут я в своем кошмарном виде.
В конце концов так оно и получилось.
Когда я спустилась в трюм и подошла к Димкиной каюте, дверь чьей-то другой каюты в противоположном конце коридора, то есть слева от лестницы, приоткрылась, и из нее кто-то выглянул.
Я оглянулась и вежливо поздоровалась.
— Добрый вечер, — сказала я, хотя на самом деле была уже глубокая ночь.
На мое приветствие никто не ответил и тут же спрятался обратно.
— Спасибо и на этом, — оценила я чью-то деликатность.
Действительно, зачем выходить и ставить девушку (это я про себя) в неловкое положение, если она ночью разгуливает по кораблю черт знает в каком виде.
«Все-таки интеллигентный человек — он в любой ситуации остается интеллигентным человеком, — подумала я. — Даже в такой вот мелочи».
Мне же сейчас предстояло повести себя совсем неинтеллигентным образом и разбудить среди ночи спящих людей.
Я постучала в дверь и затаила дыхание. Услышат или нет?
Но на мой стук никто не откликнулся. Еще бы. Ведь Степка и Димыч спят так крепко, что их и пушкой не разбудишь.
Я подождала немного и постучала еще раз.
Результат был прежним.
Только после третьей попытки дверь наконец распахнулась, и я увидела полуголого и заспанного Димку.
— Привет, — сказала я. — Извини, что разбудила, — и попыталась проникнуть внутрь каюты.
Однако Димка почему-то вдруг преградил мне дорогу.
— Ты что, Марьяшка? — он сделал шаг навстречу. — С ума, что ли, сошла? Здесь же Степка. Погоди, я сейчас выйду.
Он скрылся в темноте, а я, ничего не поняв, все же вошла в каюту.
— У тебя кипятильник есть? — шепотом спросила я.
— И кипятильник есть, и шампанское, — ответил мне из темноты Димка. — Сейчас достану.
— Нет, шампанского не надо, — опять шепотом сказала я. — Не поможет. Нужен горячий чай.
Димка уже натянул джинсы и футболку и, прихватив с собой какую-то бутылку и коробку с чаем, стал теснить меня к выходу.
— А от чего он должен помочь? — Он приобнял меня за плечи и мягко вытолкал из каюты.
— От головной боли. У тети Вики ужасная мигрень. Мы дали ей анальгин, но нужен еще горячий чай. Ты заварку-то прихватил?
Мы уже вышли в коридор, и в свете тусклых лампочек дежурного освещения я увидела разочарование на Димкином лице.
— Ты чего? — не поняла я.
Димка смущенно улыбнулся.
— А я подумал, что ты...
— Что я?..
— Ну...
Тут до меня дошло, что Димка решил, будто я среди ночи пришла к нему на свидание. Это в пижаме-то и его джемпере. Хотя при чем здесь пижама?
— Ты что?!! — от возмущения я повысила голос, совершенно забыв, что на дворе, то есть на корабле, ночь. — Совсем, что ли, с ума сошел там в своей Африке? Ты что подумал, несчастный?
Димка свободной рукой прикрыл мне рот, чтобы я своими воплями не перебудила пол-яхты, а потом потащил меня по коридору к лестнице и дальше на верхнюю палубу.
— Не ори, — ласково произнес он. — Всех гостей перебудишь. Где их каюта? Куда идти-то?
— Не скажу, — из вредности ответила я и, отобрав у Димки кипятильник и заварку, проследовала в мамин номер.
Там до сих пор все еще ошивался отец — он развлекал дам рассказами о своей последней поездке в Америку. Отец частенько наведывается по работе в Новый Свет, а конкретно в Йельский университет, куда его периодически приглашают для прочтения курса лекций по биохимии. Там, кстати, он и познакомился с Джедом Маклахеном, профессором этого университета. И теперь это знакомство переросло в крепкую дружбу.
