Иштван не видел света, пока не пробрался за ствол сосны, такой огромной, что, возможно, она стояла там с того дня, как звезды выбрали дьендьосцев из всех народов мира как народ, который они считали своим. Как только он заметил это, он двигался еще медленнее и осторожнее, чем раньше. Ункерлантцы снова и снова доказывали, что они более разбираются в лесу, чем его соотечественники. Последнее, чего он хотел, это отдать игру своим товарищам, и у него появился шанс украсть это рагу.
Свет костра впереди притягивал его более точно, чем восхитительный запах, исходящий из горшка. Он растянулся на животе за кучей веток и уставился на горстку ункерлантцев, собравшихся вокруг своего маленького костра. Они выглядели более настороженными, чем ему хотелось бы; один из них сидел на приличном расстоянии от огня, спиной к огню и с палкой на коленях: без сомнения, их дозорный.
Он должен быть первым, кого мы убьем, подумал Иштван. Если мы уничтожим его, не производя никакого шума, мы сможем избавиться от остальных козлоедов намного проще. Он не мог передать приказ дальше, даже шепотом - слишком рискованно. Он надеялся, что солдаты из его отделения смогут разобраться во всем сами. Люди, которые не могли произвести такого рода вычисления, в основном были мертвы к настоящему времени.
Один из ункерлантцев подошел к огню и помешал в котелке большой железной ложкой. Другой задал ему вопрос на своем гортанном языке. Прежде чем первый парень ответил, он облизал ложку. Затем ухмыльнулся и кивнул. Если это не означало, что рагу готово ...
Желудок Иштвана подумал, что это именно то, что это означало. Рычание, исходившее из его живота, могло исходить от голодного волка. Он бросил тревожный взгляд в сторону ункерлантцев на поляне. Атаки могли заканчиваться по-разному, но он никогда не слышал о том, чтобы кого-то выдало урчание в животе.
Тревога пробежала по нему, когда один из солдат Свеммеля посмотрел в его сторону.
Меня здесь нет, подумал он так громко, как только мог. Ты этого не слышал. Через мгновение Ункерлантец отвел взгляд. Иштван даже не осмелился вздохнуть с облегчением.
Очень медленно он поднял свою палку к плечу. Он ясно выстрелил во вражеского часового. Он не мог предположить, что кто-то из его товарищей сделал это. Если бы ему удалось сбить парня с ног, остальные солдаты отделения восприняли бы это как сигнал стрелять по другим ункерлантцам. Если бы все шло как надо, поляна - и котелок для приготовления пищи - были бы их в считанные минуты.
Если что-то пойдет не так ... Иштван не стал зацикливаться на этом. Он видел, как слишком много всего шло не так с тех пор, как его забрали из его долины в армию.Все, что ты мог сделать, это извлечь из них максимум пользы.
Его палец скользнул к отверстию для касания у основания палки.Часовой из Ункерлантера наклонился вперед, внезапно насторожившись. Он поднял руку, указывая в лес, но не в сторону Иштвана, а примерно туда, где должен был находиться Сони.
Иштван выстрелил в него. Луч попал Ункерлантцу прямо перед правым ухом. Он повалился вперед, мертвый, прежде чем смог закончить свое движение.Его палка издала лишь небольшой стук, когда выпала у него с колен.
Но этого удара было достаточно, чтобы заставить нескольких солдат у костра повернуть головы в его сторону. Ункерлантцы издали пару испуганных воплей, прежде чем шквал лучей из леса сразил их наповал. Иштван и его товарищи бросились вперед, на свет костра, чтобы прикончить их ножами.
Все закончилось быстрее, чем Иштван мог себе представить. Он и его товарищи по команде оттащили трупы в серых туниках подальше от костра. “Это наше место”, - радостно сказал он. “Как и это рагу”.
Никто не приветствовал. Это могло бы привлечь ункерлантцев на площадь. Но за спутанными рыжевато-коричневыми бородами расплылись широкие улыбки. Как один человек, йонгиози достали свои жестяные наборы для приготовления каши. Иштван схватил железную ложку, которая все еще торчала из кастрюли. Он занимал здесь самый высокий ранг, поэтому имел право служить другим солдатам в соответствии с тем, насколько хорошо они сражались.
Насколько он мог судить, все сражались великолепно. И в котелке было много тушеного мяса: больше, чем ункерлантцы могли бы съесть сами, он был уверен. Он выкладывал ложкой морковь и лук, большие куски турнепса и еще большие куски мяса, все в густом соусе, который говорил о том, что юнкерлантеры готовили его очень, очень долго.
“Бенцур”, - крикнул он одному из солдат, - “съешь свое на обратном пути в лагерь роты. Скажи капитану Тивадару, что мы приняли это решение. Скажи ему, что мы оставим немного того, что в горшочке, и для него тоже ”.
“Есть, сержант”, - сказал Бенцур с большим куском мяса во рту. “Кажется позорным тратить такие вкусные продукты на офицеров, но что вы можете сделать?” Он ускользнул в лес, направляясь на запад, в том направлении, откуда пришли дьендьосцы.
Иштван также отправил Сони и еще одного солдата в лес на восток, чтобы предупредить, если ункерлантцы контратакуют. Затем он, к счастью, устроился у костра и начал сам накладывать тушеное мясо.
“Не отказался бы запить это элем или медовым вином”, - сказал он. “В них слишком много соли”. Говоря это, он ухмыльнулся; слишком много соли или нет, но это была еда получше, чем он мог бы получить от поваров, сопровождавших йонгиозную армию.
В том же духе и даже с такой же усмешкой Кун сказал: “И мне все равно, как долго они готовили эту баранину, ее было недостаточно долго. С таким же успехом можно жевать старую одежду”.
“Да, оно довольно жесткое”, - согласился Иштван. “Но ты уверен, что это баранина? По-моему, оно больше похоже на говядину”.
“Раньше я думал, что весь твой вкус - у тебя во рту, сержант”, - сказал Кунсайд, с наслаждением вонзая свою колючку. “Теперь я вижу, что у тебя там тоже ничего нет”.
“Идите вперед и спорьте, вы двое”, - сказал один из рядовых солдат. “Клянусь звездами, меня не волнует, что это горная обезьяна. Что бы это ни было, оно намного лучше, чем пустое. Он сделал еще один глоток.
Иштван едва ли мог с этим спорить. Его собственная жестянка для каши разварилась с поразительной скоростью. Он прокладывал себе путь ко второй порции, когда из леса вышел Бенцур, капитан Тивадар прямо за ним. Иштван вскочил на ноги и отдал честь. Тивадар заметил трупы на границе света костра и кивнул. “Отлично прожарено”, - сказал он. “И это рагу действительно вкусно пахнет”.
“Отведайте, сэр”, - сказал Иштван. “Может быть, вы скажете нам, что это такое. Я говорю, что это говядина, Кун думает, что это баранина”.
“Что я думаю, так это то, что вы, ребята, не можете быть очень сообразительными, если не знаете, что входит в рагу”, - сказал командир роты. Он протянул свой набор для приготовления пищи. “Дай мне немного, и я скажу тебе, что я думаю”.
После того, как Иштван наполнил банку тушеным мясом, Тивадар понюхал его, оглядел и потыкал в кусочки мяса кончиком ножа. Он проткнул дона копьем, начал подносить его ко рту, а затем заколебался. Кун сказал: “Не беситесь, капитан. Судя по тому, как ты играешь с этим, любой бы сказал, что ты думал, что это козел или что-то в этом роде ”.
