— Три дуката, — сказала Деластро, вздыхая, как будто ей уже надоел этот разговор. — Как вам это?

Три дуката. Даже если Писец потребует половину, у него все равно останется более чем достаточно, чтобы отправиться куда угодно, оставив позади весь этот хаос и заговоры. Я мог бы сесть на корабль до Зар-Гхосы или одного из портов Моря Скорби. И все же, хотя он и тешил себя этой мыслью, она исчезла, когда в его голове возникла новая идея. Осознание того, что, возможно, несмотря на все, что он сказал Ашре, у них все-таки был способ остановить Маркетту. Я должен просто уйти, подумал он, и кривая улыбка тронула его губы. Просто взять деньги и убежать. Но он не мог. Не тогда, когда появилась возможность.

— Мне не нужны деньги, — сказал он, встретившись взглядом с Деластро.

— Тогда чего вы хотите?

— Клинок Сандино.

Деластро и глазом не моргнула.

— Мы знаем, что он у Маркетты, — продолжил Лукан, — и что он планирует отдать его Безликим в качестве платы за убийства, которые они совершили от его имени.

— Может быть, он уже отдал его им.

— Так ли это? — Лукан улыбнулся, поскольку предводительница наемников хранила молчание. — Я отдам Топаза, если вы отдадите мне Клинок Сандино.

— С какой целью? — с легким раздражением спросила Деластро. — Вы действительно думаете, что сможете остановить то, что запустил Маркетта? Этот город скоро развалится на части. Позвольте дать вам совет: забирайте золото и убирайтесь ко всем чертям из Сафроны. Вы не в состоянии предотвратить то, что грядет.

— Нет, если вы дадите мне то, что хотят Безликие.

— Вы хотите встать между Безликими и объектом их желания? Не будьте дураком, Гардова. С ними шутки плохи. Вы видели, что они устроили в катакомбах, что они только что сделали с Великим герцогом и его сыновьями...

— Их кровь и на ваших руках.

— Я ничего не знала об этом, — рявкнула Деластро. — Я была удивлена не меньше других, когда Безликий шагнул через портал в катакомбах. Если бы я знала... — Она замолчала, стиснув зубы. — Если бы я знала, — продолжила она более спокойно, — я бы никогда не согласилась на эту работу. Я понятия не имела, с какими силами связался Маркетта и зачем ему понадобился этот старый клинок.

— Но вы все равно его украли. И без клинка ничего бы этого не случилось. Савиола был бы жив. Джеласси не попала бы в Черную Длань. — Лукан указал на Ашру. — А Леди Полночь не была бы изгоем.

— Что сделано, то сделано.

— Вы знали, что Маркетта планировал убить Великого герцога, — продолжил Лукан, повысив голос. — Вы знали, что он планировал захватить контроль над городом. Вы знали, и все же... — Он вздрогнул, когда арбалетный болт пролетел мимо его лица, разбив бутылку на стойке позади него.

— Следующий попадет вам в горло, — предупредила Деластро.

— Убейте меня, и вы никогда не получите Топаза обратно.

— Тогда скажите мне, чего вы хотите, чтобы мы могли прийти к более дружественному соглашению. Как насчет пяти дукатов?

— Я уже сказал вам. Мне нужен Клинок Сандино.

— Поразительно, — сказала Деластро, качая головой. — Не удовлетворившись тем, что вы стали врагом трех самых могущественных людей в городе — не говоря уже о Дважды-Коронованном короле, — вы теперь намерены перейти дорогу Безликим. Как далеко вы собираетесь зайти, Гардова?

— Так далеко, как придется. — А это, скорее всего, будет чертовски далеко.

— Это приведет вас к смерти.

— Возможно. Дайте мне Клинок, и мы узнаем.

— Я не могу.

— Не можете или не хотите?

Предводительница наемников отвела взгляд, поджав губы, обдумывая свой ответ. Вероятно, она взвешивала, сколько правды следует сказать. «Маркетта держит его под замком», — наконец сказала она.

— Где?

— Там, где вы никогда не сможете до него добраться.

— Вы забываете, — сказал Лукан, указывая на Ашру, — что на моей стороне лучшая воровка в городе.

— Она могла бы быть лучшей воровкой в известном мире, и это ничего бы не изменило, — ответил Деластро. — Никто не способен проникнуть в хранилище счетного дома Три Луны. Даже она.

Выражение лица Ашры оставалось бесстрастным, но Лукан заметил вспышку в ее глазах. Сомнение. «Ашра?» — подсказал он.

— Она права, — ответила воровка, поморщившись, как будто его слова были горькими на вкус. — Именно там все торговые принцы хранят свои богатства. Это место похоже на крепость, повсюду охрана. Говорят, что хранилище защищено каким-то алхимическим устройством с дверью из цельного дуба, окованной железом. Даже я не могу туда проникнуть.

— Видите, Гардова? — сказала Деластро с ноткой удовлетворения в голосе. — Это дурацкая затея...

— Безликие, — перебил ее Лукан, и его осенило. — Маркетта обещал им Клинок, но он не сможет передать его им в счетном доме — мифические существа, появляющиеся из портала, вызвали бы немало поднятых бровей.

— Он захочет передать Клинок в каком-нибудь уединенном месте, — сказала Ашра, следуя его мысли. — Это значит, что ему нужно будет забрать его из хранилища.

— И если убийство Великого герцога и его сыновей было заключительной частью их соглашения, — продолжил Лукан, — то, скорее всего, это произойдет скоро. Он не захочет заставлять Безликих ждать. Они этого не потерпят. — Он посмотрел на Деластро. — Вы знаете, что задумал Маркетта?

— Вы напрасно тратите время, Гардова.

Лукан ухмыльнулся:

— По-моему, это звучит как да.

— Я никогда не нарушала контракт и не предавала доверие клиента, — ответила Деластро, и в ее тоне снова зазвучали резкие нотки. — Никогда. И я не собираюсь начинать это сейчас.

— Даже для того, чтобы вернуть Топаза?

— Я пришла сюда, чтобы заключить сделку. Я мог бы использовать девочку в качестве разменной монеты, но я отпустила ее, чтобы продемонстрировать свою добрую волю. Я сделала вам щедрое предложение, а взамен получила только вашу детскую агрессию. Мое терпение на исходе.

— Честно говоря, это вы выдвигаете требования под прицелом арбалета...

— Хватит! — Когда лицо наемницы потемнело, Лукан подумал, что зашел слишком далеко. Он напрягся, сердце бешено колотилось, ожидая услышать звон арбалета. Вместо этого женщина просто посмотрела на него, но если бы взгляды могли убивать, он был бы уже мертв несколько раз. — Мне следует просто убить вас и покончить с этим.

— Если ты это сделаешь, то не получишь своего сына обратно, — крикнула Блоха.

Все в комнате посмотрели на нее.

— Блоха, — предостерег ее Лукан, подняв руку, — неужели ты не можешь помолчать...

— Разве ты не видишь? — требовательно спросила девочка, отворачиваясь от Ашры, когда воровка попыталась прикрыть ей рот. — Они выглядят одинаково! У них одинаковые носы и одинаковые заостренные подбородки.

Лукан посмотрел на Деластро, отмечая резкие черты ее лица и небольшие шрамы, которые были признаками ее профессии. Он попытался представить себе лицо Топаза, но не смог вспомнить ничего, кроме оливковой кожи и темных волос — по крайней мере, они у него были общие с предводительницей наемников, но этого было недостаточно, чтобы говорить об общей крови. Деластро, тем временем, смотрела на Блоху так, словно сожалела, что убрала клинок от горла девочки. Затем, когда молчание затянулось, женщина сняла напряжение самым неожиданным образом: она улыбнулась.

— У тебя зоркий глаз, девочка, — сказала она с едва заметной усмешкой. — Но ты ошибаешься, Топаз мой племянник, а не сын. Моя профессия никогда не предполагала материнства. — Она вздохнула, как будто внезапно устала от этого противостояния, и на мгновение Лукан увидел перед собой совершенно другую женщину — ту, которая слишком много повидала в мире, утратившем свой блеск некоторое время назад. — То, что мы делаем для семьи, а?

— Мне об этом рассказывать не надо, — ответил Лукан. — Помогите мне заполучить Клинок Сандино, и вы сможете вернуть своего племянника.

— Тридцать лет, — пробормотала Деластро, сжав губы в тонкую линию. — Тридцать лет, ни разу не обманув доверия работодателя. На этом факте я основывала всю свою репутацию. Теперь она будет лежать в руинах. Превратится в пыль.