– Не думаю, – произносит первая. – Я бы запомнила.

Но в глазах второй вспыхивает огонек.

– Я знаю! – восклицает Элеонор. – Я видела вас из нашей ложи в театре, мисс Брандт. Вы часто занимаете простые места. И даже… – Старшая девушка окидывает взглядом сияющее платье Теи. – Кажется, припоминаю подобный наряд на одной из куртизанок в «Герцогине Мальфи» [10]. Вы его заказали, вдохновившись?

У Неллы внутри все переворачивается. Звон бокалов, зеркала, истошные голоса, галдящие наперебой, смешиваются воедино, и у нее кружится голова. Вот бы сейчас оказаться одной в своей комнате, у камина, с книгой. С этими девицами трудно понять, намеренно ли их слова так ядовиты. Нелла хочет верить, что нет, что это просто такой тон светской беседы, но не осмеливается встретиться взглядом с Отто. Она в этом виновата – и только она.

В этот момент единственное желание Неллы – забрать Тею отсюда. Но, к ее удивлению, племянница твердо стоит на ногах и не улыбается, несмотря на самодовольные ухмылки девушек.

– Не совсем верно, – произносит Тея. – Это был спектакль «Ромео и Джульетта», и платье мне одолжила Ребекка Босман, исполнившая роль главной героини.

Само упоминание этого имени производит на сестер Саррагон впечатление достаточное, чтобы затмить возмущение от того, что их посмели поправить. Поначалу выпучив глаза, они быстро, как и их мать, скрывают чувства.

– Значит, вы пришли как трагическая героиня? – говорит Элеонор.

Катарина хихикает.

Тея смотрит на Элеонор так, словно перед ней не девушка, а странное создание, обитающее в любимом зверинце Корнелии.

– Умереть ради любви – не трагедия.

Брови Клары взлетают чуть ли не до самой линии волос, но Тея еще не закончила.

– Джульетта жила по-настоящему. И, кроме того, я не вижу смысла тратить гульдены на платья, по которым потом будут топтаться.

Она бросает взгляд на потную толпу, затем снова на девушек, как бы говоря: «И вот так вы представляете себе веселье?»

– Семья Брандт знает толк в бережливости, – произносит Клара. – Уверена, они могли бы многому нас научить.

Прежде чем Нелла успевает извиниться и откланяться, Клара замечает что‐то поверх ее плеча.

– А-а! Вот и вы! Идите-ка сюда.

Они оборачиваются: посреди толпы застыл на месте мужчина. Если Тея ослепительна, будто сошла прямиком со сцены Схаубурга, то этот молодой человек – ее полная противоположность. Он примерно того же возраста, но неряшлив, темно-каштановые волосы стоят дыбом, а рубашка, пусть и хорошо сшитая, болтается. Он похож на аиста, такой же тонкий и поджарый. Колени вот-вот надломятся. У него усталый вид, словно он предпочел бы оказаться где‐нибудь в другом месте и это приглашение подойти – последний гвоздь в крышку его гроба. В руках – серебряный поднос с едой, но на слугу молодой человек не похож. В таком месте он выглядит слишком неуклюжим, неухоженным.

– Мадам Саррагон, – приветствует он ее, приближаясь.

Судя по произношению, он образован, но держится настороженно.

– Это Каспар Витсен, – представляет мужчину Клара, едва скрывая самодовольство. – Мой личный ботаник. Не так ли, Витсен?

Каспар Витсен мельком смотрит на Клару, затем опускает взгляд на поднос.

– Верно, мадам.

– Настаиваю, вы должны попробовать его джем. Или, вернее, – мой джем. – Клара нетерпеливо взмахивает рукой. – Ну же, Витсен? Угости их. Но не говори, из чего он!

Нелла смотрит на блюдо, которое предлагает молодой человек по имени Каспар. Хозяйка тем временем берет кусочек и отправляет прямиком в рот. Опасаясь, что недавний обмен любезностями лишил Тею шансов заручиться помощью Клары в брачном вопросе, Нелла тоже берет квадратик жареного хлеба, смазанного чем‐то пугающе желтым, но она готова на все, лишь бы исправить ситуацию, поэтому ест. Отто и Тея следуют ее примеру.

Что бы это ни был за джем, он слаще и пикантнее, чем клубничный или сливовый. На губах будто лопаются крошечные пузырьки. Вкус более яркий, чем у лимона, но в то же время более насыщенный и легкий. Нелла не понимает, нравится ей или нет, но Отто прикрывает глаза. А когда смотрит на Неллу, она прирастает к месту, увидев на его лице шок.

– Ананас! – торжествующе вскрикивает Клара. – Не догадались! Вот я и сказала. Вам уже доводилось пробовать ананас, мадам Брандт?

– Нет, не доводилось, – отвечает Нелла, сглатывая остатки неприятной кислинки.

Тея отказывается от второй порции, и Клара улыбается, снова сверкая идеальными зубами.

– А вас удивит, если я скажу, что он вырос не в Суринаме, где я впервые его попробовала, а на наших берегах, в нескольких милях отсюда?

– Определенно, – послушно отвечает Нелла и ненавидит себя за это. – Я в полном изумлении.

За последние месяцы она встречалась с Саррагон достаточно часто, чтобы привыкнуть к подобным расспросам и к тому, что Кларе нужен скорее подпевала, нежели собеседник, кто‐то, перед кем она может хвастаться.

Клара подается ближе.

– Я нашла его, когда он копался в университетском саду, – бормочет она, и Нелла уверена, что Каспар Витсен слышит каждое слово, несмотря на галдеж вокруг. – Мой сын учится там, и я посетила его преподавателей, чтобы узнать, полезны они ему или нет. И там оказался Витсен, который выращивал самые прекрасные цветы, которые я когда‐либо видела. Я быстро поняла, что его там недооценивают, у меня чутье на подобные вещи. И выяснилось, что я была права. У Витсена воистину «зеленые пальцы», они творят с землей настоящую алхимию.

Нелла невольно бросает взгляд на пальцы Каспара Витсена, почти ожидая, что они будут цвета травы. Но видит только, какая грязь у него под ногтями. Он все замечает, и Нелла краснеет, когда он протягивает к ней правую руку ногтями вперед.

– Превратности работы, – произносит Витсен. – Всего лишь почва, мадам, здесь нечего бояться.

– Я не боюсь почвы, – отвечает Нелла и, произнеся такую фразу, чувствует себя глупо.

Молодой человек быстро опускает руку, словно осознав силу своего жеста.

– Лишь подчеркивает его оригинальность, – отмахивается Клара. – Это все равно что иметь собственного фермера, только умного. Витсен сейчас работает в моем поместье в Амерсфорте. Мы строим оранжерею для ананасов – намного больше университетской. Собираемся выращивать манго и гуаву. Я о них мечтаю! Плоды колонии – прямо у дома, прямо на балу!

– И что же вы намереваетесь делать со всем этим богатством, мадам? – спрашивает Отто. – Станете устраивать такие балы каждую неделю, ради брачных договоров и ананасового джема?

Каспар Витсен резко поворачивается к нему, но Клара смеется, устремив на Отто пристальный взгляд.

– Замужество – игра для молодых женщин, сеньор, – произносит она, посматривая на Неллу. – А вот ананасы… Я собираюсь зарабатывать деньги. Запатентую рецепты, буду продавать их в Европу.

– А это ваши рецепты? – снова спрашивает Отто.

Клара взмахивает рукой, будто моральная сторона вопроса ниже ее достоинства.

– Я заказала пробную партию проваренного с сахаром и разлитого по бутылкам джема, которым вы только что насладились, и благодаря познаниям Витсена и связям моего мужа мы уже почти заключили несколько контрактов. Особенно джем любят англичане. Забудьте опиум – тут они доходят до абсурда.

– И все это без необходимости плыть в Суринам, – произносит Отто.

– Именно, – отвечает Клара, и глаза ее блестят. – Мы обходимся без утомительного путешествия.

– Действительно, – говорит Отто, а затем обращается к Каспару Витсену: – Сеньор, как вам удалось обнаружить свойства ананаса?

Впервые за вечер Каспер Витсен, кажется, воспрянул духом. Все еще держа в руках поднос, молодой человек начинает рассказывать Отто о своем знакомстве с фруктом, но Нелла отвлекается на подводные камни предыдущей беседы о перспективах замужества Теи. После стольких усилий, потраченных, дабы сюда попасть, Нелла истощена колкостями Клары, ее хвастовством и беспокоится, вдруг Отто скажет нечто такое, о чем все они со временем пожалеют. Однако Тея держится очень уверенно, эта ее черта напоминает Нелле о Марин. Приходится признать, что ожидала она вовсе не этого.