Сам же горбун, летая под потолком, прикладывал ко лбу пакет со льдом, ибо к водке с томатным соком он не привык.
«Самая молодая и одна из самых влиятельных современных школ. Все процессы, происходящие в культуре, рассматриваются представителями данной школы как чисто коммуникационные. Культура понимается как некая знаковая система, созданная человеком в силу присущей только ему способности к символизации, а через неё — и к взаимной информации. Основные представители: Фердинанд де Соссюр, Эрнст Кассирер, Клод Леви-Стросс».
«Нет. Эту ерунду я даже запоминать не буду», — студентка зевнула так, что если бы её горлышко было побольше, то она издала неприличный в условиях университета львиный рык.
Экзаменатору, тощему аспиранту с красным, как у клоуна, носом, фамилия которого была в самую точку Буратинкин, Анжела объяснила всё в двух словах:
— Человеку было страшно. Он боялся диких животных, поэтому заговорил, а потом проголодался. Схватил палку, его примеру последовали другие, и они убили мамонта. Вкусно поели мясца. А потом все вместе покрыли рисунками стены пещер, которые теперь с трудом находят археологи. Вот древний человек создавал культуру, а мы у него учимся. А вместе все мы культурологи.
У аспиранта язык примерз к небу, не отошедшему ещё от вчерашней анестезии во время удаления зуба мудрости, а из ноздрей шёл пар, точно из самовара. Ему нездоровилось после ночной гулянки, и все ответы он выслушивал вполуха. Затем быстро заполнил зачётную книжку. И только одно беспокоило аспиранта: сколько ещё этих извергов осталось. Он беззвучно посчитал сидящих в аудитории, шепча ругательства потрескавшимися губами. Эх! Сейчас бы автомат Калашникова! Но взял себя в руки, всё равно безоружен. Когда перед ним оказался очередной студент, глаза экзаменатора уже не отрывались от часов, торопя минутную стрелку, которая, казалось, упрямо приклеилась к циферблату. Анжела с Токорежем выскользнула из аудитории, прижимая к груди корочку.
Вот что никак не давалось Энжи, так это иностранный язык. Даже в задумчивости едва не нахлебалась воды в бассейне фитнес-клуба, куда пошла накануне экзамена. Но её друг из Тучи Желаний дал хороший совет, провожая по длинному коридору к аудитории. Энжи чуть не расцеловала горбуна.
— Когда войдёте, поприветствуйте преподавателя, например, на санскрите. Потом возьмите билет с непринужденным видом и, улыбнувшись, скажите слово на одном из диалектов Полинезии.
Вообще-то педагоги не любят, когда их выставляют в смешном свете. Но порой заумь срабатывает. Чтобы не терять свой авторитет перед студентами, экзаменатор тихо попросит зачётку и поставит желанную оценку без вымогательств правильного ответа. Ведь чем раньше он от вас избавится, тем меньше потом глупых вопросов в третьем лице от студентов типа: «А Вера Николаевна точно владеет одним из языков племён аборигенов Австралии?»
Анжела знала предмет на пять процентов, но смело вошла в аудиторию и поздоровалась с полной женщиной за шестьдесят по-японски — Konnichi wa!
Неожиданно произошла осечка. Педагог с улыбкой ответила по-чеченски:
— Marsha voghiila.
И тут же заметила по-русски, что приятно видеть студента, который знает и внеклассный материал.
— Ну, продолжим? — сверкнули толстые линзы очков. — Shikamoo, — заключая свою речь, она зачем-то снова поздоровалась, но уже на суахили.
Ошарашенная студентка ответила последнее, что знала на иностранном языке — S’il vous plaît — французское «пожалуйста».
Наступила неловкая пауза. Педагог растерялась: как быть со столь «эрудированной» студенткой? Анжела лихорадочно соображала, что на этот раз попалась.
— А вы можете достать «Эллипс»? — тонкий аромат французских духов, исходящий от студентки, донёсся до чувствительных ноздрей экзаменатора.
— Спрошу у девочек.
«Ага, — подумала Анжела, — я нащупала её ахиллесову пяту».
Вскоре они обсудили все достоинства и недостатки французской парфюмерии. Для этого современной девушке не приходилось открывать учебники. Нужно только открывать свой кошелек, душиться у подруг или завести благодетеля.
Профессорша призналась, что любит «Турбуленс», аромат с яркими апельсиновыми нотками: «Я обошла все магазины косметики в районе, — сетовала она. — Но, увы, эти духи сняли с производства, их не достать днём с огнем».
Анжела покровительственно посмотрела на педагога и пообещала разузнать у девочек-парфюмеристок, как она называла сотрудниц из отдела духов.
— Я отняла у вас столько времени! — заискивающе смотрела снизу вверх экзаменатор.
— Да что вы! Это я на посторонние темы язык распустила, — произнесла Анжела.
— Я, я, это я виновата, что затянула беседу, давайте зачётку.
Анжела думала, что сгорит от стыда, когда выходила из аудитории под восторженные взгляды сокурсников. Это же надо так поднять настроение экзаменатору! Косяком пошли одни пятёрки, пока у педагога не кольнуло под ложечкой.
Хотя это был экзамен по-немецкому, но ни о чём, кроме как о парфюмерии, не говорили. Ребята же были мрачнее тучи. Но и им под общее настроение женских отличниц достались парфюмерные четвёрки.
— Вы чудная девушка, — сказала напоследок экзаменатор, проводив лично Анжелу до двери. — Не забудьте только навести справки про «Турбуленс»!
Анжела отчаянно закивала, понимая, что должна разбиться в лепёшку, но достать эти проклятые духи, снятые с производства. Дома она увидела на журнальном столике подарочный набор от неизвестного с припиской, где говорилось, что это «Турбуленс», который она заказывала.
Оказывается, теперь необязательно даже формулировать желание и достаточно подумать, чтобы всё осуществилось. И не нужно никого посылать, ни с кем вступать в философские споры. Анжела на радостях заскакала по комнате, как фигурка кобылки на карусели.
Надо очень захотеть, и всё будет в шоколаде. Сессия прошла на ура! Трудностей не возникло даже на экзамене по математике.
Когда девушка сказала преподавателю, что очень сложно разделить маленькую стипендию на все потребности, он понял, что жизнь не всегда подчиняется арифметическим законам, и поставил, не требуя дальнейшего ответа, «отлично». Вспомнил, что и его зарплата обладает тем же свойством, и даже в носу защипало. Всё-таки преподаватели в основном люди, а не звери, хотя и других хватает.
С экзаменом по философии тоже проблем не было. Она позвонила Олегу Олеговичу рано утром, лёжа в постели. Состоялся сказочный разговор.
— Олежка, я тебя не разбудила?
— Что ты, богиня!
— Мне когда зачётку занести?
— И не думай тратить свое драгоценное время!
— Университет мне по дороге к парикмахеру.
— Ну, тогда заскочи ко мне на минутку до экзамена, я распишусь в зачётке, хотя предпочёл бы с тобой, но у меня экземпляр дома есть. И, пожалуйста, побыстрей, а то нехорошо студентов заставлять ждать. Ещё разбегутся. Я эту публику хорошо знаю.
Жена, скрипнув пружинами матраца, настороженно спросила:
— Кто это был?
— Из деканата новенькая, она пока не всё знает. Нужно срочно подъехать и объяснить.
Олег Олегович торопливо натягивал брюки на кальсоны с начёсом, избегая взгляда супруги.
— Ну, конечно, нужно человеку помочь, — участливо произнесла жена, она же педагог по иностранному языку. Если бы только жена знала правду! Сразу развод и девичья фамилия. Хотя нет, фамилию бы себе оставила. Звучная. Счастливчикова. Нужно же ведь хоть какую-то память о прожитых под одной крышей испытаниях с извергом. Может, и до развода бы не дошло. Поколотила бы муженька, и все дела.
Потом женщина взяла себя в руки: хватит мечтать о несбыточном.
Глава 11 Анжела решила проверить: каково быть мужчиной. Сутки в образе парня
Ну какая девушка, задрав носик, не восклицает однажды: «И почему я не родилась мужчиной?»
Наша героиня, пусть и временно, ловит счастье на лету, а значит, желание стать мужчиной сбудется наверняка при любой погоде. Но вопрос нужно поставить основательно и по-мужски. Сколько Анжела ни твердила, стоя перед зеркалом: «Хочу мужчиной стать, мужчиной стать хочу!» — никакого результата. На лице не выросла щетина, на шее не выдался вперёд кадык, в брюках, а точнее трусах, не возникла приятная упругость, да и прочих, вполне предсказуемы физиологических изменений не произошло: грудь как торчала, закрывая обзор живота, так и торчит. Токореж куда-то запропастился. Вначале он стоял и кивал в знак согласия. Потом тихо слинял.
