“На старом языке звучит более причудливо, я бы сказал”, - заметил Траку. “Я думаю, что именно для этого старый язык в основном и хорош - я имею в виду, звучать причудливо”. Он снова оживился. “Ты, конечно, будешь носить верхнюю тунику расстегнутой. И ты захочешь красивую плиссированную рубашку спереди, верно?”

“Ты измотаешь себя, отец”, - запротестовал Талсу; Траку отказался позволить ему каким-либо образом помочь в подготовке его свадебного наряда.

И Траку покачал головой. “Нет, я не буду. Я воспользуюсь заклинаниями, которые дал нам альгарвейский военный маг. Это само по себе сократит работу вдвое, а может, и больше. Этот парень, возможно, был рыжеволосым сыном шлюхи, но он знал, о чем говорил. С этим не поспоришь.”

“Я бы хотел, чтобы мы могли”, - сказал Талсу, который хотел иметь как можно меньше общего с оккупантами Скрунды. Он сменил тему: “Ты знаешь, во что будет одета Гайлиса?”

“Не имею ни малейшего представления”, - сразу ответил ее отец. “Я не вмешивался в ее дела, потому что, если бы я это сделал, ты бы узнала еще до конца дня.Чем бы это ни обернулось, я ожидаю, что это будет красиво, потому что в этом будет твое сладкое сердце ”.

“Было бы красивее, если бы ты сделал это”, - сказал Талсу. “Все знают, что ты лучший в Скрунде”. Даже альгарвейцы знали это, но Талсу тоже хотел думать об оккупантах как можно меньше.

Его отец сказал: “Я искренне благодарю тебя за то, что я делаю. Но Гайлиса будет выглядеть просто великолепно, и ты это знаешь”. Траку повернул голову, чтобы посмотреть на лестницу. Он, очевидно, решил, что ни Аусра, ни Лайцина не находятся в пределах слышимости, потому что понизил голос и добавил: “Кроме того, ты знаешь, как подобает одеваться невесте в день ее свадьбы”.

“Да”, - сказал Талсу, надеясь, что в его голосе не прозвучало слишком нетерпеливо.

Наряду с одеждой Талсу, Траку также работал над своей собственной - более черной, дополненной белой плиссированной рубашкой спереди, которую можно носить под верхней туникой без пуговиц, как у его сына, а также у его жены и дочери. Лайцина выбрала бледно-персиковый лен, в то время как Аусра надела бы синий бархат, как у Талсу, хотя ее туника была бы расклешенной на бедрах и застегнутой, плотно застегнутой, чтобы показать грудь.

Траку отказался от работы, чтобы подготовить все свадебные наряды к этому дню. Он раздражал альгарвейского капитана, пока рыжеволосый не выяснил, почему он не может быстро приготовить форменную тунику. “Ах, свадьба”, - сказал альгарвейец, целуя кончики пальцев. “Я устраиваю свадьбы в каждом городе, где я живу. Это делает красивых девушек счастливыми. Это тоже делает меня счастливым ”. Он воодушевился.

Ни Талсу, ни Траку ничего на это не сказали. Это звучало так, как будто кто-то из людей Мезенцио сделал бы нечто подобное - возможно, даже хуже, чем отсутствие свадьбы вообще. Альгарвейец поклонился каждому из них по очереди и вышел из магазина, насвистывая одну из замысловатых, витиеватых мелодий, которые приводили в восторг его соотечественников и поражали Талсу и всех остальных елгаванцев, которых он знал. Если бы в музыке не было сильного, раскатистого ритма, что в ней было хорошего?

Зал, где Талсу и Гайлиса поженились, был также тем, в котором до Дерлавайской войны ветераны Шестилетней войны не собирались вместе, не пили и не рассказывали друг другу неправду о том, какими героями они были. Цветы, оливковые, миндальные и ореховые ветки и ленты из гофрированной бумаги придавали ему гораздо более жизнерадостный вид, чем тогда, когда здесь собрались ветераны. Несмотря на это, Талсу почувствовал запах, или ему показалось, что он почувствовал, вино с цитрусовым вкусом, которое ветераны разливали по кувшинам. Может быть, это были только цветы.Однако он заметил, что его отец тоже принюхивается.

Когда он вошел в холл, один из его двоюродных братьев окликнул его: “Скажи, ты пригласил рыжую, которая ударила тебя ножом? Если бы не он, сейчас, вероятно, не было бы свадьбы”.

В этом была доля правды - насколько, Талсу не знал и, в силу природы вещей, никогда не сможет выяснить. Его мать и сестра рассердились на это предложение. Если бы они этого не сделали, он мог бы это сделать. При таких обстоятельствах он мог бы рассмеяться, покачать головой и послать своему кузену грубый жест. Это тоже рассмешило его кузена.

Во главе зала стоял и ждал помощник бургомистра Крунды, одетый в цветастую мешковатую тунику и брюки времен между падением Каунианской империи и возвышением королевства Йелгава. В течение нескольких сотен лет Скрунда, как и большинство городов на полуострове Джелгаван, была самостоятельной державой. Традиция сохранилась на церемонии, хотя больше нигде.

Траку пробормотал: “Я рад, что альгарвейцы не посылают своих чиновников устраивать свадьбы и тому подобное”.

“Я тоже”, - ответил Талсу. “Я бы на самом деле не чувствовал себя женатым, если бы идиот произнес эти слова над Гайлизой и мной”.

“Ну, пошли”. Траку взял его за локоть. “Мы должны ждать там, наверху, когда подойдет твоя невеста - если она подойдет”. Он улыбнулся атТалсу. “Ты знаешь, у нее есть право отменить все это”.

“Так она и делает”. Талсу отказался позволить отцу дразнить его еще больше, чем уже дразнит. Вместо этого он поддразнил в ответ: “И тебе пришлось бы возиться со счетами за пиршество”.

“О, у меня, вероятно, было бы кое-что сказать по этому поводу ее отцу”, - сказал Траку. “Действуй живее, сынок. Нам нужно произвести впечатление на людей”.

Талсу не знал, бодро он ступал или нет. Он представил себя на параде в парадной форме и маршировал так впечатляюще, как только мог.Люди в аудитории, которые служили в армии - скорее всего, большинство из них - наверняка поняли бы, что он делает. Но никто не смеялся над ним, и это было все, что имело значение в его глазах. Многие из них, вероятно, поднялись наверх, чтобы дождаться своих невест, в точно таком же медленном темпе марша.

Поклонившись помощнику бургомистра, Талсу сделал аккуратный разворот и встал, ожидая Гайлизу. Время от времени невеста не подходила и не давала обещания будущему жениху. Люди сплетничали о подобных скандалах месяцами. Часто брошенным женихам приходилось уезжать. Талсу был уверен, что здесь ничего подобного не произойдет. Он был уверен, но. . .

Он не смог сдержать легкого вздоха облегчения, когда Гайлиса в сопровождении своего рыхлого отца направилась к нему в тунике и брюках из травянисто-зеленого льна, отчего ее золотистые волосы сияли, как солнце. Он также не мог удержаться, чтобы не взглянуть на кузена, который доставил ему неприятности и который в тот момент выглядел снедаемым ревностью. Это было именно то, что Талсу хотел увидеть.

Когда Гайлиса предстала перед помощником бургомистра, она поклонилась, как это сделала Талсу. Затем она повернулась к своему жениху. Они с Талсу поклонились друг другу. Затем она поклонилась Траку, в то время как Талсу поклонился ее отцу, который очень любезно ответил на любезность.

“Мы собрались здесь сегодня, чтобы публично отпраздновать то, о чем договорились в частном порядке, свадьбу Талсу и Гайлизы”, - нараспев произнес помощник бургомистра. При всем волнении, которое он выказывал, он, возможно, был сделан вручную. Талсу задумался, сколько раз он произносил эти слова. “Город должен признать этот союз, чтобы сделать его истинным и обязывающим. И город рад сделать это, уверенный, что вы двое проживете много счастливых лет вместе и воспитаете много детей, которые будут радовать Скрунду и приносить пользу королевству Елгава ”.