– Да я лучше потом зайду, позже, – скромно потупилась я. – Не хочу вас стеснять.

– Никакого стеснения, милая, – улыбнулась мне мастерица. – Заказ твой легкий, управлюсь с ним быстро, чего ты будешь туда-сюда ходить. Вон, попей чайку с моей дочкой. Вы с ней ровесницы, поладите, думаю.

– Добрый день, – в комнату вошла Трин, встала рядом с матерью – вот от кого унаследовала она и волосы рыжие, и веснушки, и губы в пол лица! Только у Василисы в волосах уже больше серебра, чем ржавчины.

– Вот, дочка, познакомься с Дагмарой. Дагмара, это моя дочь Трин.

– Да мы вроде как знакомы, – приветливо глядя на меня, заметила дочь белошвейки. – Встречались как-то на танцах.

– Так и есть, – кивнула я. – Да только знакомство тогда какое-то поверхностное получилось.

– Это легко исправить, – улыбнулась она. – Пойдем пить чай! – и Трин, взяв меня за руку, увлекла за собой.

Я ликовала! Все оказалось гораздо проще, чем я думала!

Я даже перестала жалеть о потраченных на ненужную мне сорочку монетах. Деньги – ерунда! Зато теперь мне не составит труда через простодушную Трин влиться в их компанию и познакомиться с тем золотоволосым парнем! А уж когда я с ним познакомлюсь…

В корчме на северной окраине Альвкеля царило непривычное оживление.

– Слышали, еще один ребенок пропал? Сынок Ульрики, вдовы Барни.

– Да ты что! Ему ж всего пять лет, как же это не уследили за мальцом?

– Не пять, а шесть.

– Да один хрен, хоть двадцать шесть! Это все тролль проклятущий, попробуй от него уберечься!

– Мужики, да тролль тот в горах обретается. На кой ляд ему в город к нам переться?

– Так видели его здесь, и не раз! Совсем недавно Параскева его поздним вечером заприметила, крался, словно тать.

– Параскева – девка хорошая, добрая, она не соврет. Раз сказала, что был тролль у нас в Альвкеле, значит был!

– С Парашкой-Распахни-Ворота только в постели хорошо кувыркаться, а словам ее веры нет! Все бабы – лгуньи!

– Так уж и все! Вот моя Марика…

Дьярви поморщился и отхлебнул горячего взвара из большой глиняной кружки.

Разговор свернул с нужной ему темы на обсуждение женских достоинств и недостатков, а слушать про разных там Марик и Параскев ему было совсем неинтересно, да и вовсе ни к чему.

В общем, ничего нового он толком и не узнал, кроме того, что пропал еще один мальчонка, а уж тролль его забрал или другой кто, непонятно совершенно. Ну хоть взвар тут хорош, давненько он такого не пробовал – густой, пряный, сладкий. Хороша была и кулебяка с мясом. Да вот только он сюда не ради взвара с кулебякой топал!

О горном тролле том доподлинно никому ничего известно не было, а если и были те, кто за сокровищами к нему сунуться посмели, то рассказывать они об этом явно не спешили.

А что вообще ему известно?

Дети пропадать начали около четырех месяцев назад. Первой исчезла девочка девяти лет, жившая с родителями в деревеньке Викар. Отец ее все селение на уши поднял, где только ее не искали! Да так и не нашли. Затем пропал мальчик-сирота семи лет из деревни Видар, его особо-то и не разыскивали. После него исчезла девочка двенадцати лет из Альвкеля. Альвкель – не деревня, какой-никакой городок, здесь и чужаку затеряться легче, и найти кого-то сложнее. Вот и девчонку эту не нашли.

А теперь еще вот мальчонка здесь пропал совсем махонький…

И все считают, что это дело рук горного тролля, невесть откуда объявившегося в этих краях. Говорят, ест он детишек. Что ж, может и так, по слухам, эти твари готовы сожрать что угодно. Только вот… а существует ли он вообще, этот тролль? Лет триста назад еще водились они в Бьяртмарских горах, есть тому письменные свидетельства, но с тех пор много воды утекло, и никто этих тварей больше не встречал. Вроде как вымерли все от какого-то неведомого тролльего недуга.

Но и слухи тоже на пустом месте не рождаются. Может, и не тролль, но что-то странное в горах определенно обитает. И, возможно, спускается в предгорья и тащит ребятишек из окрестных деревень. Кстати, Викар, Видар и Альвкель рядом ведь совсем расположены, а вот Белстрам и его родной Кьярни чуть в стороне и там никто еще не пропадал. А значит, то, что крадет детей, обретается в этих краях.

– Что-то я раньше тебя здесь не видела, – к нему за столик подсела девица со светлой косой и в нарядном, украшенном золотой тесьмой, синем сарафане. – Такого пригожего парня я бы обязательно заприметила, – дева подперла изящный подбородок маленьким кулачком и устремила на Дьярви мечтательный взгляд.

– Параскева, иди к нам! К нам! – загалдели двое подвыпивших парней за дальним столом. – Крыс-са… ик! краса ты наша ненаглядная!

– Отстаньте! – с досадой отмахнулась от выпивох «крыс-са ненаглядная» и снова обратилась к Дьярви. – Любят меня здесь, – хихикнула она, изображая смущение. – Параскевой меня зовут. А как тебя кличут?

«Похоже, это и есть та самая Парашка-Распахни-Ворота, которую тут недавно обсуждали, – с неудовольствием подумал Дьярви. – О тролле она мне вряд ли что-то поведать сможет».

– Прости, красавица, мне уже идти пора, – и Дьярви, отставив кружку с недопитым остывшим взваром, поднялся со скамьи.

– Да куда торопишься? – с досадой воскликнула девица, тоже вскакивая с места и повисая у него на руке. – Останься со мной, не пожалеешь, – и она одарила Дьярви таким красноречивым, многообещающим взглядом, что тому захотелось брезгливо оттолкнуть льнущую к нему волочайку и помыть руки.

– Отойди, – тихо проговорил он. – Гулящими девками не интересуюсь.

Девица отскочила от него как ошпаренная.

– Да ты… Да я… – с видом оскорбленной невинности забормотала она, побагровев от гнева и унижения, но Дьярви, не слушая ее причитаний, пошел к корчмарю, расплатился и покинул непочтенное заведение.

– В горы надо идти, а не по кабакам шататься, все равно толку от них чуть. Сам все и узнаю, – со злостью процедил Дьярви, закинул арбалет за спину, поправил меч и зашагал прочь.

***

Весело была на ярмарке в Альвкеле, весело, шумно и пьяно. Зазывали к себе торговцы разными диковинками, катались на карусели юноши и девушки, сновали пронырливые ребятишки с мятным леденцом под языком или имбирным пряником за щекой. Сидр лился рекой, на открытых очагах жарили мясо и варили кашу.

Но не было дела до всего этого двум нарядно одетым девицам, увлеченным чесанием языков.

– Как Фари на тебя смотрит! – завистливо вздохнула Марте и украдкой поправила белую – в знак того, что она ищет жениха и готова принимать ухаживания – ленту в косе.

– Что мне Фари, – передернула плечами красавица Свана. – Он всего лишь подмастерье кузнеца.

– У него золотые руки, – возразила Марте. – Все хвалят его мечи, топоры и… и… что там он еще делает. Говорят, он очень искусен в своем деле, хоть и совсем молод еще.

– Ну а умеет он пользоваться этими своими мечами? – презрительно выпятила губу Свана, теребя красные дешевые бусы, обвивающие ее нежную, белую шейку. – Мне не нужен ремесленник, и тем более не нужен бедняк!

Марте растерянно моргнула и посмотрела на подругу.

– Ну да, он пока не богат, но он же только учится своему ремеслу. И ему не нужно уметь владеть оружием, ему нужно уметь его делать. А уж с этим он прекрасно справляется, как я слышала. А как он хорош! Такие широкие плечи и задорная улыбка! А глаза…

– Вот и забирай его себе! – фыркнула Свана и потерла мочку уха – от мельхиоровых сережек разболелись уши. Ей бы золотые! У них и вид совсем другой, и носить их можно не снимая. Но золото ей не по карману… пока.

– Да я бы с радостью! – вздохнула Марте. – Но он на меня смотрит, как на пустое место. Будто и нет меня вовсе. Кинет взгляд случайный и рассеянный, да отвернется.

Свана скосила глаза на подругу и красные губы ее тронула снисходительная улыбка. Да, Марте не красавица – не чета ей. Коса жидкая, брови бесцветные, фигура не женственная, да и лицо… так себе. То ли дело она, Свана! Истинно лебедь, имя ей это очень подходит! Кожа молочно-белая, на щеках румянец нежный играет, шея тонкая, длинная, не то что у Марте – у той будто из плеч голова растет. Брови тонкие, черные, а коса с кулак толщиной. И лицо словно у фарфоровой куклы, какую она у заезжего торговца видела.