— Примите мои извинения, госпожа, — сказал Джуро, присоединяясь к ним за столом. — Я предложил нашему другу, принять ванну, прежде чем докладывать...

— И я уже говорил вам, — прервал его Лукан, — что у нас ни черта нет времени.

— Вы привлекаете внимание, мастер Гардова, — сказала Писец, поднимая чашку и осторожно дуя на чай. — Пожалуйста, говорите тише.

— Кровь Леди, это важно...

— И все же Леди Полночь выглядит совершенно спокойной. — Острый взгляд Писца метнулся к Ашре. — Приветствую вас, Ашра. Мы уже встречались однажды, несколько лет назад. Помните?

— Да. — Ашра шагнула вперед и протянула руку ладонью вверх. — Рада снова вас видеть.

— Взаимно, — ответила Писец, положив свою ладонь на ладонь Ашры. — Хотя я не могу сказать того же об опасности, которую вы навлекаете на мою дверь.

— Значит, новость уже дошла?

— Если вы имеете в виду слухи о том, что вас приговорили к Долгому заплыву, а затем вы каким-то образом сбежали из-под стражи короля, то да, боюсь, это так. — Писец склонила голову набок. — Это правда?

— Да.

— Тогда ваше присутствие здесь ставит меня в затруднительное положение.

— Король объявил вас предательницей, — сказал Джуро. — Любому из Сородичей, кто предложит вам убежище или помощь, грозит Долгий заплыв.

— Тогда я приношу извинения за то, что подвергла вас риску, — ответила Ашра, не выказав никаких эмоций по поводу этой новости. — Меня бы здесь не было, если бы это не было срочно, но, если вы предпочитаете, чтобы я ушла...

— Ушла? — усмехнулась Писец, выгибая бровь. — Милосердие Леди, нет. Только не тогда, когда у нас есть шанс услышать историю, как говорится, из первых уст.

— Я пойду понаблюдаю за улицей, госпожа, — сказал Джуро, отворачиваясь.

— Оставайтесь, Джуро. Я бы хотела услышать ваш совет. — Женщина сделала глоток чая и поставила чашку на стол. — Блоха, моя дорогая?

Блоха подошла ближе:

— Я сделаю это, если мне дадут еще одну булочку с корицей.

Уголки рта Писца изогнулись в легкой усмешке:

— Можешь взять две, если хочешь.

— Договорились. — Блоха отмахнулась от вопросительного взгляда Лукана и направилась к двери. Она уже слышала его рассказ по дороге в чайную, но только после того, как пообещала Ашре сохранить тайну колец. Как бы она ни была очарована рассказом, ее пристрастие к сладкому взяло верх на желанием услышать историю во второй раз. Лукан улыбнулся, когда девочка чуть не столкнулась с официантом и ответила на его взрыв гнева грубым жестом, прежде чем скрыться за дверью.

— Итак, — сказала Писец, сцепив пальцы и глядя на Ашру, — самая известная воровка города обвиняется в краже Клинка Сандино, отказывается от милости короля и попадает в камеру, из которой бесследно исчезает. Весь преступный мир в смятении. — Она перевела взгляд на Лукана. — И, как обычно, мастер Гардова, в самом центре всего этого оказались вы.

— Не по своей воле, — ответил Лукан.

— Но вы все равно вляпались в это дело. И все же, должна признаться, мне любопытно, как вам обоим удалось сбежать из камеры короля. Ходят слухи, что вы оба просто... исчезли. — Мастер-фальсификатор перевела взгляд на Ашру. — Я подозреваю, что за этим кроется нечто большее.

Воровка взглянула на Лукана. Он уловил вспышку предупреждения в ее глазах и вспомнил слова, сказанные ему незадолго до того, как они прибыли в чайную. «Не упоминай о моих кольцах и о том, на что они способны, — сказала она, и ее тон не допускал возражений. — Никто другой не должен знать».

— Эта история может подождать, — сказал Лукан. — Нам нужно обсудить более важные вопросы.

— А, вы имеете в виду заговор лорда Маркетты. Блоха рассказала мне о его маленькой вечеринке в катакомбах с... особыми гостями.

— Она сказала, что вы ей не поверили.

— Если бы кто-нибудь сказал вам, мастер Гардова, что видел, как появлялись мифические персонажи из детских сказок и вызывали каких-то светящихся зверей, вы бы им поверили?

— Я знаю, это звучит диковинно...

— Диковинно? — Писец приподняла бровь. — Это звучит совершенно нелепо.

— Я знаю, что я видел.

— Вы знаете, что, по-вашему, вы видели. Но свет костра и тени могут сыграть злую шутку с усталым разумом, особенно когда вовлечено вино.

— Кровь Леди, я не был пьян.

— Язык.

Лукан глубоко вздохнул, подавляя свой гнев.

— Просто выслушайте меня, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Пожалуйста.

— Меня бы здесь не было, если бы я не верила в его историю, — вмешалась Ашра. — Пожалуйста, послушайте, что хочет сказать Лукан.

Писец переводила взгляд с одного на другого, выражение ее лица было непроницаемым.

— Очень хорошо, — ответила она, поджав губы и жестом указав на стулья перед собой. — Должна признаться, Блоха довольно расплывчато описала некоторые детали, так что давайте послушаем эту маленькую историю еще раз. Возможно, на этот раз она окажется более правдоподобной.

В отличие от Альфонса и Ашры, Писец не слушала молча рассказ Лукана — вместо этого она снова и снова перебивала его, задавая вопросы почти о каждой детали. Лукан несколько раз чуть не выходил из себя, но сдерживал свой гнев, когда Писец предупреждающе поднимала бровь. Когда он наконец закончил, мастер-фальсификатор откинулась на спинку стула, рассеянно постукивая пальцем по чашке с чаем.

— В высшей степени фантастическая история, мастер Гардова, — сказала она, задумчиво нахмурив брови. — И во второй раз еще более фантастическая.

— Все это правда, — устало произнес Лукан. — Хотите верьте, хотите нет.

— Заговор, охватывающий самые верхи общества, в котором участвуют мифические фигуры, которых никто не видел столетиями, если они вообще существуют за пределами сказок. Колдовские порталы, светящийся волк... — Писец посмотрела на своего подчиненного. — Что вы обо всем этом думаете, Джуро?

Мужчина какое-то мгновение молчал.

— Если мы примем эту историю за чистую монету, — наконец сказал он, поднимая руку, чтобы предупредить возражение, уже готовое сорваться с губ Лукана, — тогда у нас остается один очевидный вопрос. Почему? Какова цель заговора Маркетты?

— Проницателен, как всегда, — ответила Писец, щелкая пальцами, чтобы ей принесли еще чаю.

— По-моему, это очевидно, — сказал Лукан, нетерпеливо ожидая, пока официантка поставит на стол свежий чайник. — Он одержим идеей вернуть Сафроне былую славу, что бы это, черт возьми, ни значило. Он хочет изгнать зар-гхосцев из города. Убив посла, он надеется развязать войну...

— Вы слышали, как он произносил именно эти слова?

— Вы имеете в виду...

— Вы слышали, как он говорил, что хочет развязать войну?

— Да... — Лукан нахмурился, мысленно возвращаясь в прошлое. — Ну, нет. Не в точности...

— Тогда как вы можете быть уверены в его намерениях? — Писец взяла чайник и снова наполнила свою чашку. — Основные интересы Маркетты — судоходство. Война серьезно подорвет его бизнес. Трудно представить, что он выиграет, спровоцировав такой конфликт.

— То же самое относится и к его союзникам, — сказал Джуро. — Война привела бы к росту напряженности и туго затянутым кошелькам, что означало бы больше работы для инквизиции и меньше денег в храмовой кассе для пожертвований. Трудно понять, что выигрывают Главный инквизитор и понтифик от войны с Зар-Гхосой.

— Вы ищете логику там, где ее нет, — сказал Лукан, изо всех сил сдерживая раздражение. — Эти люди преследуют мечту, общую фантазию. Их доводы носят эмоциональный, а не рациональный характер...

— И возникает вопрос о Зандрусе, — продолжила Писец, не обращая на него внимания. — Какое отношение она имеет ко всему этому? Зачем Маркетте понадобилось, чтобы Безликий убил лорда Савиолу, а затем обвинил в этом преступлении Зандрусу?

— Они, должно быть, знали о его планах, — вмешалась Ашра.

Джуро кивнул:

— Это единственное объяснение.

— В таком случае, — сказала Писец, — Зандруса обязательно рассказала бы мастеру Гардове о заговоре Маркетты, когда он разговаривал с ней в Эбеновой Длани. Но она была убеждена, что за ее заключением в тюрьму стоит лорд Мурильо.