Старый Альдо направил повозку в узкий просвет между деревьями. Вскоре они подъехали к одноэтажному деревянному домишке, прятавшемуся в лесных зарослях. Натоптанная тропинка вела к нему через деревья и кусты к посеревшей от времени дощатой двери.

– Пойди глянь, там ли старый, – распорядился Хамо, и Алан безропотно повиновался. Сам Хамо, не выпуская из рук кинжала, напряжённо всматривался в темноту. Алан дошёл до двери и постучал.

– Эй, Данстен! – крикнул он.

Через некоторое время дверь приоткрылась, и хозяин с неприязнью посмотрел на ночного гостя. Данстену было за шестьдесят лет, но он ещё был жилистым мужиком, хоть с его лица и не сходила одутловатость от пьянства. Его потухшие глаза были воспалены. Когда-то Данстен слыл одним из самых отчаянных грабителей и браконьеров, но чрезмерное употребление вина лишило и его былой сноровки. Он перевёл взгляд с Алана на повозку и увидел леди Эрроганц.

– Что случилось, «парень»5? Попали в передрягу?

Алан собрался пройти, но Данстен стоял, загораживая проход.

– Мы отсидимся у тебя несколько дней, Данстен, – объяснил Алан. – Дай пройти.

– А кто это там в повозке? Что за «птичка»6? – Он не сдвинулся с места.

Хамо заставил леди Эрроганц выйти из кареты, и они подошли к Данстену.

– Послушай, «старая рука»,7 не будь таким подозрительным. Впусти нас, и это принесёт тебе кучу «портретов».8 Не в лесу же нам ночевать.

Данстен посторонился, и Хамо втолкнул леди Эрроганц в прихожую. Дом состоял из большого подполья внизу и комнаты на первом этаже. Везде царил невообразимый беспорядок. Обстановка состояла из двух сундуков, служивших как столами, так и кроватями и старого очага. Всё это великолепие освещала тусклая масляная лампа, висящая на свисающей с потолка цепи в середине комнаты.

Айн Эрроганц кинулась к Данстену и схватила его за предплечье с толстыми синими венами.

– Господин, умоляю тебя, помоги! – простонала леди. Запах винного перегара и застарелого пота, исходящие от старика, заставили её отшатнуться. – Эти убийцы похитили меня… Моему отцу…

Хамо оттащил девушку назад.

– Ты умолкнешь или нет!? – рявкнул он. – Ещё слово, и ты заново схлопочешь по лбу!

Данстен с тревогой наблюдал за Хамо.

– Я не лезу в похищения, – с беспокойством сказал он.

– Я прошу тебя, сообщи моему отцу… – продолжала леди Эрроганц.

Хамо тыльной стороной ладони залепил ей пощёчину. Воскликнув от боли, девушка отшатнулась.

– Я предупреждал! – прорычал он. – Замолкни!

Она закрыла лицо ладонями. Её глаза метали молнии.

– Плебей! – воскликнула девушка. – Ты посмел тронуть меня! За это ты поплатишься головой!

– Если ты не замолкнешь, схлопочешь ещё одну оплеуху. Сядь на сундук, и чтоб я от тебя больше и звука не слышал, не то сама поплатишься. – передразнил он с издёвкой.

Старый Альдо убрал хлам с одного из сундуков, чтобы девушка могла устроиться. Его вид выражал задумчивость.

– Успокойся, леди, – сказал он. – Не дразни этого человека.

Леди Эрроганц упала на сундук и закуталась в плащ. Её колотила дрожь.

– Кто это? – спросил Данстен.

– Дочь Эрроганца. Она стоит сотню золотых. Мы разделим их на четыре доли. Она останется здесь дня на два, самое большее – на три.

– Эрроганц… Тот самый барон, что стоит сотни золотых монет?

– Да… Так что ты скажешь, старый Данстен?

– Чего уж, – Данстен почесался. – Я так думаю, можно это устроить… Но не более трёх дней, так?

– Куда мы упрячем её? Найдётся каморка?

Данстен показал пальцем с изломанным ногтем на подвал:

– Там.

Хамо повернулся к леди Эрроганц.

– Иди туда.

– Делай, что тебе говорят, – посоветовал ей старый Альдо. – Лишние синяки тебе ни к чему.

Айн встала и понуро направилась к крышке, скрывавшей лестницу в подпол. Дойдя до неё, она остановилась и посмотрела на злодеев, следивших за нею. Данстен с небрежным видом подошёл к стойке, в которой стояли охотничий лук и копьё, и встал около неё. Сопровождавший леди Эрроганц Хамо ухватил кольцо крышки и рывком открыл её.

– Спускайся!

Сырой подвал был тесным и захламлённым. Хамо зажёг сальную свечу, стоящую в стенной нише, и в её неровном свете осмотрелся вокруг. В углу размещался ящик с кучей тряпья. В помещении царил неистребимый запах гнили.

– У тебя будет бесценный опыт смены обстановки, – проговорил ехидно Хамо. – Глядишь, и баронской спеси поубавится. Смотри – сиди тихо, а не то я спущусь и утихомирю.

Леди Эрроганц с ужасом уставилась на огромного паука, сидящего в центре пыльной паутины в углу.

– Что, перетрусила? – Хамо поймал паука и держал его кончиками пальцев одетой в перчатку руки. Мохнатые паучьи лапы неистово извивались. – Бросить его на твои красивые волосы?

Леди Эрроганц с содроганием отодвинулась от него.

– Сиди тихо, – Хамо ухмыльнулся. – А не то… – Он раздавил паука в ладони, бросил его останки под ноги девушки и ушёл.

Вверху на сундуках сидели старый Альдо и Алан. Хамо присоединился к ним.

– Как насчёт пожрать, Данстен? – крикнул он и тут же осёкся. Данстен держал всех троих под прицелом длинного лука. Хамо потянулся было к кинжалу, но Данстен остановил его.

– Даже не пытайся, Хамо, – сказал он с угрозой в голосе. – Этот лук насквозь прошивает оленью тушу.

– Что это ты ещё задумал, «старая рука»? – заикаясь, спросил Хамо.

– Не нравится мне ваша затея, вот что. Да ты присядь, мне потолковать с тобой нужно. – Хамо послушно сел рядом с Аланом. – Твои «парни» говорят, вы «заточили»9 её жениха?

– Это всё он, – Хамо кивнул на Алана. – Этот тупица не смог справиться…

– Хорош трепаться!.. – выкрикнул Алан. – Я был вынужден его «заточить». Ты не помог – «кости размякли».10

– Да чего уж теперь, – оборвал его Хамо. – Павлин мёртв, теперь уж не поправишь. Нас будут искать за «простуду»,11 но у нас есть «голубь» – дочка барона. Если удастся сладиться с Эрроганцем, будет возможность выйти из дела, да ещё и с барышом.

Данстен покачал плешивой головой. После недолгого раздумья он опустил лук.

– Я вас с малых знаю, – произнёс он. – В жизни бы не подумал, что у вас хватит дури «станцевать с голени»12 с вельможей. Мне это не по нутру. «Мокрота» и похищение! Это не «вилкой ковырять»13 или «вспучить»14! Я предчувствую много неприятностей, ибо как только «любовники» сядут вам на «хвост», то уж не отстанут. Барон – не купец какой, будет разыскивать нас всю жизнь, а это совсем неподходящая доля для меня. А когда «подтянут» – не «ведро»15 даже ждёт, нас сразу «надуют»16 на верёвке!

– Ты получишь пять монет золотом, «старая рука», – спокойно сказал Хамо. – Это немалый куш.

– Подумал бы о том, как ты сможешь забрать эти деньги и скрыться с ними, – не унимался Данстен.

– А ты подумал бы о своём будущем с монетами. Ты сможешь купаться в кларете, – возразил Хамо.

– Для этого мне хватит денег с браконьерства.

– Пять золотых – тебе одному! Это королевская доля.

Данстен медленно поставил длинный лук на место. Трое похитителей расслабились. Старик взял большую керамическую кружку и зачерпнул что-то из бочонка.

– Не желаете ли сделать по глоточку, «парни»?