1975 год,

г. Тула

Сейчас кажется невероятным корыто, наполненное снегом, скрежет лопаты об асфальт, но именно так и было 45 лет назад в центре Москвы на Садово-Каретной улице.

Василий с детства любил смотреть на огонь. В его карманах всегда были спички. Тайком от матери он зажигал спички и, не мигая, смотрел на огонь. За таким занятием он мог проводить и час, и два, и целый день. Когда мать умерла, его отдали в детский дом, где скоро все узнали о его пагубной страсти. За ним следили, не оставляли одного ни на минуту, наказывали, оставляли без обеда, отбирали спички, опять наказывали. Но спички появлялись вновь и вновь в его карманах, откуда он их брал – остаётся загадкой.

Учился он плохо, с трудом переходил из класса в класс, несколько раз его оставляли на второй год. После 9-го класса его спросили, кем он хочет быть. Василий не задумываясь сказал: «Дворником» и поэтому его определили в профессионально-техническое училище по слесарному делу. Директор ПТУ заверил коллектив детского дома, что сделает из Василия человека и с таким усердием принялся за это неблагодарное дело, что Васька не выдержал и сбежал. Через полгода скитаний он устроился на работу в одну из жилищно-эксплуатационных контор в центре Москвы.

Он с усердием принялся скрести и убирать от мусора порученный ему двор. Каждый день около четырёх часов утра жителей двора будил скрежет металлической лопаты об асфальт и невероятный шум, возникающий от движения корыта, наполненной снегом. Наиболее нервные горожане стали принимать на ночь снотворное, но вскоре никто из жителей двора больше не жаловался на нарушенный покой, так как двор преобразился: зимой в огромных сугробах были проделаны аккуратные дорожки, весной нигде не было непроходимых луж, а во время цветения тополей пух не носился по двору. Пух поджигал Василий, да так, что даже для мальчишек двора не оставалось ни пушинки, и им приходилось бегать в соседний двор, чтобы получить удовольствие от пороховых вспышек поджигаемого тополиного пуха. Летом во дворе не было ни соринки, и даже осенью, когда на асфальт падало невероятное количество кленовых листьев, двор поражал своей чистотой.

Около одиннадцати часов вечера дворник Василий гордо обходил свои владения, кое-где подчищал и притаскивал к куче досок на помойке свою вечернюю добычу: ветки, досточки, бумагу, а когда двор затихал и, наконец, расходились по квартирам жильцы, выгуливающие собак, он поджигал доски и заворожённо смотрел на огонь. Счастливый он возвращался в свою комнатушку в полуподвальном помещении одного из двухэтажных домов двора. Несколько раз его вызывал техник-смотритель, разговаривал с ним, предупреждал, угрожал ему, а затем махнул рукой. С утра у дворника Василия было возбуждённое состояние: из самого большого семиэтажного дома двора днём по частям вынесли старый рояль. Дерево было сухое, выдержанное, и Василий осторожно, с любовью стал переносить части рояля на помойку. Днём ему не терпелось подойти к внушительной куче досок и чиркнуть спичкой, но он всё время останавливал себя. Наконец настал вечер. Дворник Василий побрился, надел чистую светлую рубашку и отправился, как он говорил себе, запускать ракету. Огромные языки пламени взмыли в небо…

Раздалась сирена пожарной машины. Василий спокойно и, казалось, безразлично встретил все тяготы ночи с объяснением, с составлением акта о правонарушении и известием о помещении в СИЗО. Там он занялся своим привычным делом – уборкой территории.

Через три месяца двор выглядел заброшенным и осиротевшим. Под окнами валялись бумажные пакеты из-под молока, стеклянные бутылки из-под кефира, куски протухшей рыбы для беспризорных кошек и ещё много всякого мусора. Василий долго стоял около помойки, где уже не было и следа от последнего запуска его ракеты, вздохнул и принялся вычищать и скрести двор, любовно откладывая попадающиеся ему досточки, веточки и бумагу в одну кучу.

Таиланд – это земля с отличным климатом и необыкновенно богатыми природными ресурсами. Здесь просто нельзя умереть от голода: реки кишат рыбой, океан – морепродуктами, а деревья увешаны множеством ароматных и сочных плодов. В садах собирают урожаи бананов, персиков, цитрусовых, яблок, манго и других экзотических плодов. Просто невозможно не радоваться жизни в столь благоприятных для жизни условиях! И тайцы радуются. Их отношение к жизни характеризуется тремя словами: санук – удовольствие, сабай – приятно, и суай – все прекрасно. По-русски это означало бы – просто живи и радуйся жизни. Образ жизни тайцев часто сравнивают с походкой слона. Походка их размеренная, неспешная. Тайцы беспечные, жизнерадостные, приветливые и очень гостеприимные люди. Быт их простой и непритязательный. Они просто живут, трудятся, радуются, словно дети. Каждый их день наполнен настоящим счастьем! Тайцы живут в незамысловатых одноэтажных домах, установленных на сваях. Это спасает имущество и самих жителей в случае наводнения. Во многих жилых помещениях отсутствуют даже элементарные удобства – водопровод и канализация, а уж про кондиционер и говорить не приходится.

Посуда в доме сделана из тыквы, кокоса, бамбука, иногда и керамическая. Из нее едят основную пищу: рис, рыбу и овощи. Иногда, по праздникам на столе появляется мясо утки, курицы или свинины. Вокруг подноса или невысокого столика на бамбуковом полу укладывают циновки, на них рассаживаются все члены семьи. В доме две или три комнатки и веранда. Это всё, что нужно тайцу для счастливой жизни! Тайцы любят разные развлечения, игры. Муж Фуенг по имени Касемчай, что в переводе на русский язык означает «праздник», полностью соответствовал своему имени. Он был большим охотником за развлечениями, весельем и радостями. Таково понимание смысла жизни всех тайцев. Касемчай любил разные игры и довольно часто ходил в игорное заведение своей деревни, с лёгкостью тратил деньги. Он философски относился к деньгам. Надо будет – заработаем! Деньги он тратил весело и без сожаления – деньги, которые зарабатывала Фуенг, продавая разнообразные украшения. Раньше Касемчай выращивал рис, потом овощи. Через год он занялся разведением уток и кур. Конечно, он ловил рыбу. Он вылавливал форелей, камбал, миног, карпов, сомов, собирал морскую капусту и креветки. Затем он занялся художественной резьбой по дереву, пробовал даже обрабатывать драгоценные камни. Ни одна работа не доставляла ему удовольствие, удовольствие он получал только от игр. И он перестал работать. Работала только Фуенг. Фуенг увидела белую женщину.

– Фаранг! – пронеслось в голове Фуенг. Всех белых людей тайцы называют фаранг.

Фаранг понуро шла к ней навстречу, опустив голову. Она была огромного роста, с белой кожей, с волнистыми густыми с рыжеватым оттенком волосами до плеч, голубыми глазам, в светлом платье, на её голове была красная шапочка с небольшими полями. Фуенг заметила, что Фаранг увидела её и приободрилась: может быть, сегодня повезёт, и она продаст что-нибудь. Фаранг пальцем показала на самое большое жемчужное ожерелье. Фуенг осторожно набрала цифры на телефоне: 3500 и замерла в ожидании. Так делать научил её муж: он говорил, что надо начинать торговлю с немыслимо большой цифры. Фуенг планировала продалть это ожерелье за 500 бат и была бы довольна, так нужны были деньги.

– Ваша цена, – сказала Фуенг.

Фаранг набрала цифру 1000. Сердце Фуенг быстро забилось: главное – игра началась!

Фуенг укоризненно посмотрела, отрицательно покачала головой и написала: 2000.

– Я могу дать вам только 1610 бат – это все деньги в моём кошельке сегодня.

Фуенг радостно закивала головой. Удача! Какая удача! На половину этой суммы можно прожить полгода! Какая удача!

– Только деньги у меня в отеле, отель недалеко, через дорогу – сказала я. Уличная торговка, с которой я договорилась о покупке жемчужного ожерелья была маленькая, худощавая с морщинистым лицом женщина преклонного возраста в открытых сандалиях с широкополой светлой шляпой на голове. Почему-то казалось, что её кисти рук и стопы были грязными, так как кожа на них была намного темнее. На торговке были чёрные широкие штаны из лёгкого материала до середины голени и светлая рубашка. Её звали Фуенг. Позже я узнала, что в переводе на русский язык «фуенг» означает «пчела».