Ювелирно лавируя меж луж, подрулила сверкающая полировкой серебристая «тойота» с блатным номером «777». Звонок дежурного застал Кораблёва на автомойке. Из-за форс-мажора пришлось отказаться от чистки салона.

Просканировав взглядом присутствующих, руководитель СО задался извечным вопросом:

– Судмедэксперт?

– Он в саду, – темой владел Калёнов. – Я «овошников» за ним послал.

– Перфилов дежурит?

– Да.

– В каком он состоянии?

– Адекват. Я сам с ним говорил.

– Поглядим на этот адекват, – события последних недель крепко подмочили репутацию мэтра.

Сан Саныча доставили на передовую с какого-то весёлого празднества. Невзирая на принятый на грудь литр, начальник КМ счёл личное участие в работе по раскрытию убийства обязательным.

Белый костюм дополнительно увеличил его в размерах. Пиджак распахнут, одна пуговка шёлковой гавайской рубахи выскочила из петли, в прорехе виднелся нежно-розовый студень живота.

Старание Борзова выглядеть трезвым обнуляла избыточная говорливость.

За подполковником по пятам ходил привезший его Захаров, хозяин кабачка «Услади друзей» и ещё пары аналогичных заведений. У Захара типаж коммерса, застрявшего в девяностых. Стрижка ежом, наглый прищур, комплект цацек литого золота – цепура с крестом, часы, браслет, перстни. От него явственно наносило свежаком.

Кораблёв поджал губы: не побоялся ведь, гадёныш, сесть за руль. Знает: чуть чего – Сан Саныч от гайцов отмажет.

– Глянем, – бросил начальник СО, двинувшись к эпицентру места происшествия.

Калёнов, Борзов и примкнувший к ним Захар последовали его примеру.

Вытащенный «пэпсами» труп растянулся поперек дороги. Около него сидел на корточках криминалист Елин, особой приметой которого была привезённая из командировки в Чечню седая прядь волос на затылке.

Макс обернулся на звук шагов:

– Ближе не подходите. Тут два посторонних следа. Не убитого, не детские и не от берцев.

Кораблёв встал как вкопанный. Квалификация многоопытного Елина сомнению им не подвергалась.

– Это чё у него там во рту? Болт пролетарский? Реально? – Захар вознамерился зайти с фланга.

Терпение Кораблёва иссякло:

– Уйдите отсюда!

Коммерс только хмыкнул в ответ. Он помнил Кораблёва как завсегдатая своего весёлого кабачка. То, что с тех пор минуло десять наполненных важными событиями лет, Захаров во внимание не брал.

– Александр Александрович, уймите своего…хм… товарища! – главный следователь города был на грани взрыва.

– Костик, в самом деле, – начальник КМ скорчил собутыльнику заговорщическую рожу, означавшую: не тронь – оно и не завоняет.

– Давай недолго, Саныч. Люди ждут! – сунув руки в карманы, Захаров вальяжно пошагал к огромному чёрному джипу с наглухо затонированными стеклами.

Когда он удалился на достаточное расстояние, Кораблёв спросил:

– Личность установлена?

– Личность знаменитая, – начальник ОУР криво усмехнулся. – Это ж моя бывшая зона. Убиенный – Вася-сколько времени, он же Грюков Леонид Викторович, семьдесят седьмого гэрэ, проживает: Димитрова семь, квартира, если память мне не изменяет, двадцать один. Первый этаж, налево…

– Подождите, он Василий или Леонид?

– По паспорту – Леонид, в миру – Вася. Он психбольной. Бродит по району, спрашивает у всех время. – Калёнов по инерции говорил о погибшем в настоящем времени. – Безвредный в общем-то. Но весной-осенью, когда у них, у психов, обострение, поступали жалобы, что он, значит, онанизмом занимается в общественных местах. Тогда его в психушку ло́жили. Поколют его там, выходит тихий. Снова идет гулять, сколько времени спрашивать.

– Отрезанный член во рту – явно какой-то знак, – Кораблёв пытался нащупать мотив. – Но какой?

Его размышления активировали Борзова:

– Александр Михалыч! Помните расчленёнку на Белинского? Ну, где злодей был мясник… Он как сказал? При забое хряку перво-наперво отрезают пипирку, чтобы, значит, мясо не завоняло! Может, Васятку тоже того? На антрекоты собирались пустить? Вон он какой справный!

– Не наш случай, – Кораблёв не поддержал скоморошество подполковника.

Прошлогоднее убийство на улице Белинского было из другой оперы. Там преступник подозревался в каннибализме обоснованно.

– Я Малова отправил на Димитрова семь – у матери узнать, когда Вася ушел из дома, – в разговор вклинился Калёнов.

Ему, похоже, было неловко за поведение своего начальства.

– Правильно, – одобрил Кораблёв, – сузим светлый отрезок времени.

– Сердюка в «Дилижанс» заслал, это наливайка за углом…

– Я знаю.

– Там у нас крепкие позиции. Разнюхаем, какая гопота тут сейчас рулит. Чего ещё? Участковый поквартирный обход делает, – большим пальцем майор ткнул в сторону ближайшей пятиэтажки.

– Мало, мало людей на отработку жилмассива, Роман Александрович…

– О, господа убойщики пожаловали! – звонко хлопнул в пухлые ладоши Сан Саныч и закричал, дурачась. – Опаздываете, господа! Без вас раскроем, и в сводку вас не дадим!

Из затормозившего перед вертушкой «крузака» на разные стороны синхронно высадились Белобрагин и Рязанцев. Явление второго Кораблёва вдохновило: наконец-то ОРЧ активизируется.

Загорелый, экономный в движениях атлет Рязанцев смахивал на героя голливудского блокбастера.

Пасмурный вид острожского «Рассела Кроу» Кораблёв списал на проблемы в семье.

«Он же тестя вчера хоронил. Кладбище настроения не улучшает».

– Андрей Владимирович, подойдите! – руководитель СО призывно взмахнул рукой.

Жестикуляция была излишней. Все дороги и без того вели к трупу.

Чем бы таким серьёзным нагрузить профильное подразделение? – напряг извилины Кораблёв.

Мыслительный процесс нарушило появление нового, весьма и весьма важного действующего лица. Экипаж вневедомственной охраны доставил судебно-медицинского эксперта.

Долговязому и голенастому «аисту» Перфилову пришлось покряхтеть, чтобы выкарабкаться из тесного чрева служебной «шестёрки» с эмблемой ОВО на борту. Оказавшись на свободе, маэстро мило улыбнулся. Его гладенькие щечки имели цвет лесной земляники. На челе – ни морщинки. Взгляд из-за стёклышек очков в стальной оправе – сама невинность. Разве на эдакого пупсика можно обижаться?

Кораблёв долго не мог взять в толк, как Перфилов умудряется столь стремительно восстанавливаться после марафонских запоев. В минуту хмельного откровения Василий Васильевич поделился секретом.

Оказывается, жена на дому ставит ему капельницы.

– Она в любую вену попадет! В самую тонкую, – сообщил Перфилов горделиво.

А сейчас он смущённо улыбался:

– Я малину в саду обрезал. Телефон в домике лежит, не слышу звонка. Сын подбегает, дергает за брюки: «Папа, за тобой полиция приехала!» Полиция! Хм! Насмотрелся по видику американских боевиков.

Перфилов поздно стал отцом, его Ванюшка, тоже очкарик, ещё не ходил в школу.

Вынув из кармана латексные перчатки, эксперт привычно их крутнул, расправляя. Поочередно дунул в каждую, слипшиеся пальцы приобрели объём и смешно растопырились. Принялся сосредоточенно натягивать перчатки на руки, начал с левой.

Итак, игроки уселись за ломберным столом, карты сданы, ставки сделаны.

Если посчастливится раскрыть убийство по горячим следам, то на закрепление доказательств уйдёт остаток субботы и всё воскресенье.

Если оперативно-следственная машина забуксует, придется пахать оба выходных.

По большому счету, что совой об пень, что пнем об сосну, но для профи разница принципиальная.

24 сентября 2007 года Понедельник

Рязанцева действительно укатали похороны. Морально, не физически. Организационных хлопот по проводам человека в последний путь при капитализме стало минимум. Все заботы берут на себя ритуальные агентства. Удовольствие это, правда, не из дешёвых. Тем более, что отпуск выжал семейный бюджет насухо. Пришлось экстренно одалживаться, кредитора Андрей нашёл с трудом. Сестра матери тётя Галя, прежде чем откупорить кубышку, взяла с племянника клятвенное обещание вернуть всю сумму через неделю. Ни днем позже! Как будто ей, одинокой и зажиточной, эти деньги требовались позарез. Мысли, где перезанять, у Рязанцева пока отсутствовали. До зарплаты – страшно подумать сколько.