Но я там всегда ранил пальцы на ногах. Постоянно.
Робот сказал:
- Встань тут, Уолли. Рядом со мной.
Он поднял руки и сделал медленный жест.
В животе у меня все замерло - мы медленно поднялись в воздух, а с нами вместе и кусок бетонной площадки космопорта.
- Эй!
- Стой спокойно, Уолли.
Мы поднимались все выше и выше, а из бетона под нами вдруг стали появляться какие-то антенны, гигантские радиотелескопы, такие еще бывают на телебашнях.
Я прошептал:
- Сезам, откройся. - Откуда это я взял? Из каких-то комиксов?
Мы остановились, и тут неожиданно в бетонной площадке открылся люк. Робот позвал меня за собой:
- Пойдем?
- Что это?
- Информационный центр космопорта и межзвездный центр связи.
- Ого. - Я обомлел.
Когда мы спустились, внизу оказался большой зал, похожий на центральный диспетчерский зал любого аэропорта, - с такими же наклонными окнами и экранами радаров. Множество мерцающих огней. Красные, зеленые, голубые, желтые - все цвета радуги.
Робот помахал пальцами в сторону огней, и наружные антенны со стоном закружились в разные стороны, закивали огромному зеленому небосводу.
- Что ты собираешься делать? Ты вызываешь Землю?
Робот уставился на меня своими пустыми черными глазами:
- Нет, Уолли. Я могу вызывать только станции с такими же системами межзвездной связи, как эта.
- Ага. Значит…
Он ответил:
- Я должен выяснить, что произошло, Уолли, только после этого я смогу придумать, что следует делать, если вообще что-либо можно сделать. - Мне стало не по себе, а робот продолжал: - Это займет какое-то время. Ты ведь сможешь сам добраться отсюда до музея?
- Ну да, конечно. - Неужели робот считает меня таким идиотом? Наверное, да. Не так уж много людей попадает на автоматический космический зонд, а потом теряется на заброшенной планете.
- Я сам разыщу тебя, когда подоспеет время ужинать. Вон в том лифте-клетке ты сможешь опуститься на поверхность. - Сказав это, робот отвернулся и снова принялся что-то делать с разноцветными огоньками, а огромные антенны при этом скрипели и раскачивались в разные стороны.
Какое-то время я в полной растерянности стоял и наблюдал за ним. Чего же мне надо? Действительно ли я хочу вернуться домой, к той обыденной, незаметной жизни, которая вряд ли хоть капельку изменится в будущем? А что если Империя вовсе не Затерянная? Что если тарелки снова вернутся, и на этот раз в них будут живые существа? Что если жизнь снова забьет тут ключом?
Ведь, возможно, меня ждут настоящие приключения.
В конце концов я залез в лифт и спустился вниз, думая о том, чем буду теперь заниматься.
"Займет какое-то время", - сказал робот, но он явно переоценил свои возможности. Прошло два, три, четыре дня, и я уже отчаялся: перестал ходить в космопорт и наблюдать за раскачивающимися антеннами и мигающими разноцветными огнями, которые отражались в слегка раскосых глазах робота, немного напоминавших защитные очки.
Солнцезащитные очки.
А что за очками, приятель?
Робот готовил мне завтрак и что-нибудь на ланч, а потом уходил, и я на весь день оставался один. Так муж уходит на работу, а жена остается дома.
Помню, мать всегда орала по этому поводу, еще до разрыва с отцом. Отец возвращался после работы такой усталый, что был способен только поужинать и плюхнуться перед телевизором, а мать постоянно его подзуживала: "Я тут сижу целый день, постоянно перед глазами одни и те же четыре стены, черт бы их побрал. Мне тоже хочется куда-нибудь сходить, хоть изредка!"
А отец смотрел на нее мутными глазами, лежа в трусах на диване, и отвечал: "Я устал".
Тогда в глазах у матери вспыхивали красные огоньки. "Устал? Ну, попозже ночью ты уже не так чувствуешь усталость, уж я-то знаю".
"Сучка".
Теперь, когда отца с нами не было, мать сама работала и тоже возвращалась домой уставшая. Мы в основном питались макаронами с сыром. Макароны с сыром и мясным хлебцем. Я часто задумывался, вспоминает ли мать отца, думает ли о том, как он уставал, и что она чувствует теперь сама.
На пятый день уже стемнело, а робот все не возвращался. Я успел проголодаться и начинал беспокоиться, как обычно беспокоилась мать, когда отец позже обычного приходил домой с работы - на автостраде 113-1 часто бывали пробки. Может, сходить в космопорт и посмотреть, что там такое? А если робота там нет? А если начнется дождь?
Но тут открылась дверь, и появился робот. Он шел медленнее обычного.
- Извини, я задержался. Сейчас приготовлю тебе ужин.
Я прошел вслед за ним на кухню; он нажал на голубую кнопку над желобом - так обычно он начинал процесс приготовления мяса и молока для меня, - но сегодня он казался очень уставшим.
- С тобой все в порядке?
Он выложил мясо на тарелку и произнес:
- Непросто овладеть этой органической формой. Мне понадобилось еще усовершенствовать себя с физиологической точки зрения. - Тут он вытащил из желоба вторую тарелку с дымящимся куском мяса, точно такую же, как первая, а потом и две кружки прохладного желтоватого молока. - Теперь есть будем вместе.
Мы устроились на полу в гостиной. Первым начал есть я. Робот рукой взял кусок мяса и долго крутил его, словно был озадачен.
"Кусок меня", - подумал я и спросил:
- Что-то не так?
Робот взглянул на меня и ответил:
- У меня есть некоторые предрассудки: не могу есть то, что выглядит как кусок живого существа.
- Оно же синтетическое.
- Когда я был настоящим роботом, я это знал. Но органическому процессору с этим труднее справиться.
- Слушай, если даже я спокойно поедаю свою плоть, то почему это волнует тебя?
- Верно. - Робот сунул кусок мяса Уолли в рот и принялся жевать. Я даже мурашками покрылся.
После мяса было мороженое, теперь оно уже стало намного слаще и даже походило на то самое, ванильное, о котором я так мечтал. Робот попробовал его и сказал:
- Вот это нормально. Может, в следующий раз мне удастся его усовершенствовать, ведь теперь я понимаю, каким оно должно быть.
Но он почти ничего не съел и поставил тарелку на пол.
Я протянул руку и спросил, так и не дотронувшись до его руки:
- Скажи, в чем дело.