– Хорошо сражаешься, – признала Аштирра. – Красиво. Они даже не поняли, что ты с ними играл, пока всё не закончилось.

Раштау обучал Аштирру основам владения различными видами оружия. В их эпоху даже для величайших из жрецов надеяться только на Всплески было непозволительной роскошью. Отец шутил, что она должна знать, с какой стороны держать меч, чтоб не поранить ни себя, ни товарища, но к обучению подходил серьёзно, как и всегда. Потому Аштирра могла оценить искусство Брэмстона в полной мере. Бой, устроенный им, больше походил на представление, но в его умениях не оставалось сомнений.

– Смею заверить, всех моих навыков ты пока не видела, – рэмеи усмехнулся. – Хотя настоящий бой – дело грязное, ничуть не зрелищное.

Они наконец оказались на одной из людных улиц. Оглядевшись по сторонам, девушка поняла, что места ей знакомы. Переулками Брэмстон сократил путь, но куда он вёл её?

– Ты, выходит, хорошо знаком с командиром городской стражи. Почему же не задержался всё объяснить? Вдруг теперь Самир представит ситуацию в выгодном для себя свете?

– Было б там что объяснять – всё очевидно, – беспечно отмахнулся менестрель. – К тому же Фанис в расспросах парень дотошный, а я и так уже задержался с тобой. Дела ведь не ждут.

– Я не просила задерживаться! – возмутилась Аштирра. – И вообще тебя туда не звала.

– Но ведь рада же, что я заглянул, да?

Злиться на Брэмстона долго было совершенно невозможно. Его улыбка буквально обезоруживала, хотя, конечно, жрица ни за что бы не подала виду.

– Спасибо за помощь, правда, – помедлив, сказала девушка.

– К твоим услугам, – повторил менестрель. – А вот и моё заведение! И клянусь, если оно ещё не лучшее в городе – я сделаю его таковым.

Два громилы, дежуривших у входа, по-свойски кивнули обоим рэмеи. Аштирра приоткрыла рот от удивления – они стояли у входа в таверну, знакомую ей с детства.

– Добро пожаловать в мои владения, госпожа жрица, – Брэмстон учтиво открыл перед ней дверь.

– Да ты шутишь!

– Отчего же? – улыбнулся рэмеи. – Ребята вот не дадут соврать.

Громилы понимающе ухмыльнулись друг другу, и менестрель хлопнул одного из них по плечу.

– Но… ведь «Гавань» принадлежала госпоже Мейве, сколько я себя помню. Или, – жрица не удержалась от ехидного замечания, – ей ты тоже пригрозил перебить всю посуду?

– Таким госпожу Мейву не проймёшь, – фыркнул Брэмстон. – Заставила бы заплатить втридорога и, уж поверь, вытрясла бы всё до последней монетки. Но нет, дело совсем не в этом.

– А в чём?

– Мы пришли к взаимовыгодному соглашению. «Гавань» давненько мне приглянулась, а госпожа давно присмотрела себе прекрасный домик с садом в верхнем городе… – он понизил голос. – Не каждый день удаётся выгодно купить трактир у бывшей пиратки, знаешь ли.

Охранники заведения старательно маскировали смех под приступ кашля, неожиданно скрутивший обоих.

Аштирра недоверчиво хмыкнула и, уже переступая порог, бросила:

– Скорее уж Апет-Сут поднимется из гробницы песков, чем кто-то заключит с тобой сделку, по крайней мере в здравом уме. Ты же ни минуты не можешь быть серьёзным!

Из мягкого полумрака таверны раздался низкий женский смех, а потом родной хрипловатый голос возразил:

– Позволю себе не согласиться. На остроту разума я не жалуюсь, но с Брэмстоном мы знакомы не первый год, и дела ведутся исправно.

– Хоть и не без приключений, – весело добавил женский голос.

– Пап! Тётушка Эймер! – девушка поспешила к ним.

Ставни в таверне были прикрыты, чтобы сохранить прохладу в знойный день. Посетителей не было – Аштирра даже удивилась такому необычному явлению. В «Гавани» чаще всего было не протолкнуться, вне зависимости от времени дня и ночи. А сейчас не пустовал лишь единственный стол, за которым как раз расположились отец и тётушка.

Эймер, хрупкая смуглая женщина средних лет, как всегда, являла собой образец грации и изящества. Чёрные волосы убраны в безупречный высокий пучок, шею украшал тяжёлый амулет с крупным сапфиром – в тон индиговым с серебряным шитьём одеяниям. Изящные тонкие руки унизывали кольца и браслеты. Но впечатление хрупкости и деликатность, с которой она общалась, были обманчивы: Эймер держала в своём маленьком кулачке всю гильдию чародеев Сияющего и окрестностей.

При виде Аштирры она нежно улыбнулась, хотя в глазах тенью промелькнула тревога.

– Что там у вас случилось? – спросила она.

Раштау поднялся навстречу дочери, но его улыбка тотчас же угасла. Аштирра знала такой его взгляд – тёмно-синие глаза словно дымкой заволокло. Умелыми движениями он ощупал её голову, весьма ощутимо ткнул под рёбра, убеждаясь, что не было ни перелома, ни трещин. Потом, не дожидаясь возражений, извлёк откуда-то один из своих многочисленных бутыльков и сунул в зубы девушки. Это снадобье она знала – горькое, отдающее запахом фекалий песчаных кошек. Зато в голове прояснилось, а боль поутихла.

Брэмстон в это время уже рассказывал свою версию событий, а заодно показывал в лицах. Аштирра не удержалась от смеха, до того выходило похоже и вместе с тем забавно. Заговорившись, менестрель плюхнулся на лавку рядом с Эймер, разве что ноги на стол не закинул. Чародейка кашлянула, грациозно подобрав полы одежд. Рэмеи чуть подался вперёд, одарив её той же обезоруживающей улыбкой, которую до этого адресовал Аштирре, – мол, разве можно на меня сердиться?

– Со мной не сработает, Искатель, – бесстрастно проговорила чародейка.

– Какая жалость, – вздохнул Брэмстон.

В отличие от Аштирры, Раштау история не повеселила – его взгляд сделался холоднее, а лицо обрело привычную суровость. Заметив перемену в настроении, менестрель хлопнул по столу:

– Да ты не серчай, господин Пламенный Хлыст, старина Самир получил по заслугам! Разве же я позволил бы кому-то обидеть твою дочь?

– Ненависть иных людей точно яд. Будь там я, он бы и слова сказать не посмел, не то что псов своих натравить, – голос жреца звучал совершенно спокойно, но не по себе стало всем.

Брэмстон выразительно поёжился и повёл плечами.

– Ух, оторопь берёт. Хорошо, что я не Самир!

– Сходишь со мной в эту лавку позже, – сухо сказал Раштау.

– Да он же при виде тебя сразу к предкам отправится…

– Такой участи я ему не подарю.

– Аши, позволь поинтересоваться, а какова судьба того зеркала? – вмешалась Эймер, развеяв напряжение.

– Осталось в лавке, – вздохнула жрица, садясь рядом с отцом. – С веточками такими эльфийскими, изящными, как в твоих иллюзиях… – Эймер переглянулась с Раштау, но девушка решительно отрезала: – Раз уж хозяин у него такой – хорошо, что не купила.

– Мне казалось, я уже дарила тебе зеркало, – задумчиво протянула чародейка, косясь на жреца.

Раштау, ничуть не смущаясь, допил остатки своего пива. Брэмстон кликнул подавальщицу. Дверь, ведущая, как знала Аштирра, в кухню и погреб, открылась, словно стоявшие за ней девушки только того и ждали. Две симпатичные подавальщицы, призывно покачивая бёдрами, принесли подносы с новыми кружками, полными прохладного пенного напитка. Они явно старались привлечь внимание менестреля – пытаться произвести впечатление на Раштау было бесполезно, это они понимали.

Брэмстон сам подхватил кружки и расставил перед гостями, да и себя не обидел – сразу же шумно отхлебнул.

– Мм, не подвели с поставками! Хоть перед командиром стражи будет не стыдно.

– Он сегодня тоже придёт? – улыбнулась Эймер. – Ничуть не удивлена. С кем тебе только не доводилось свести знакомство.

– Особенности ремесла.

– А я ещё помню того мальчишку с не самой завидной судьбой, которого нашёл один мой знакомый жрец, – чародейка чуть склонила голову. – Такие таланты стоило разглядеть.

– Ну, не будем старое вспоминать – теперь-то я без пяти минут самый знаменитый рэмеи в Сияющем, – ухмыльнулся Брэмстон. – За ваше участие в лучшей сделке моей жизни!

– В каком смысле? – удивилась Аштирра, пригубив лёгкого прохладного пива.