— Как? — Спросил я, все еще не понимая к чему ведет епископ.

— Смотрите. — В руке священника вновь начала образовываться структура заклинания, состоящая из круга, в котом медленно начали образовываться цепочки сигилов божественного языка — символы одним своим существованием способные искажать и менять свойства маны. Всего их было тринадцать и каждый из них, подобно нуклеотидам в триплетах (тьфу, опять биологическое образование вылезло) программировали для маны будущий результат.

Вот только на середине процесс остановился, а структура заклинания начала дрожать, будучи не сбалансированной.

— Магия Света создана Эльратом. Как и Магия Тьмы создана Малассой. — Говорил Мельхиор, у которого на другой руке засветился кончик указательного пальца. — Это их дар народам Асхана, в отличии от Магии Призыва, созданной самими магами, и Магии Элементов. И подобно тому, как творец всегда может починить свое творение, сила Эльрата всегда может помочь с созданием его магии.

С этими словами он понёс светящийся палец к незаконченному заклинанию и произошло то, что до сих пор ломало мне мозги. Сила, будто подчиняясь вшитому в нее приказу, отделилась от пальца и начала впитываться в чары, быстро заполняя недостающие участки и делая структуру заклинания более правильной, совершенной.

— С помощью силы, которую Эльрат дарует всем истово в него верующим, можно творить магию, зная лишь базовые основы. — Улыбнулся Мельхиор, перед которым я не по аристократически сидел, глупо открыв рот. — Это благословение, благодаря которому многие простые люди, которым никогда не добиться успехов в магии, могут прикоснутся к чудесам Асхи и обрести малую толику ее силы.

* * *

То же время, то же место.

Не буду врать — произошедшее произвело на меня неизгладимое впечатление.

Во-первых, это стало ответом на многие вопросы. До этого я просто не понимал как отец, который был больше воякой, чем чародеем, или Годрик, который тоже прославился больше как рыцарь, а не маг, могли использовать такое высокоуровневое заклинание как Воскрешение.

Ответ оказался прост — зная лишь основы и более-менее понимая начальную структуру заклинания они могли просто смешивая свою ману и силу Эльрата получать заклинания, которым простым магам нужно было учиться лет тридцать.

Плюсом такого подхода была значительная экономия времени, ведь вместо часов потраченных на корпение над бумагами и развитие своего магического дара, можно было просто истово верить и следовать делу дракона света. Для герцогов и лордов помельче, которым нужно было управлять своими огромными владениями, быть сильными воинами, ведь большинство рыцарей не пошли бы за простым неумехой, и постоянно играть в большую политику, это был идеальный вариант.

Минусы напрашивались сами собой. Невозможность дальнейшего развития. Да, те же маги большую часть жизни проводили в своих библиотеках, изучая законы природы и улучшая свое мастерство, чтобы добиться того, чего простой монах в империи добьется лет за пять изредка сидя в библиотеке. Вот только если заглядывать наперед, то маги имеют неоспоримое преимущество.

Изучая магические законы, понимая их суть и обретая невероятный, по меркам рыцарей, контроль над маной они могут творить просто невообразимые вещи. Ведь именно в Серебряных городах были созданы расы орков, минотавров, кентавров, гарпий и гремлинов. Созданы такие шедевры военной мысли как колоссы и титаны. Развилась артефакторика, с которой могли поспорить только гномы со своей рунной магией. И наконец — именно ветвь магов смогла создать целое искусство управления мертвыми.

Некромантия тоже стала частью достижений гения Серебряных городов.

Так что неизвестно, какой подход для империи на самом деле лучше. На фоне этого вопроса уже лет триста идет конфликт, который в последние годы еще сильнее обострился из-за Маркела. Все дело в том что церковь уже давно разделена на две условные фракции — Северную и Южную.

В Северной фракции, куда входил епископат герцогства Оленя, Ворона и коронных земель, состоявший в основном из истово верующих епископов, обладавшими большим познаниями в магическом искусстве, делался больший упор на силу, даруемую Эльратом, чем саму магическую науку. Из-за этого церковники в этих герцогствах были гораздо ближе к народу, ведь были очень набожными и уделяли больше времени свое пастве.

В Южной все было куда интересней. В нее входили герцогства Волка, Быка и Гончей. Из-за близости с Вольными городами, Серебряной Лигой и Эришем, там гораздо сильнее была распространена магия и связанные с ней искусства. Из-за этого местные священники уделяли куда больше времени не молитвам Изначальному дракону, а изучению мистических знаний. Это делало их более эрудированными и разносторонними, чем их северные коллеги.

Вот только меньшая зависимость от Эльрата и частое взаимодействие с магами-безбожниками, а зачастую с их худшей частью — ренегатами, оставили на Южной фракции свой отпечаток. Ее члены гораздо больше напоминали мне церковников из моего мира, которые больше интересовались политикой, чем принесением блага народу. Конечно до полного разложения, которое было на Земле с католической церковью в 15–16 века, дело не доходило, ведь они все равно продолжали пользоваться дарами дракона света, но при сравнении с Севером эти различия очень сильно бросались в глаза.

Уникальное место в этом противостоянии занимало герцогство Единорога. С одной стороны оно тоже находилось близко от Серебряных городов и Игг-Шайла, где тоже процветала магия, но наличие Парящих Высот и ангелов уравновешивает это влияние. Оттого на этих землях каким-то образом образовался странный симбиоз, где маги не отрицают силу веры, а наоборот, пытались ее использовать для улучшения собственной магии.

Но вернемся к неприятному, а точнее к Маркелу.

Даже последнему дураку было ясно, что он всеми силами поддерживает Южную фракцию и всеми силами давит Северную, втягивая в конфликт даже императорскую семью, которая всегда традиционно занимала нейтральную позицию.

Это не нравилось ни мне, не Дункану, от чего отношения между нашими герцогствами и остальной империей быстро становились все более напряженными.

И если Олень пытался сохранить старые порядки и просто защищал своих людей, то я этот конфликт вызывал намеренно.

Уже два года в воздухе герцогства благодаря мне и дяде Борису, который тоже не слишком доволен нынешней императорской семьей, витает дух отвращения к остальным Грифонам и их прихлебателям.

Маркела называют безродным выскочкой, лишь чудом и попустительством Эльрата забравшимся на высокий пост.

Императрицу Фиону тупой подстилкой, припоминая как короткий траур по погибшему мужу, так и слишком большую сговорчивость с одним доставших всех интриганом.

Маленького Николаса просто считают сопляком, не способным ничего сказать поперек слова матери.

Годрика слабохарактерным увальнем, позволяющим своей сестре творить все что ей захочется.

Федора, младшего брата почившего Алекса, называли бесхребетным ничтожеством, не способным в такие сложные для империи времена взять себя в руки и просто обзавестись наследником, о чем его последние три года просят как церковь, так и Совет Благородных.

Хаяли епископа Святопламени за ослабление церковных обетов.

Хаяли Инквизицию, которая будто не замечала конфликта Южной и Северной фракции.

Хаяли всех, кроме маленького герцога, который просто был милым и пушистым, часто говоря нравившиеся им мысли, и его дяди, который постоянно вел успешные походы на северо-востоке, за последние четыре года отогнав от границ четыре племени орков и почти додавившего Листмур, вынуждая его пойти на мирное соглашение.

Делали это конечно не в открытую, а за закрытыми дверями и меж своими, но тенденция мне нравилась. Ведь мне нужно было, чтобы во время Шестого затмения большая часть знати послала лесом империю и не участвовала в войнах императрицы Изабель. Лучше вместо этого готовится к нападению орков, которые ради выбора нового хана перебили сотни простых крестьян, чтобы собрать их черепа.