В Новомирске шесть крупных загородных районов. Они находятся недалеко от города, но там все же удается почувствовать уединение с природой. Лесополянский – загородный комплекс, в котором живу я – был построен одним из первых. Сначала он представлял собой пару домов в сосновом лесу, к которым вела грунтовая дорога. Со временем, когда люди поняли прелесть чистого воздуха и удаленности от суеты, городские власти расстроили район: провели коммуникации, построили автомагистраль. И теперь Лесополянский разросся на многие километры.

Дома тут были разные: двух- и трехэтажные коттеджи. Кто-то приобретал землю и строил дом по своему вкусу, но это не помешало сохранить некий шарм эко-района. Я была в него влюблена по многим причинам, но главное – это окружающий тебя хвойный лес. Пахло тут по-особенному, свежо и приятно. Наверное, поэтому я больше люблю работать в таких местах, нежели в городских квартирах.

Эту работу и работой-то назвать сложно, потому что это, скорее, мое душевное равновесие. Когда я рисую, черчу или составляю дизайн, я расслабляюсь. Я растворяюсь в заказе, представляю в голове каждую мелочь, каждую деталь интерьера. Я стараюсь выполнить заказ так, чтобы увидеть в глазах заказчика радость и удивление, и счастлива, когда слышу в ответ: «Это именно то, что я хотел». Можно сказать, что работаю не за деньги (их у меня много), а за эмоции, которые я могу подарить другому человеку.

А началось все с обычной прогулки. Однажды летом мы гуляли с мамой по городу. Мне было семь, и я очень любила бродить по улицам, разглядывать яркие афиши и вывески. Наблюдала за людьми сквозь прозрачные стекла кафе и ресторанов. Но больше всего на свете я обожала летние веранды. Каждый крупный ресторан или маленькое кафе нашего мегаполиса старались завлечь покупателей красивым уличным видом. На протяжении всех теплых деньков мы с мамой ходили в разные заведения и сидели на верандах, попивая час со сладостями. Где-то они были украшены цветами, где-то – легкой тканью, которая слегка развевалась на ветру и напоминала о нашем недавнем отпуске в Марокко. Но каждая локация была особенной, неповторимой и очень красивой. Меня это завораживало. Самым любимым местом была кофейня на набережной. В нее мы ходили чаще обычного. До сих пор помню запах лилий, которыми были украшены столики с белыми скатертями. Девушки-официантки в бежевых платьишках и розовых фартуках, всегда мило мне улыбались и желали приятного аппетита.

И вот одним таким вечером по дороге домой мы проходили мимо детской школы искусств, которая находилась неподалеку от моей средней школы. Я, почти прислонившись к панорамному окну, смотрела на ребят, которые что-то рисовали. Перед ними стояли большие мольберты, маленькие столики с кистями и красками, а в центре класса очень спокойно жестикулировал преподаватель, объясняя что-то ученикам. Уже на следующей неделе я пришла на свое первое занятие в класс современной живописи. Это единственное, что моя мама сделала правильно. За это решение я ей очень благодарна, потому что именно оно определило то, чем я занимаюсь по сей день и никогда не брошу.

Когда я закончила одиннадцатый класс, на все лето мы улетели с отцом в Европу. Там я поступила в школу дизайна интерьера, проучилась три месяца очно и еще два года удаленно. У меня есть диплом и любимая работа, но отец настаивал на поступлении в институт. Он считает высшее образование необходимым и очень важным. Для чего только? Куда важнее реальные знания, опыт, а главное, желание. А вот желания получить корочки бизнесмена у меня, к папиному сожалению, нет.

В конце июля я слетала на неделю в Дубай. Мы планировали отдохнуть с Даниилом, но ему было бы сложно объяснить жене, откуда у него такой чудесный загар. Так что я наслаждалась морем, пляжем и моллами в полном одиночестве. Да, мы продолжаем встречаться раз в две-три недели уже три месяца.

Три дня – и лето закончится. Наступит мое самое нелюбимое время года. Осенью в Новомирске совсем мрачно. Дожди, унылая погода, серость вокруг.

Нет, не в центре. В центре современные высокие здания несколько разбавляли цветами город. Тротуары там выложены брусчаткой, а асфальт всегда ровный, чистый.

Даже удивительно, как за какие-то 150 лет маленький поселок Полесинск превратился в наш знаменитый на область Новомирск. Когда-то в поселке проживало тысяч двадцать жителей. Помню еще на уроках истории нам рассказывали, что вокруг были сплошные непроходимые леса. Основным доходом жителей был лес и его живность (пушнина). Бесчисленное количество лесопилок, лесозаготовительных предприятий располагались по окраинам городского поселения. Перевозили дерево в другие регионы по реке, на крупных баржах. Близлежащие города, которым «повезло» возникнуть в степи, с завистью поглядывали на Полесинск, и каждый хотел присоединить его к себе.

Подробности конфликта мы уже не узнаем, но тот страшный пожар полутора сотню лет назад полностью изменил наш город. Может, эти поджоги устроили соседи, может, сами жители, чтобы не делиться ресурсами с чужаками, но горело славно – именно так пишут в учебниках. После долгих переговоров главы поселений, нашего и на границах, подписали документ о объединении четырех городов в один. Избрали управленцев, и Полесинск стал большим Новомирском, который развивается и по сей день. Дедушка рассказывал, что поначалу местные жители из объединенных городов враждовали. Обвиняли друг друга в страшном пожаре, но в итоге город начал восстанавливаться, улучшаться, и все успокоились.

В мое время Новомирск находится, наверное, на пике своего развития. Строится все вокруг. Старые районы снесли – никакого напоминания о прошлых временах. Людям проще закрыть глаза и делать вид, что ничего не произошло. Но я так не могу. Думала, что получится, но ошибалась. Эти закрытые вылизанные мероприятия, элитные приемы и банкеты, на которых только избранные с громкими фамилиями… Меня от них воротит. Сначала было круто, я ведь тоже родилась с громкой фамилией. Но я никогда не могла понять, когда мама не разрешала дружить с той или иной девочкой, потому что она не из нашего круга. И вроде бы 21 век на дворе, но это социальное неравенство очень ощущаемо и по сей день. Да, я тоже не святая, мы нашей компанией «золотых детей» частенько принижали обычных ребят в школе. Да что я вру сама себе – я и сейчас это делаю, а потом становится противно от своих слов и поведения. Именно поэтому я хочу уехать, как брат. Наплевать на все и уехать. Туда, где меня никто не знает, где я буду просто Лера, без ярлыков и груза фамилии. Но пока не могу. Не могу оставить папу тут одного. У него есть только я, поэтому ничего в моей жизни не меняется. Все это порой угнетает, и я запираю себя в доме. Много рисую. Мало гуляю. Грязь на дорогах раздражает больше всего. В основном я ношу светлую одежду, у меня белая машина, а это постоянная химчистка и мойка, выматывает. Летом еще терпимо, когда вокруг много зелени и на мелочи вроде сливных труб я не обращаю внимания. Но не осенью. Шикарные деревья сменяются одинокими, голыми ветками. Летние рестораны и кафе убирают свои украшения и превращаются просто в «двери в здание». В парках повсюду гниющая листва, которую не успевают убирать, и непрекращающийся дождь, который мешает спать.

– Ты не останешься ночевать? – спросил Даниил после нашей очередной встречи в отеле.

– Нет, мне нужно домой. Я решила взяться за учебу и посещать пары. Завтра к первой.

– Останься, я поговорить хотел.

– Говори, я еще пока тут, – надевая платье, сказала я своему любовнику.

– Мне кажется, что Оля начала меня подозревать, не знаю почему. Она ничего не говорила, но ее поведение изменилось. Я хотел взять небольшой перерыв между нами, ты не против?

– Перерыв в чем? Секс два раза в месяц в отеле?

– Ну да. Не будем встречаться какое-то время. Ладно?

– Дань, мы не встречаемся. Это просто секс. Времяпрепровождение. Местами приятное. Я не претендую на даму твоего сердца и все такое. Так что все норм.

– Как-то обидно звучит. Мне казалось у нас что-то большее, чем просто секс. Ты сейчас говоришь, как отрицательный герой из фильма. Обычно так говорят мужчины.