— Я убил Горация Слизнорта, — ответил Снейп. — Лорд наказал меня за самоуправство.

— Мы с тобой договаривались — ты спасаешь только тех, кого можешь спасти без риска раскрыться, — напомнил ему Альбус.

— Поверьте, Альбус, — начал Снейп, — это был особый случай. Но главное другое — я добыл у Горация воспоминание!

— И какое же воспоминание ты оценил так высоко?

— Лучше я Вам всё покажу, — начал Снейп. — Как я встретил Горация, что и как я добыл. Я уже видел воспоминание — оно стоит многого. Мне нужен Омут Памяти.

Снейп достал из кармана с расширением пространства баночку с зельем Равновесия. Это зелье позволяет вестибулярному аппарату работать при практически любых нагрузках. Но у него есть и другое свойство — помещенный в него объект будет всегда находиться в середине объёма зелья Равновесия. Из этой баночки Северус извлёк крошечный флакончик с воспоминанием.

Мог ли Волан-де-Морт такое пропустить мимо себя? Возможно, вряд ли он опускается до обыска всех своих прислужников. Тем более такой сюрприз надо искать специально, предварительно залезть в карман с расширением пространства.

Его Чары показывали — воспоминание подлинное и принадлежит Горацию.

Что отличает Альбуса Дамблдора от Аластора Грюма? Альбус не кричит о постоянной бдительности.

Он был уверен — Снейп ему не противник, даже если директор забудет палочку. Тем более здесь — в его твердыне, в Хогвартсе, в кабинете, который укреплён лучше его дома, где по его зову на врага опустятся заранее заготовленные заклинания и оживут все скульптуры и мебель в замке. Но он не расслаблялся, даже не смотря на нынешнее состояние Снейпа.

Он следил за движениями палочки Снейпа, проводил беспалочковую легилименцию, проверил, есть ли в воспоминаниях Снейпа или на флаконах яд. Естественно, он предоставил Снейпу «гостевой Омут Памяти» — его личный лежит в сейфе, о нём вообще никто не знает, даже Минерва.

— Только после тебя, Северус, — сказал он, наблюдая как Снейп ныряет в Омут Памяти.

Проверив Снейпа, его палочку и одежду, а также убедившись, что в кабинете и рядом нет никого, он последовал за Северусом.

За свою долгую жизнь Альбус повидал всякого. Жертвоприношений от идиотов, что вызывали Дьявола или Бога. Попыток не умирать, убивая других. Одно время он думал, что Геллерта в период с 1933 по 1945 год не переплюнуть. Это просто дно.

Потом свой путь начал Том Реддл. И он был уверен — дно достигнуто. Реддл пытал с большей фантазией и безумием, и в отличие от Геллерта даже не пытался прикрыться тем, что он хочет достигнуть каких-то созидательных целей.

Но вот это… Бедняга Гораций. «Скульптура плоти» сама по себе вещь крайне болезненная, а уж при превращении в что-то, столь отличное от исходной формы… Не будем о грустном.

А вот и теперь настал черёд того самого воспоминания Горация — разговор Тома с Горацием, который он давно и безуспешно пытался добыть.

Живой, сильно помолодевший Слизнорт с густыми, блестящими соломенными волосами и светло-рыжими усами снова сидел в уютном кресле с высокой спинкой, ноги его покоились на бархатном пуфике, в одной руке он держал винный бокальчик, другой перебирал в коробке засахаренные дольки ананаса. Да, Альбус постарается запомнить Горация именно таким, а не искорёженной корягой.

Вокруг сидело с полдюжины мальчиков и среди них Том Реддл, на пальце которого поблескивало золотое кольцо с черным камнем. Забавная копия Воскрешающего Камня.

Дамблдор стоял рядом с призрачным Снейпом.

Том Реддл спросил: — Сэр, а правда ли, что профессор Вилкост уходит в отставку?

— Том, Том, если бы я и знал это, то был бы не вправе сказать вам, — ответил Слизнорт, укоризненно поводя покрытым сахарными крошками пальцем, хоть одновременно и подмигивая.

А ведь интересно, как Том узнал это? Неужели в 16 лет он был достаточно сильным легилиментом, чтобы незаметно проводить беспалочковую легилименцию взрослых, неслабых магов? Такой талант и в никуда…

— Должен признаться, я был бы не прочь выяснить, откуда вы черпаете ваши сведения, юноша; вам известно больше, чем половине преподавателей. — Реддл улыбнулся, остальные мальчики рассмеялись, бросая на него восхищенные взгляды.

— Что до вашей сверхъестественной способности узнавать то, чего вам знать не положено, равно как и до осмотрительной лести, с коей вы обращаетесь к людям, от которых многое зависит… Кстати, спасибо за ананасы, вы совершенно правы, это мое любимое… - Несколько мальчиков захихикали снова. — …лакомство. С уверенностью предрекаю вам, что лет через двадцать вы подниметесь до поста министра магии.

А ведь у Тома были шансы стать Министром Магии в тридцать шесть лет. Вместо этого через двадцать лет он уже вернулся из своих странствий и начал последние приготовления к войне.

— Через пятнадцать, если так и будете присылать мне ананасы. У меня в Министерстве великолепные связи. — Том Реддл лишь улыбнулся, остальные мальчики загоготали.

Альбус отметил, что Том, далеко не самый старший и уж тем более не самый богатый или родовитый в их компании, тем не менее почитается ими за главного.

— Не думаю, что политика — мое предназначение, сэр, — сказал Реддл, когда утих смех.

Политика — не твоё, а вот убийства и пытки – да.

— Прежде всего, мое происхождение не из тех, какое необходимо для подобной деятельности. - Двое мальчиков из его окружения обменялись самодовольными ухмылками.

Альбус не сомневался, что тем обоим пришла в голову распространенная в их кругу шуточка, явно относящаяся к тому, о чем они знали или догадывались — к наличию у их предводителя прославленного предка.

Один из этих мальчиков в розыске, как Пожиратель Смерти. Второй, Розье, мёртв. И хотя все уверены — его с особой жесткостью убили враги Тёмного Лорда, Альбус готов поклясться, эта смерть - результат внутренних разборок Пожирателей. Хотя клясться бесполезно — ты либо дурак и слабак, и тогда из тебя можно всё вытянуть сывороткой правды и легилименцией, либо ты убил десяток человек и сможешь соврать всё что угодно, включая то, что ты мессия и никогда ни разу за свою жизнь не ел и не дышал.

— Глупости, — коротко отозвался Слизнорт, — яснее ясного, что вы, с вашими-то способностями, происходите из славного рода волшебников. Нет, вы далеко пойдете, Том, я в своих учениках никогда еще не ошибался.

А ведь мир изменился, в том числе и благодаря ему. Раньше для политической карьеры была очень важна родословная. А теперь, во многом благодаря ему, людей судят не по происхождению, а по делам. Первый магглорождённый английский министр магии тому доказательство.

Маленькие золотые часы, стоявшие на столе Слизнорта, отзвенели одиннадцать. — Батюшки мои, неужто так поздно? — удивился Слизнорт. — Вам лучше идти, юноши, а то наживете неприятности. Лестрейндж, я рассчитываю получить от вас завтра утром письменную работу, иначе мне придется задержать вас в классе. То же относится и к вам, Эйвери. Мальчики гуськом покидали комнату.

Лестрейндж и Эйвери… Паранойя, но надо их проверить.

Он уже проверял Лестрейнджей и Эйвери — чисто. Либо хорошо прячут, либо и правда чисто.

Когда-то у них состоялся неприятный разговор с Грюмом. Тот требовал тащить в допросную всех, кто учился вместе с Томом. Альбус был против, по крайней мере пока не найдут доказательств. Как сказал Грюм: «Когда у тебя появятся доказательства, может стать уже слишком поздно». Может быть, стоит проверить их ещё раз?

Слизнорт выбрался из кресла и перенес пустой бокал на письменный стол. Звук какого-то движения за его спиной заставил Слизнорта обернуться: посреди кабинета так и стоял Реддл.

— Живее, Том. Вы же не хотите, чтобы вас в неположенное время застали вне спальни, вы все-таки староста…

— Сэр, я хотел спросить вас кое о чем. — Так спрашивайте, мой мальчик, спрашивайте…

— Сэр, я хотел бы знать, что вам известно о… о крестражах?

Это он уже всё не раз видел, сейчас вопрос — будет ли продолжение.