— Значит, ты отказываешься от своего слова?

— Конечно нет, я просто... послушай, может быть, я могу сделать что-то другое.

— Нет. Приготовь экипаж.

— Нет. Не буду.

— Да, — ответила Ашра, доставая стилет, — будешь.

Взгляд Росарио метнулся к лезвию и снова к Ашре:

— Ты этого не сделаешь.

— Сделаю, — солгала она.

— Я позову охрану.

— И умрешь прежде, чем они войдут в дверь.

— Ты не такая быстрая.

— Готов рискнуть?

Розарио уставился на нее и открыл рот, который формировал какие-то беззвучные слова, потому что у него сдали нервы.

— Очень хорошо, — сказал он, снова опускаясь в кресло. — Я приготовлю экипаж. Но... — Он поднял палец. — Если ты собираешься изображать одну из моих лилий, то я настаиваю, чтобы ты хотя бы выглядела соответственно. Дамская комната находится дальше по коридору. Мадам Эстрелла поможет тебе подготовиться. Не сомневаюсь, она будет в восторге от такой перспективы.

Ашра направилась к двери.

— Подожди, — сказала Розарио, поспешая за ней. — Я пойду первым и все подготовлю. Нельзя, чтобы тебя кто-нибудь узнал. Я скажу мадам, что ты новая лилия, только что с корабля, прибывшего Леди-знает-откуда. — Он открыл дверь и оглянулся на нее. — Оставайся здесь. Ничего не трогай.

— За кого ты меня принимаешь? — спросила Ашра. — За воровку?

— Тебя? — Мадам Эстрелла бросила на Ашру презрительный взгляд. — Мастер Росарио хочет отправить тебя к понтифику?

— Нет, не хочет. Но я все равно пойду.

— Я не понимаю.

— Тебе и не надо.

— Но ты такая... худая, — сказала женщина, обходя Ашру кругом, словно осматривая лошадь. — На тебе нет ни щепотки жира — ты вся такая острая. Понтифику нравятся девушки с округлыми формами...

— Мне все равно, что нравится Его Святейшеству.

— Такая жесткая линия подбородка, — неодобрительно сказала мадам, — и острый, как клинок, нос... хотя у тебя прекрасные скулы, моя дорогая, должна сказать. — Она протянула руку. — Но твои волосы просто не...

Ашра схватила ее за запястье:

— Хватит. Убирайся.

Мадам Эстрелла заморгала своими длинными ресницами:

— Но мастер Росарио сказал, чтобы я помогла тебе...

— Я могу сделать это сама.

— Ты? — Женщина зашипела от смеха. — Твои глаза никогда не видели тени для век... — Она ахнула, когда Ашра крепко сжала ее руку.

— Я больше не буду просить.

Мадам поморщилась, когда Ашра ее отпустила.

— Вульгарно, — пробормотала она, массируя запястье. — Крайне вульгарно. Без сомнения, понтифик будет тобой крайне недоволен.

— Я уверена, что так оно и будет.

Мадам Эстрелла фыркнула и удалилась, шурша шелком, а тяжелый аромат ее духов еще долго витал в воздухе после того, как она, уходя, хлопнула дверью. Ашра накинула серебристый шелковый халат — прохладный и мягкий на ощупь — и села за туалетный столик. Взглянув на свое отражение в зеркале, она не смогла опровергнуть слова мадам — она была очень худой, вся в углах и гранях. Она унаследовала большую часть своего телосложения от матери, а тяжелое детство, проведенное в Щепках, сделало все остальное. Детство в таком месте закаляло тебя, как сталь в кузнице, выбивая из тебя мягкость, прежде чем сделать жестким то, что осталось. Однако мадам была неправа насчет туши для ресниц — Ашра много раз видела, как мать красит лицо перед выступлениями со своей танцевальной труппой и иногда, уступая просьбам дочери, немного подкрашивала глаза ей. Ашра отогнала воспоминания, подавила знакомый приступ печали, потянулась за деревянной палочкой для туши для ресниц — и замерла, услышав слабый звук шагов. Она повернулась и оглядела пустую комнату. Ее взгляд остановился на диване у открытого окна.

— Ты можешь выходить, Блоха, — сказала она.

Девочка с удрученным видом поднялась из-за дивана:

— Не думала, что ты меня заметишь.

— Я и не заметила. Я услышала шарканье твоих туфель по полу. — Она улыбнулась. — В следующий раз ходи босиком. — Блоха улыбнулась в ответ, и ее лицо просветлело. Ашра кивнула на ближайший стул, сидение которого, как и все остальное в комнате, было обтянуто красным бархатом. — Присядь рядом со мной.

Когда девочка поспешила подчиниться, Ашра вспомнила, насколько она еще молода — примерно в том же возрасте была и сама Ашра, когда весь ее мир перевернулся с ног на голову, вырвав ее из спокойной и обеспеченной жизни и заставив вступить в отчаянную борьбу за выживание в Щепках. Она могла сказать, что Блоха тоже была родом из печально известных трущоб Сафроны: она слышала это в речи девочки, в обрезанных гласных и выданном ею стакатто, она видела это в ее движениях и позе — напряженной, настороженной, готовой к неприятностям — и чувствовала это по тяжести взгляда, что намекало на глубоко запрятанный опыт. Ашра знала об этом все.

— Маркетта назначен лордом-протектором, — сказала Блоха, присаживаясь на краешек стула. — Я только что услышала это от помойной крысы.

— Быстро.

— И Лукан так сказал.

— Как продвигается его план?

— Он ругается и ходит взад-вперед.

— Значит не очень хорошо.

Девочка пожала плечами:

— Я думаю, он больше беспокоится о твоем плане. Как ты думаешь, он сработает?

— Четырнадцатое правило воровства, — сказала Ашра, макая палочку в маленький флакончик с тушью для ресниц, — всегда ожидай, что твой план провалится. Но, да, я думаю, что он сработает.

— Есть правила? Кто их придумал?

— Я.

— Почему?

— Потому что у всех профессий должны быть правила. Лукан сказал, что ты карманница. Ты работаешь на площади? Скажи мне, какие правила у торговцев.

Девочка на мгновение задумалась.

— Они всегда выставляют свои самые ценные товары на видном месте, — наконец сказала она. — Где все могут их увидеть.

— Что еще?

— Они всегда Всегда задирают цену выше, чем готовы продать.

— Видишь? У них есть правила, которым они следуют, чтобы добиться успеха. Почему мы, воры, должны отличаться от них?

— Я думала, мы должны нарушать все правила.

— Мы нарушаем. Но не свои собственные.

— Ты научишь меня твоим правилам?

— Возможно. Мы же не хотим, чтобы ты потеряла руку, а?

Блоха напряглась и прикрыла обрубок отсутствующего пальца.

— Не стыдись своих ошибок, — продолжала Ашра, нанося краску на нижнее веко. — Учись на них. Именно так я и поступала.

— Ты... ты совершала ошибки?

— Конечно.

— Но ты же...

— Леди Полночь, мастер-воровка, которая никогда не ошибается? Это всего лишь миф. — Увидев разочарование девушки, она добавила: — Я мастер-воровка. Это правда. Но мне потребовалось много лет, чтобы достичь этого. И много ошибок.

— Я слышала, что ты...

— Продолжай.

— Я слышала, что ты родилась не в Щепках. Что ты была... — Блоха снова замялась, словно не зная, какое слово подобрать.

— Респектабельной? — предложила Ашра, и в ее тоне послышался намек на веселье.

— Ага. Типа, не буржуйка или чего-то в этом роде, я не имею в виду, что...

— Все в порядке. И да, я полагаю, мы были респектабельными людьми, что бы это ни значило. Мы жили в доме с красной дверью в Семи Арках. Мой отец был начальником порта, а мать артисткой. Танцовщицей.

— Танцовщицей? Она была хороша?

— Лучшая. — Ашра прервала свою работу, почувствовав новый приступ горя. Прошло десять лет, но это чувство так и не исчезло. — Одни из моих самых счастливых воспоминаний связаны с тем, как я наблюдала за ее танцем. Такая уравновешенность. Такая грация.

— Что случилось? — тихо спросила Блоха.

— Ты мне скажи, — попросила Ашра, снова вытирая глаза. — Лукан сказал, что ты знаешь обо мне все.

— Только то, что я слышала.

— И это?

— Ну... — девочка поерзала на стуле. — Твой отец был убит в драке, а вскоре после этого с твоей матерью произошел несчастный случай и... и она больше не могла ходить. Ты оказалась в Щепках, и тебе пришлось воровать хлеб, чтобы выжить.