Моя помощь не требовалась. Амадео помогал только Тирхан, и пару раз он брал с собой Радию. Понятно, что девочке помимо теоретических знаний требовалась практика в управлении целительским даром, но из покоев она выползала в таком же состоянии, что и аргерцог. Учитель же пусть и бодрым не выглядел, но и настолько загнанным – тоже. Я не мешала им, хотя переживала за них не меньше, чем за пациента.

Одно я знала точно – восстановиться полностью у наследника рода Аригальерских пока не вышло. Он понимал, что рядом с ним отец (правда, вопрос был в том, насколько он соображал, что означала такая родственная связь), понимал, что кругом нет врагов, и на этом, пожалуй, все.

То, что он человек, а не зверь, то ли принимать не хотел и противился, то ли сейчас его организму для восстановления требовалась именно такая форма. Полторы недели – слишком маленький срок, чтобы понять. Спасибо вообще, что очнулся.

С того момента, как Виктран устроил переполох, прошло три дня. За это время домочадцы заново попривыкли к волку, но все равно огибали его по широкой дуге. Единственным, кто не желал понимать, что дядю морфа надо оставить в покое, был мой сын. Вчера он даже истерику устроил, да такую, что у меня терпение лопнуло, и я потребовала от духа звукоизолировать этого мелкого пакостника, а заодно взять под контроль его магию, которая в таких случаях шарашила во все стороны. Также я запретила Хранителю успокаивать эту козявку, что дух нехотя, но выполнил.

В общем, орал мой богатырь, по воздуху кулачками колотил, но быстро сообразил, что зрителям до его беды бедовой никакого дела нет. А мама и вовсе чужого ребенка на руках держит и что-то ему рассказывает. Это ко мне как раз Дариола с Родриком заглянули…

Не знаю, насколько воспитательного момента хватит, но пока – тишь да гладь.

Волк Виктран подходил к нам только по собственному желанию. Большую часть времени он или по первому этажу бродил, пугая слуг, либо в саду зависал. Однако под вечер присоединялся ко мне и «тихим» играм в моей гостиной, куда я больше никого не пускала. Как вот сейчас. Сам за нами поперся. И наблюдал за сыном и мной, мастерящей детям игрушки (на самом деле я уже их доделывала. Все ж праздник Пения Метели через пару вех уже). Ну и Амадео рядом с ним в такой же форме… Прям парочка неразлучников.

Впрочем, аргерцог – молодец. В основном, именно благородя его усилиям в волке заглушались звериные инстинкты…

Со мной рядом почти всегда находился Илиас, а ему, конечно же, большие собачки были очень интересны. И Амадео терпел поведение своего любознательного крестника. Илюшке, конечно, хотелось бы в Виктрана закопаться, как бывало раньше, но тот держал дистанцию, да и Амадео был начеку, беря огонь на себя и отвлекая мелкого разными трюками (жаль, фотоаппарата не было, а то такой бы компромат заимела… Ну или сохранила для потомков).

– Ррр!

– Сам туда иди, – машинально огрызнулась я, увлеченная ушами очередного вязаного зайца. Точнее бантом, который пыталась не слишком криво приладить к уху.

– Рра-ры!

– Я говорю: сам лежи на ковре! Мне и на софе преотлично работается.

И тут-то я осеклась и, наконец, оторвала взгляд от игрушки. У моих ног стоял волк Виктран и настойчиво тянул меня за юбку вниз. С учетом того, что до своей «гибели и воскрешения» он подобное уже проделывал и периодически звал меня посидеть на полу с Илюшкой, я автоматически на его порыв и ответила. Но… Почему он зовет меня сейчас, ведь совершенно точно меня не узнает? Да, врагом не считает, но явно утратил память и о нашем знакомстве, и о наших приключениях.

– Арр! Рыы! – снова потребовал волчище и сильнее дернул за юбку.

Примечательно – не порвал. А я поймала взгляд другого волка, в котором без всяких слов легко было прочесть мольбу: пожалуйста, подчинитесь просьбе сына. Ладно, потом Амадео обязательно мне все объяснит.

Я вздохнула, отложила свое рукоделие и позволила Виктрану не только потянуть меня за собой, но и усадить на пол примерно в шине13 от Илюшки, который тоже с любопытством наблюдал за мамой, ведомой морфом.

А вот дальше…

Я правда не собиралась смеяться. Вот честное слово! Но это было просто выше моих сил!

Виктран явно вспомнил времена, когда сворачивался калачиком вокруг корзины с моим сыном (когда я ее на пол ставила), а позже и просто ложился рядом с ребенком, образуя вокруг него надежное меховое кольцо.

Поначалу я не понимала, чего Виктран суетится и что пытается сделать. Он стремился обернуться вокруг меня, сидящей на ковре, но у него не получалось взять меня в полное кольцо. Тут, пардон, его габаритов для этого было маловато! Может, будь я в тонкой сорочке, еще бы что-то вышло. Но я была в платье, пусть и домашнем, однако с довольно пышной юбкой. А волк хоть и мощный, да все равно для такого маловат. Тем более, он хотел именно в плотное кольцо улечься.

Какое-то время я еще держалась и не смеялась. Плотину прорвало, когда Илюшка понял, чего хочет Виктран. Сын состроил такую недовольную и обиженную гримасу, что я не выдержала – расхохоталась! Я смеялась, прикрыв руками лицо, пока моя козявка выводила возмущенные рулады, которым тихонько вторил скулеж Виктрана. Тот плюхнулся на попу рядом и в недоумении крутил башкой.

Смеясь, я сквозь пальцы наблюдала за гневом сына, за округлившимися глазами Амадео, который даже не пытался как-то скрыть свое удивление. Наоборот, казалось, что еще чуть-чуть – и мне помимо истерящего сына придется еще и аргерцога в чувство приводить.

Так, Настька, вдох-выдох… И хватит ржать. Пора эту богадельню в порядок приводить.

– Илюшка, иди ко мне.

Я протянула руки сыну, который почти вошел в раж, но, услышав меня, судорожно всхлипнул, подавил в себе новую руладу (ух, как он может, когда хочет!) и активно пополз в моем направлении. Я подхватила свою капризную деточку и слегка подкинула на руках. Поймала – и повторила это действие дважды. Уж я-то хорошо знала, как мое чадушко любит летать и как можно перенастроить его эмоции.

Вот и сейчас Илиас перестал всхлипывать и начал улыбаться. Сначала словно нехотя. Но затем громко рассмеялся. Вот и ладушки.

Я поднялась с пола и обратилась к морфу:

– Ты ошибся, с тобой была не я. Ложись! Я покажу, как было.

Честно говоря, немного сомневалась в том, что Виктран послушается. Однако волк не стал противиться и действительно, немного помяв ковер, улегся. Я вздохнула, мысленно попросила Хранителя быть начеку и, шагнув к Виктрану, уложила сына прямо в центр живого одеяла – считай, прям на живот волка деточку положила. Там уже Илиас сам докрутится в ту позу, которая ему будет удобна.

Понятное дело, ребенок был счастлив от подобного. Я же отслеживала реакцию волка, который неотрывно следил за мной. Казалось, будто он вроде и начал вспоминать, как бывало раньше, но при этом ему словно чего-то не хватало. Я вздохнула и мысленно прокрутив все моменты, когда морф вот так ложился с Илиасом, пришла к выводу, что, скорее всего, он вспомнил только один из множества эпизодов, когда я тоже была рядом и очень близко. А значит…

Я опустилась на ковер и прислонилась спиной к спине морфа. При этом ни его морду, ни Илюшку не видела.

– Мы иногда сидели вот так, – негромко пояснила я. – Ты часто лежал так с моим сыном, успокаивал, укладывал его спать. Я редко садилась к вам, но, видимо, ты вспомнил именно этот момент. Мой сын любил спать с тобой, он быстро засыпал в твоем кольце…

– Уууа-арр-уу… – вдруг жалобно выдал волк. – Ууу…

Я замолчала, обдумывая, что же такое он хочет сказать, отчего так тоненько что-то просит… И вспомнила!

– Колыбельную? – тихо спросила я.

Ответа не последовало, но… Закрыв глаза, я вспоминала все песни, которыми убаюкивала сына. Меня не очень волновало то, что за происходящим наблюдал Амадео. К тому же мне было несложно что-то спеть. Иногда за работой на луме я могла напевать себе под нос.

–Ур-р-р? – мягко выдохнул морф, будто спрашивая: споешь ли?