Вообразите, как легко было бы правосудию, если бы полиция могла просто заглянуть в разум подозреваемых. Забудьте о личных капризах судей и присяжных: полиция могла бы мгновенно узнавать, кто преступник, а кто невиновен. Она могла бы очень просто выследить и арестовать заговорщиков.
Полицейские управления были просто очарованы детекторами лжи, или полиграфами, с тех пор как они впервые появились в 1924 году. Детектор лжи записывает электрическую реакцию кожи человека, частоту пульса и дыхания, когда ему задают вопросы. Когда человек лжет, он испытывает стресс или другие сильные переживания, и эти показатели изменяются, иногда очень сильно.
Проблема с детекторами лжи состоит в том, что некоторые подготовленные люди могут контролировать свои реакции, большинство же к этому не способно. А некоторые люди непроизвольно испытывают те же самые реакции, когда говорят правду. По словам Дуга Уильямса [Doug Williams], имеющего лицензию для работы на полиграфе и шестилетний опыт работы в подразделении внутренних дел полицейского управления Оклахомы, люди, проходящие тест на детекторе лжи и говорящие правду, «имеют лишь 50 % шанс пройти его успешно». С другой стороны, столько же людей могут пройти тест, говоря неправду. Сегодня Уильяме учит людей, как сделать результаты своего теста положительными и даже написал книгу «Как обмануть тест на детекторе лжи» [How to Sting the Lie Detector Test].[218]
Еще одна форма «прослушивания мозга» включает применение наркотиков, блокирующих волю. В шпионских фильмах часто присутствует «сыворотка правды», которая при правильном применении заставляет захваченного разведчика выдать секреты. Многие наркотики обладают эффектом сыворотки правды, это хлоралгидрат, некоторые барбитураты, амитал натрия, амибарбитал натрия и даже веселящие наркотики вроде LSD, метилендиоксиметамфетамин («экстази») и обычный алкоголь. Но в отличие от шпионов, действующих над законом, полиции запрещено использовать наркотики. Но даже если бы такого запрета и не было, данные препараты дают непредсказуемую реакцию, зачастую продуцируя фантазии вместо правды.
Настоящее прослушивание мозга будет базироваться, конечно, не на мистике, физиологических измерениях или наркотиках. Оно произойдет из попыток сканирования человеческого мозга. В настоящее время существует две системы, которые можно использовать для этой цели: функциональное магнито-резонансное сканирование [Magnetic Resonance Imaging, fMRI] и позитронная томография [Positron Emission Tomography, PET]. Система fMRI настроена на контроль кровообращения. Теория гласит, что, когда клетки мозга работают, им требуется больше кислорода, поэтому кровеносные сосуды вокруг мозговых клеток слегка расширяются. Если провести несколько MRI-сканирований мозга подряд, можно обнаружить расширение кровеносных сосудов. Система PET использует радиоконтрастную глюкозу для определения частей мозга, потребляющих больше энергии.
Задача построения картины мозга тесно связана с его происхождением. В отличие от обычных компьютеров, мозг растет органически. Позиция каждого нейрона не программируется предварительно. Вместо этого по мере роста мозг самообучается. В результате мозг каждого человека слегка отличается от мозга других людей.
В 1993 году в качестве добровольца я участвовал в серии экспериментов по fMRI-сканированию в Massachusetts General Hospital. Целью экспериментов была идентификация областей человеческого мозга, отвечающих за восприятие языка. Для эксперимента меня уложили на спину на пластиковую каталку, голова была зафиксирована при помощи мешочков с песком, после чего меня закатили в машину. Перед моими глазами был помещен небольшой пластиковый экран.
Во время эксперимента на экран проецировались слова и изображения. Пока я смотрел на них, fMRI-сканер снимал изображения моего мозга. Через год после этого исследовательская группа опубликовала документ, рассказывающий, каким образом определенные области мозга связаны с определенными аспектами языка. С тех пор было проведено еще множество исследований с использованием fMRI и PET, продолжающих составление карты отдельных частей мозга.
Составление карты мозга жизненно необходимо для нейрохирургии. Когда пациенту делают операцию по поводу рака мозга, очень важно, чтобы в процессе операции врач не повредил ключевые области, отвечающие за речь, двигательную активность или память. Такая же высокая точность необходима при планировании высоких доз лучевой терапии.
В Медицинском центре Вашингтонского университета проводится другой эксперимент по составлению карты мозга, включающий нейрохирургию. При этом способе составления карты у пациента производится разрез кожи, череп распиливается и открывается, обнажая поверхность мозга. Затем различные участки мозга стимулируются электрическим током, а нейрохирург спрашивает пациента о его ощущениях. После того как каждый функциональный центр мозга идентифицирован, на поверхность мозга помещаются небольшие, около половины дюйма в диаметре, метки, похожие на липкие листочки для записей. Эти метки указывают врачу области, которые нельзя резать. Врачи надеются, что в конечном счете они смогут использовать нетравмирующие технологии, такие как fMRI, которые сегодня недостаточно точны. Группой исследователей в Вашингтонском университете руководит доктор Джордж Ойман [Dr. George Ojemann]; аналогичные работы проводились в университете Джонса Хопкинса доктором Барри Гордоном [Dr. Barry Gordon]. В дальнейшем подобные технологии, сегодня еще недостаточно отработанные, будут совершенствоваться. Одним из движущих факторов будет интерфейс человек-машина [man-to-machine interface], который исследователи создают в надежде, что парализованные в результате несчастного случая люди смогут вновь контролировать свою жизнь. Если эти системы станут достаточно совершенными, они могут полностью исключить необходимость печати на клавиатуре также и для здоровых людей. В конечном счете такие системы смогут распознавать явно сформулированные мысли или даже хранимые воспоминания.
Моральный долг обязывает пытать
Итак, суть противоречия в следующем: новые технологии создают потрясающие возможности для экстремистских групп, позволяющие нести смерть и разрушения в общество. В то же время новые технологии дают правоохранительным органам возможность вести всестороннее наблюдение за гражданским населением способами, которые раньше невозможно было себе представить. Могут ли правоохранительные органы заниматься широкомасштабным, всеобъемлющим наблюдением, имея дело с постоянно повышающимся риском мегатеррора?
Чарльз Блэк [Charles Black], один из крупнейших специалистов в области гражданских прав в 1950-х и 1960-х годы XX века, на одном из первых занятий по конституционному праву в Йельском университете задавал слушателям вопрос: «Предположим, что вы нью-йоркский полицейский и у вас имеется задержанный, про которого точно известно, что он установил атомную бомбу с таймером, который должен привести ее в действие на следующий день. Правомерно ли подвергнуть его пытке согласно Конституции? Правомерно ли это вообще?»
Один из бывших студентов Блэка, а ныне профессор права в университете Майами Майкл Фрумкин [Michael Froomkin], хорошо помнит эту задачу. «Непреложным является тот факт, что пытки явно запрещены Конституцией», – объясняет Фрумкин. Но, несмотря на это, говорит Фрумкин, если бы он был этим полицейским, он бы чувствовал моральный долг применить пытки к преступнику, обезвредить бомбу, после чего уволиться и отвечать за содеянное. «Мы говорим о чрезвычайных обстоятельствах, оправдывающих чрезвычайные действия. Во многом это зависит от уровня вашей моральной интуиции».[219]
Пытки – прекрасная точка отсчета, говорит Фрумкин: если пытка морально оправданна, то, несомненно, прослушивание, видеонаблюдение, снятие отпечатков пальцев и другие современные технологии борьбы с преступностью также оправданны. И конечно, некоторые страны узаконивали пытки как средство борьбы с терроризмом. Израиль, например, использовал меры физического воздействия на подозреваемых в терроризме с целью раскрытия деталей планируемых террористических актов. Но многие люди, правительства и ООН протестовали против использования Израилем разрешенных на государственном уровне пыток. Аргумент очень простой: пытки уничтожают моральное доверие к тому, кто их использует. Недавно Верховный суд Израиля вынес определение, что пытки являются неприемлемыми по израильским законам, возможно, положив конец этой практике в Израиле.