"Я попрошу своих секретарей скопировать план улицы, чтобы наши офицеры могли воспользоваться им, когда ворвутся в Трабзун", - сказал Грас. "Неважно, сколько ему лет, он пригодится".

"Достаточно справедливо", - сказал Гирундо. "Время было выбрано удачно. Обычно такие вещи работают так, что мы получили бы его через два дня после того, как взорвали мину".

"Я знаю, я знаю". Грас кивнул, а затем спросил: "Сколько еще осталось времени, прежде чем копатели проберутся под стену?"

"Еще несколько дней", - ответил генерал. "У инженеров есть какой-то способ определить, когда они окажутся в нужном месте, или, может быть, это знают волшебники. Я не слишком забиваю себе голову подобными вещами. Полагаю, это немного сложнее, чем разматывать клубок ниток, пока не зайдешь достаточно далеко."

"Возможно. В большинстве случаев все действительно оказывается сложнее, чем хотелось бы. Если бы все всегда было просто, почти каждый мог бы делать практически все, что угодно. Я полагаю, именно поэтому люди в песнях и историях могут так легко делать все, что захотят — если ты слушаешь подобные вещи, тебе кажется, что ты можешь все ".

Гирундо одарил его широко раскрытыми, невинными глазами. "Вы имеете в виду, что я не могу, ваше величество?" Он выглядел так, как будто вот-вот расплачется.

Грас рассмеялся. "С тобой меня ничто не удивит".

"Я? А как насчет тебя?" Гирундо указал на него. "Я тот парень, который заставил Дагиперта из Фервингии оставить нас в покое? Тот ли я парень, который научил черногорцев уважению? Тот ли я парень, который впервые за боги знают сколько лет повел аворнийскую армию к югу от Стуры? Он сделал паузу. "Ну, я полагаю, король Ланиус тоже знал бы, сколько лет".

"Да, я полагаю, он бы так и сделал". Грас был уверен, что другой король знал бы не только год, но и час. Таков был путь Ланиуса. И если он говорил о Ланиусе, ему не обязательно было говорить о себе.

Но его генерал не позволил ему отделаться скромностью. "Что ты собираешься делать, когда берешь в руки Скипетр Милосердия?" Спросил Гирундо.

Ударить тебя им по голове было первым, что пришло в голову Грасу. Гирундо был жизнерадостной душой, который не беспокоился о вещах так сильно, как следовало бы. "Не говори об этом, пожалуйста", - сказал Грас. "Возможно, я не единственный, кто слушает".

"Что? Вокруг больше никого нет. о." Еще одна пауза генерала. "Вы имеете в виду Изгнанного? Это для Изгнанного". Гирундо щелкнул пальцами.

Ему никогда не снился изгнанный бог. Он никогда не вскакивал в постели после одного из таких снов с колотящимся сердцем, вытаращенными глазами, холодным потом и гусиной кожей по всему телу. Он не знал, как ему повезло. "Ради меня, если не ради себя, пожалуйста — пожалуйста! — не упоминай его больше", - осторожно сказал Грас.

"Конечно, ваше величество". Гирундо был очень любезен. "Хотя, как так получилось?"

"Потому что он действительно мог слушать", - ответил Грас и на этом остановился. В большинстве случаев человек учится только на опыте. У Гирундо опыта не было. Грас тоже хотел бы этого не делать.

Кружка пролетела мимо головы Ланиуса и разбилась о стену позади него. "Ты — Ты скользкая тварь, ты!" Сосия закричала и стала искать, чем бы еще швырнуть.

"О, дорогая", - несчастно сказал Ланиус. Он знал, что вызвало такую ярость в его жене. Зная, он попытался притвориться, что не знает. "Что случилось, дорогая?"

"Ты такой, вот кто. Ты ошибаешься, если думаешь, что можешь переспать с любой милой маленькой служанкой и заставить меня сидеть смирно из-за этого. Даже королева Келеа не смирилась бы с теми неприятностями, которые ты мне доставляешь." Сосия бросила в него поднос, на котором стояла кружка. Он уклонился более проворно, чем думал, что сможет. Поднос врезался в стену со звуком, подобным раскату грома.

Никто из слуг не прибежал посмотреть, в чем проблема. Когда слуги услышали подобные крики и стук, они уже хорошо представляли, в чем проблема. Они, вероятно, вмешались бы, только если бы увидели кровь, сочащуюся из-под двери в королевскую спальню.

Сосия продолжила: "Ну, клянусь богами, ты больше не будешь спать с Оиссой! Я отправила ее собирать вещи — можешь поспорить на это".

"О, боже", - снова сказал Ланиус. Ему придется выяснить, куда Сосия отправила Оиссу. Была ли она все еще в городе Аворнис, или Сосия сослала ее в провинции? Вероятно, в провинции; королева не делала такие вещи наполовину. Где бы она ни была, Ланиус знал, что ему придется найти тихий способ обеспечить ей комфорт. Это было только справедливо. Он был, по-своему, щепетилен в таких вещах.

"Что ты можешь сказать в свое оправдание?" Сосия зарычала. "О, дорогой" не подходит для этой работы, поверь мне, не подходит".

Она бы не поверила ему, если бы он назвал Оиссу лжецом. Следующим лучшим выходом было бы молить о пощаде. Он попытался это сделать, умиротворяюще разведя руками и сказав: "Мне жаль".

Она рассмеялась ему в лицо. "Сколько раз ты говорил мне это? Сколько раз я верила в это? Сколько раз я была дурой? Единственное, о чем ты сожалеешь, это о том, что я снова узнал ".

"Мне жаль", - настаивал Ланиус. "Я не хочу делать тебя несчастной". Это было правдой. Он также заметил, что Сосия старалась не говорить, что больше никогда не пустит его в свою постель. Если она так сказала, что могло помешать ему выйти и поискать другую служанку? Если бы король Аворниса посмотрел, ему тоже не пришлось бы далеко ходить. Они оба это знали.

"Если ты не хочешь делать меня несчастной, зачем ты делаешь такие вещи?" Спросила Сосия. "Ты в них больше не влюбляешься".

"Я сделал это только один раз", - сказал Ланиус. Сосия закатила глаза. Щеки Ланиуса вспыхнули. Неважно, насколько неловко, то, что он сказал, было правдой. Только его первый роман превратился в то, что он считал любовью.

"Почему?" Сосия спросила еще раз.

На это был только один возможный ответ, очевидный: потому что это весело. Проблема с этим ответом была столь же очевидна — Сосия не захотела бы его слышать. Учитывая это, Ланиус огляделся в поисках чего-нибудь другого. "Я не знаю", - сказал он наконец. "Я просто знаю".

"Ты, конечно, хочешь", - с горечью согласилась его жена. "Ты не можешь устоять перед красивым личиком, не так ли?" "Лицо" было не совсем тем словом, которое она имела в виду.

Ланиус почувствовал, что снова краснеет. "Мне жаль", - повторил он. Она продолжала свирепо смотреть на него. "Это не значит, что ты не хочешь продолжать это делать. Это всего лишь означает, что ты не хочешь, чтобы я узнал об этом. Довольно скоро в каждом провинциальном городке королевства будут изгнаны служанки."