– Беспокоился?! Да! Передай кое-что этому сукину сыну... Передай, что если из-за его интриг хоть один удар коснется Земли, мы этого «Рея» из-под земли достанем. И пусть не мечтает, что ему позволят врать в суде о «защите человечества» и оставят доживать в безопасной камере. Совсем напротив – до суда он попросту не доживет.

Экран погас, и Ангелина нервно рассмеялась.

– Если на Земле у нас такие союзники, то как же выглядят враги?

Она отошла и присела на край кровати, ощущая внезапную слабость . Слегка ныли пальцы рук. «Все ли идет по плану?.. «Атлант» готов к переходу в пространство гирканцев... Как только Март снова выйдет на связь и скажет кодовое слово...»

Слабость вдруг сделалась непреодолимой, мир посерел, верх и низ поменялись местами, Ангелина покачнулась и упала на койку боком, а потом скатилась на пол, потеряв сознание.

* * *

– Ли уже три часа без сознания... Надеюсь, ментальное сканирование не навредило.

–Не повредило и она скоро очнется, – довольно приятным по тембру, но холодноватым голосом произнесла Зинаида, разрывая мысленную связь и осторожно отступая назад.-- Ее болезнь не по моей части. Это не ментальное.

– Да, пожалуй. Я исследовал кровь и сделал пару снимков. Видите? В ее крови нано-частицы, возможно, искусственные.

– Позвольте глянуть.

Псионичка подошла к экрану -- холодная, правильная, как всегда.

– Кажется, этот возбудитель вам знаком? -- нетерпеливо спросил Влад, которого присутствие телепатки почему-то смущало.

– Знаком. Я читала о нем в закрытом репозитории для псиоников. «Родина» вируса — Сирма.

– Полагаете, Ангелину заразили?

– Не уверена, но возможно.

– Люди на базе рискуют?

– Вам, конечно, виднее. Я думаю, опасности нет. Для распространения нужна специфическая атмосфера с большой концентрацией парниковых газов.

– Вот, значит, как… Я-то смотрю, эти нано-счастицы изменчивы. Лекарство мы синтезируем и оно притормозит процесс, но в конце концов...

-- Да, я поняла. Лет через пять вирус поразит мозг. Нарушится координация движений, речь станет невнятной, Ли не сможет глотать пищу, забудет лица друзей. В конце концов ее ожидают безумие и смерть. Мне очень жаль, доктор.

Влад тяжело опустился на стул. Хотел спрятать лицо в ладони, но постеснялся делать это на глазах у псионички.

– Думаю, болезнь Ангелины придется засекретить. Ото всех, даже от наших сотрудников.

– Как скажете, доктор.

– Надеюсь, средство для радикального лечения все же найдется, а вот разговора с самой Ли я откровенно, говоря, опасаюсь. Он получится сложным.

– Не надо трусить, Влад, сложностей не возникнет, я все слышала и все понимаю... - раздался с кровати приглушенный голос.

– Господи боже! Да ты, дорогая, как всегда, слышишь и видишь все.

– Не вижу, но слышу... И не надо плакать, старый друг. Пять лет – это чертова целая вечность. Сделай укол, я встану, уйду работать и не стану тебе мешать...

– Твой фатализм просто неприличен.

Влад сверился с надписью на экране, наполнил шприц, сдвинул воротник Ангелины и ввел желтоватую жидкость прямо в шею.

– Полежи хотя бы полчаса.

– Мне и пяти минут хватит...

* * *

… Уже у себя в каюте Ангелина проверила пропущенные вызовы на закрытом канале. Один из них приходил от Сантоса, что настораживало.

«Сантос сейчас в Йоханнесбурге. Он ненавязчив и не вышел бы на связь без причины».

Она опустилась в кресло и попыталась отвлечься, пересматривая старые материалы по операциям на Сирме. Повторный вызов от Сантоса не приходил очень долго. Канал заработал лишь через два с половиной часа, когда Ангелина потеряла надежду.

– Семьсот третий на связи...

– Ли слушает.

– Я могу говорить только с Мартом.

– Его сейчас нет, но можешь доверять мне точно так же , как ему.

– Но...

– Слушай, я ждала тебя очень долго для моей короткой жизни, так что не тяни время...

Сантос, похоже, смутился, а, может, и слегка обиделся.

– Войну считают неизбежной, из-за этого на Космофлоте начались перестановки, -- быстро заговорил он. -- Пять дней назад я получил назначение в космос, на исследовательскую базу «Инфернум-семь».

– Ничего о ней не знаю.

– Это сверхсекретный объект, которого нет в репозитории. Мне сказали, он подчиняется временной контрразведке Космофлота. Там потребовался врач с незапятнанным послужным списком, одинокий, без сомнительных связей. Решили, что я подхожу.

– Неплохо. Держи меня в курсе дел.

– Это не все. Подробности долго объяснять, поэтому запомните и передайте, пожалуйста, Марту. Первое – «Инфернум-семь» очень странное и нехорошее место. Второе – я нашел там Кая Эсперо.

– Что?!

– Повторяю еще раз – я нашел Кая.

После этих слов сигнал прервался.

«Черт бы тебя побрал, добрый доктор, – подумала Ли. – Лучше бы ты никогда не находил это. Но ты нашел. И теперь у меня острое желание -- забыть о нашем разговоре и ничего не передавать Марту. Браун опасен. Браун может стать тем фактором, который ляжет на неправильную чашу весов и окончательно уничтожит отряд. Март думает иначе. Если я совру про Эсперо, он никогда меня не простит... как назло, жизнь тоже кончается, нельзя вдобавок потерять друга...»

Глава 3. У каждого свой путь

Космическое пространство Альянса, годы и месяцы назад

Космическая яхта «Лили» была прекрасна. Элегантный, с идеальными обводами корпус. Лучше варп-двигатель и силовое ядро. Свежий воздух, дорогие синтезаторы, бассейн и весь мыслимый комфорт в замкнутом пространстве корабля. Месс Шеффер любил свою яхту и предпочитал ее техничную роскошь скучному ретро земных или марсианских городов.

Он всегда жил так, словно шел по грани. Побег от опекуна -- в четырнадцать лет. Бои на арене — в пятнадцать, космические гонки — в восемнадцать, контрабанда лишь ради развлечения в двадцать два, участие в пиратских рейдах — в двадцать пять.

Впервые он убил, чтобы понять сущность смерти, и убивал регулярно, пока не пресытился.

Тела девушек брал или покупал, а иногда, бонусом, покупал и сердца, бросая любовниц, как только наступит скука. Двух самых капризных тогда еще молодой тогда Месс бросил в буквальном смысле слова, силой затолкав в шлюз.

К тридцати пяти Шеффер успокоился и понял, что простые развлечения исчерпаны. Оставались развлечения сложные, престижные и, в хорошем смысле, пряные — политика или война.

Возможность войти в Лигу Земли Шефферу отсекли очень быстро. Трижды проклятый отряд Кси раскопал прошлое кандидата -- то, которое с неприятным душком. Оставалось поиграть на марсианском политическом поле, и Месс воспользовался этим, лоббируя самые интересные либертианские законы. Рост индекса коррупции на Марсе вскоре привлек внимание инспекций, и Шеффер затаился, прыгнув на «Лили» в глубокий космос.

Здесь, на окраине обитаемого пространства, он открыл для себя полноту счастья. Риски ионных штормов, опасность черных дыр, необъяснимые зоны, недоступные для варп-прыжков заняли ум Шеффера на годы.

Свое сорокалетие он встретил в созвездии Цефея, на борту «Лили» в одиночестве, точнее, в компании с искином, который полностью заменял команду корабля.

Искина звали Рупертом. Точнее, имя Руперта носило его визуальное воплощение — голограмма элегантного консильери. Под обликом секретаря скрывался крошечный проектор, которые плавал воздухе салона, но Месса такие мелочи не смущали. Руперт был умен, очень предан хозяину и изысканно циничен по отношению к прочим. Все технические работы на борту выполняли микроботы, всё тот же консильери незримо управлял ими сам.

-- За жизнь! — объявил Месс, поднимая бокал игристого вина.

… Через неделю «Лили» «заправлялась» минус-материей на Ферее. Шеффер использовал паузу и пригласил на борт биологов, выбрав троих, наиболее перспективных, но не знатных и, по слухам, не слишком совестливых.

-- Я хочу жить вечно, -- без обиняков сказал он. — Вечно в своем теле, конечно, а не в форме ИИ или клона. Эту дешевку не предлагать.