«Царю Царей не придется делать ничего подобного, и ты знаешь это так же хорошо, как и я», - возразил Ромезан, вскидывая голову так, что его навощенные усы откинулись назад и хлопнули по щекам. «Он может, если у него хорошее настроение и ветер дует с нужной стороны, но должен ли? Не будь глупым… господи».

Это было неприятно близко к собственным мыслям Абиварда, настолько близко, что он не обиделся на прямое предложение Ромезана. Это также породило в нем другую мысль: «Моя сестра уже давно должна была родить ребенка, а я должен был получить известие, каким бы оно ни было».

Теперь Ромезан звучал обнадеживающе: «Если бы случилось что-нибудь плохое, господи, чего не дай Бог, будь уверен, ты бы услышал об этом».

«Я не скажу, что ты ошибаешься», - ответил Абивард. «Шарбараз к настоящему времени, вероятно, был бы рад порвать со мной все семейные узы. Но если бы у Динак была другая девушка ...» Если бы, несмотря на предсказания волшебников, у нее родилась другая девочка, у нее не было бы другого шанса завести мальчика.

Рука Ромезана изогнулась в жесте, призванном отвести дурное предзнаменование. Это тронуло Абиварда. Благородный из Семи Кланов вполне мог возмущаться своим низким происхождением и происхождением Динак и не хотел, чтобы наследник Царя Царей происходил из их рода. Абивард был рад, что ничто из этого, казалось, его не беспокоило.

«Хорошо, если мы не сможем догнать видессиан, что нам делать? Спросил Ромезан.

«Конечно, возвращайся с триумфом в Машиз», - сказал Абивард и рассмеялся над выражением лица Ромезана. «Что нам действительно нужно сделать, так это отступить из этой суровой местности на пойменную равнину, где у нас будет много припасов. Здесь не так уж много можно собрать».

«Это так», - согласился Ромезан. «Внизу, на равнине, тоже будет не так много, как обычно, благодаря Маниакесу. Но ты прав: больше, чем здесь. Еще один вопрос, и тогда я затыкаюсь: одержали ли мы достаточную победу, чтобы удовлетворить Царя Царей?»

Шарбараз сказал, что ничто иное, как полное и ошеломляющее поражение видессиан, не было бы приемлемым. Вместе Абивард и Ромезан дали ему ... нечто меньшее, чем это. С другой стороны, полное и ошеломляющее поражение Маниакеса, вероятно, напугало бы его. Полководец, который мог бы полностью и сокрушительно победить иностранного врага, мог бы также, если бы этот вопрос когда-нибудь пришел ему в голову, подумать о том, чтобы полностью и сокрушительно победить Царя Царей. Маниакес покинул землю Тысячи городов под давлением Абиварда и Ромезана. Удовлетворило бы это Шарбараза?

«Мы узнаем», Сказал Абивард без надежды и без страха.

Гонец из Машиза достиг армии, когда она спускалась с возвышенности, на которой возник Тутуб. Абивард все еще находился в походе, как на войну, с разведчиками, значительно опережавшими его отряд. Нельзя было с уверенностью сказать, что Маниакес не попытался обойти полупустынную страну кустарников, чтобы еще раз заглянуть в страну Тысячи городов. Абивард не думал, что Автократор решится на что-то столь безрассудное, но в одном он убедился наверняка: с Маниакесом никогда нельзя быть уверенным.

Однако вместо орды видессиан, поклоняющихся Фосу, разведчики привели посланца, тощего маленького рябого человечка верхом на мерине, гораздо более красивом, чем он сам. «Господь, я передаю тебе слова Шарбараза, царя царей, пусть его годы будут долгими, а его царство увеличится», - сказал он.

«За что я благодарю тебя», Ответил Абивард, не желая публично говорить, что слова Шарбараза, Царя Царей, не были тем, что он ожидал услышать.

Посыльный торжественно вручил ему водонепроницаемый кожаный конверт для сообщений. Он открыл его. Лист пергамента внутри был запечатан Макуранским львом, оттиснутым кроваво-красным воском: знак Шарбараза, конечно же. Абивард сломал печать ногтем большого пальца, позволил кусочкам воска упасть на землю и развернул пергамент.

Как обычно, титулатура Шарбараза заняла добрую часть листа У писца, который записывал слова Царя Царей, был крупный округлый почерк, из-за которого титулы казались еще более впечатляющими. Абивард все равно пробежался по ним, водя пальцем по строчкам изящного каллиграфического почерка, пока не дошел до слов, которые действительно что-то говорили, а не выполняли никакой другой функции, кроме рекламы великолепия Царя Царей.

«Знайте, что мы получили ваше письмо с подробным описанием совместных действий, которые вы и ромезан, сын Бижана, вели против видессианского узурпатора Маниакеса в стране Тысячи городов, причем вышеупомянутый ромезан присоединился к вам вопреки нашим приказам», - написал Шарбараз. Абивард вздохнул. Как только Шарбаразу приходила в голову идея, он никогда от нее не отказывался. Таким образом, Маниакес по-прежнему оставался узурпатором, хотя и прочно занимал видессианский трон. Таким образом, Царь Царей также никогда не собирался забывать - или позволять кому-либо другому забыть, - что Ромезан ослушался его.

«Знайте также, что мы рады, что ваши совместные усилия увенчались хотя бы небольшим успехом, и огорчены, узнав, что Тикас, со своим врожденным видессианским вероломством, осмелился вызвать вас на поединок один на один, поскольку вы помогли ему после его перехода на нашу сторону». Шарбараз продолжил.

Абивард с приятным удивлением посмотрел на пергамент. Если бы Царь Царей чаще звучал так разумно, ему было бы легче служить правителем.

Он продолжил: «И знай также, что мы рады, что тебе удалось победить мерзкое видессианское колдовство, примененное к каналу в вышеупомянутой стране Тысячи городов, и что мы желаем, чтобы все подробности упомянутого колдовства были отправлены в Машиз, чтобы все наши волшебники могли ознакомиться с ним. Абивард моргнул. Это было не просто разумно - это было совершенно разумно. Он задавался вопросом, все ли в порядке с Шарбаразом.

«Перейдя канал, несмотря на упомянутое колдовство, вы и ромезан, сын Бижана, преуспели в победе над узурпатором Маниакесом в последующей битве, предатель Тикас снова зарекомендовал себя как мерзкий видессианский пес, кусающий за руку тех, кто их кормил, после его дезертирства и подвергающий себя безжалостному, без колебаний уничтожению после его возвращения, если вышеупомянутое возвращение произойдет».

Абивард испытал искушение вызвать Чикаса и прочитать ему эту часть письма, просто чтобы посмотреть на его лицо. Но видессианин снова замутил воду, предупредив о колдовстве Маниакеса, даже если это было не более чем дымовой завесой.

«Знайте также, » писал Шарбараз, « что мы желаем видеть видессиан побежденными или раздавленными, или, если потерпят неудачу, по крайней мере изгнанными из страны Тысячи городов, чтобы они больше не наводняли упомянутую землю, разоряя и уничтожая как торговлю, так и сельское хозяйство. Невыполнение этого требования приведет к нашему величайшему неудовольствию ».

Это свершилось, подумал Абивард. В кои-то веки он выполнил все, что требовал от него Царь Царей. Он наслаждался этим ощущением, зная, что вряд ли оно повторится в ближайшее время. И даже выполнение всего, что потребовал от него Шарбараз, не удовлетворило бы его повелителя: если бы он мог сделать это, кто знает, на что еще, на какие другие чудовищности он был бы способен?