‒ Ксения, а не могли бы Вы помочь мне? ‒ вдруг обратилась Наталья к моей соседке. Падкая на вежливость Ры выжала сцепление и передумала давать газу сразу, как только откроются двери поезда.
‒ Да, в чём дело? ‒ спросила она.
‒ Видите ли, у меня болит горло. Не могли бы Вы сходить со мной в аптеку? ‒ произнесла Наталья почти томно, в то же время припечатывая Рыксю своей вежливостью так, что девушке становилось даже немножечко больно. Похожее чувство испытываешь на занятии йогой, когда случайно наступаешь себе на шею.
Рыкся понадеялась, что после этой маленькой услуги их пути с Натальей окончательно разойдутся, согласилась. В аптеке она помогла спутнице добыть лекарства из тех, что продавались без рецепта (таких препаратов в Европе очень мало, а для того, чтоб получить что-то мощнее капель в нос, нужно обращаться к врачу за предписанием), Наталья рассыпалась в благодарностях и вышла вместе с Рыксей на залитую солнцем улицу, где мама Ры стояла в ожидании дочери. На языке уже вертелись слова прощания, мамины руки обвили плечи Ры, ноги приготовились брать низкий старт, когда Наталья с вызывающей восхищение беспардонностью спросила:
‒ Ну что, куда пойдём?
Что может приличный человек ответить на подобное заявление? Люди вроде меня обычно предлагают пеший эротический маршрут, начинающийся со слов: «Вы ‒ туда!», но Ры с мамой люди куда более воспитанные и сдержанные в своих выражениях. Мама Ры слегка замялась и, пожав плечами, указала на церковь Сан-Марко.
Наталья довольно кивнула и, дав своё одобрение, продолжила искусствоведческую лекцию, которую в основном слушала мама Ры, в редкие паузы пытаясь сказать, что пора бы им и разойтись. Рыкся почти не слушала ‒ голос Натальи ей заглушал скрип собственных крепко сжатых зубов. Рыксе дали роль навигатора по Венеции ‒ она читала все указатели, сверялась с картой и, как единственный обладатель мобильного интернета и функционирующих гугл-карт, прокладывала маршрут. Иногда за её спиной звучало следующее:
‒ То, что Вы говорите, очень интересно, но мы с дочкой не виделись почти месяц…
‒ Да что Вы говорите! А представляете, мой-то сын, ему тридцать лет… ‒ и утро в колхозе, так сказать, продолжалось.
Рыкся вывела женщин к водному автобусу ‒ это нормальный вид общественного транспорта для Венеции, более дешёвый вариант водных такси: катеров, которые возят туристов по Гранд-Каналу. Пока мама и Ры восторженно фотографировали, пытаясь урвать хорошие кадры в просвете рюкзаков туристов, Наталья, очевидно, смиряла праведный гнев. Когда хронометраж драматической паузы вышел, она повернулась к Ры и академическим сценическим голосом спросила:
‒ Барышня, а почему мы едем через Адриатику?!
Ры почувствовала, как даёт трещину её напёрсток терпения.
‒ Простите?
‒ Ну, я хотела через Гранд-Канал!
‒ Ну, Вы можете сойти на следующей станции и пересесть на маршрут на Гранд-Канал, ‒ миролюбиво предложила мама Ры. Наталья перевела взгляд на неё, как бы спрашивая, с чего их проводнице предоставляют защиту, потом в её глазах сверкнуло что-то сродни страху остаться одной в незнакомом городе и, стушевавшись, женщина сказала:
‒ Да нет, ничего. Разок можно и через Адриатику сплавать.
Прибыли в Сан-Марко. Тут уже дамы определённо решили, что нужно капитулировать и как можно скорее. Наталья села на скамейку в церкви, а Ры осторожно подошла к маме и шепнула: «Бежим». Тихо, чтобы не вызывать подозрений, два Штирлица двадцать первого века побежали к боковой двери с надписью «выход», то и дело поглядывая поверх плеч на Наталью. Расстояние отмерялось ударами сердца, тяжёлые двери, казалось, приближались мучительно медленно. И вот, ладони коснулись холодного металла ручек, и… ничего. Двери оказались заперты, а рядом обнаружилась надпись: «Вход и выход осуществляется только через главную дверь».
Побег провалился с треском и грохотом, вполне слышимым во всём Сан-Марко, дёрнутая на себя запертая дверь прогрохотала, выдав незадачливых беглянок.
‒ Ой, а куда это вы? ‒ спросила Наталья, поднимаясь со своего место. Рыкся с мамой переглянулись и обречённо вздохнули.
‒ Да, никуда…
Так прошёл весь день. Ры с мамой могли поговорить с глазу на глаз только когда Наталья уходила в туалет. Всякий раз, когда они уже были готовы в резкой форме высказать ей всё, что они думают о её обществе, что-то заставляло их менять свои планы. Так продолжалось о самого приезда. Вернувшись в Верону дамы распрощались, и до самого отъезда Ры и мама залегли на дно, стараясь не отвечать на телефоны и не подходить к окнам.
Мама приехала. Санни
Как уже говорилось ранее, моя матушка не пропадёт нигде и другим пропасть не даст. Как-то у нас состоялся спор с ребятами с американского континента, которые утверждали: «Если вас забросят в Амазонию, вы сдохнете. Сдохнете, либо вас сожрут!» На что мы ответили, если забросят конкретно нас с Рыксей, то как минимум мы выживем, потом коренное население само построит российское посольство, чтоб выслать нас на родину и убедиться, что мы не вернёмся. А потом, в порыве тоски по дому, я подумала, что окажись в Амазонии моя мама ‒ там бы основалась новая монотеистическая религия вокруг её скромной персоны.
Мама навестила меня в конце марта на одни выходные, и весь её визит можно описать двумя словами: «Мама приехала». Мы договорились встретиться в Милане ‒ это был самый простой маршрут для нас обеих: до Пармы нужно было добираться поездами, а моя прекрасная женщина, наездившаяся в молодости на электричках, дала понять, что больше с общественным транспортом дел иметь не хочет. Я, в общем-то, тоже была не против выехать куда-нибудь из нашего милого городочка. В Милан мама начала собираться за неделю, по моей просьбе она прихватила мне лёгкую одежду, на совсем знойное итальянское лето, которое, впрочем, не торопилось приближаться. Ещё, после успеха русских блинов, я попросила маму привезти что-нибудь вкусненького, например сгущёнки. Не то, чтобы я особенно её любила (пару раз в год на меня накатывает желание есть эту манну небесную ложками, признаю), но вдали от родины начинаешь любить все выверты отечественной культуры хотя бы из-за того, какую реакцию они вызывают у иностранцев.
Без зазрения совести могу сказать, что два килограмма сладостей, которые привезла мама, должны были оказаться пущены на шокирование европейцев и бразильцев, которые вообще воспринимали Россию как преисподнюю. Я предполагала, что вид сгущёнки может их смутить и даже испугать, поэтому на всякий случай решила объяснить, что же это за загадочное sgushoenka, которое я так жду из Москвы. Я принялась объяснять, что это сладость на основе молока и сахара, что это очень вкусно несмотря на внешний вид, который на первый взгляд может вызвать смутные сомнения. Ребята так воодушевились, что сами напрашивались встречать меня с вокзала, когда я вернусь от мамы, чтоб попробовать загадочную русскую сгущёнку.
До Милана я добралась без приключений. Наш двухзвёздочный отель находился в пяти минутах от Центрального Вокзала, так что дорогу туда я тоже нашла довольно быстро, но по пути почти сразу оценила отличие жизни в небольшом городе вроде Пармы и в мегаполисе, как Милан. В первую очередь в глаза бросились бездомные. В Парме они есть, это люди с картонными табличками, которые спокойно сидят, иногда просят недокуренную сигарету, но почти никогда не заговаривая о мелочи ‒ все слова с просьбами денег написаны на картонках. В Милане же бездомные окружают тебя, как только ты выходишь с вокзала, могут хватать за руки и внаглую пытаться влезть в карман, пьяно бормоча что-то в духе: «Синьора, синьора, не оставьте человека в нужде, все же мы христиане, а скоро Пасха». Мимо таких можно только быстро уходить. К тому же в самом городе довольно много карманников, а на площади перед вокзалом стоит крепкий запах свежескуренной травы. Так меня встретил Милан.
Я дотащилась до отеля ‒ мама только-только отъехала от Мальпенсы. У меня было около получаса форы, чтоб подготовиться к её приезду. Приветливый китаец на рецепшене помог мне поднять чемодан на второй этаж. По дороге я осмотрелась ‒ добротное здание отеля, хорошее для двух звёзд, но, конечно, немного гнетущее, принадлежало большой семье китайских эмигрантов: в небольшом кафетерии дети смотрели мультики, несколько женщин решали сканворд и, увидев меня в сопровождении администратора, закивали и заулыбались мне, как родной. В номере я разложила чемодан, достала специально заготовленные к маминому приезду угощения: немного колбасы и вина, зная, что моя гастрономически искушённая женщина оценит. Насколько это было в моих силах, я всё красиво разложила на столике рядом с дверью, подключилась к вай-фаю, написала всем, что нормально добралась и принялась ждать.
