Уже третий день подряд она рассматривает этот город через витрину магазина. Ее новая работа, та самая мера наказания (как бы странно это ни звучало).

Ей объяснили, что это новая стратегия, так называемого «Содружества». Государство должно использовать свои ресурсы максимально эффективно. И человеческий ресурс в том числе.

Какой смысл зажать людей за мелкие правонарушения, которые те совершили впервые? Зачем тратиться на их содержание, если их можно использовать, в своих целях? Тем более, время сейчас неспокойное и люди нужны везде.

Это решает вопрос занятости и дает практически бесплатную рабочую силу.

Соф старалась изучить все аспекты работы, но давалось это с трудом. Сегодня ее самый трудный день. Впервые она оказалась у кассы. Под конец рабочего дня сил практически не осталось.

Однако проблема была не в этом. Из городов всё так же запрещено выезжать, поэтому ей вместе с Нат неизвестно, сколько еще придется тесниться в квартире у Саши.

Она стояла за прилавком. Уже поздний вечер, скоро закрываться. Но вдруг через автоматические двери в помещение прошмыгнула тень. Девушка с удивлением выглянула из-за кассы и увидела молодого парня на полу. Он сидел на корточках. Заметив Соф, тут же приставил палец к губам.

— Тщ-щ… — прошептал он.

Девушка лишь с удивлением разглядывала незнакомца. Старые кеды, потрепанное худи, запачканные в чем-то джинсы. А в руке переливался баллончик с краской. Странный посетитель молчаливо посматривал наружу сквозь витрину магазина. Через какое-то время мимо пронеслась пара нацгвардейцев. Они явно преследовали именно этого парня.

— Кажется, они ушли… — проговорила Соф спустя пару неловких минут.

— Да… Спасибо, что не спалили… — Парень встал, подошел поближе к девушке и глядел свысока. Его рост был под два метра.

— Ну, надеюсь, я об этом не пожалею, — она улыбнулась.

— Нет, что вы! Я никого не убивал, если вы об этом. Я занимаюсь уличным артом. Надоели эти дебильные лозунги на каждом заборе…

— Хотите что-то купить?

— Да, пожалуй… — Резким движением он открыл ближайший холодильник и вынул первое, что попалось под руку. Банку колы.

— С вас сорок рублей… — сказала Соф, пикнув банкой о кассу.

Парень мигом достал звенящую мелочь и оплатил.

— А что вы рисуете? — вдруг спросила она.

— Я?.. Всякое. Что на ум придет…

— Ясно.

— Могу показать! Вы до скольки сегодня? — поинтересовался он спустя пару секунд. Будто не сразу решился.

— Я… — она взглянула на часы. Без пяти десять. — А подождите на улице. Рабочий день почти окончен…

И вот они стоят в окружении светодиодного городского освещения. Смотрят на глухую стену пятиэтажки. А на них с полуразрушенной кирпичной поверхности глядит портрет. Виктор Цой.

— Ну вот… Одна из моих работ, — выпрямился парень.

Соф разглядывала рисунок высотой с ее рост. Он появился здесь совсем недавно. Чистый и аккуратный. Цой из прошлого. Невообразимо реалистичный, словно черно-белая фотография.

— Ух ты. Очень красиво… — не отрывая глаз, проговорила она.

— Спасибо… Два часа потратил. Жаль, закрасят…

Соф продолжала разглядывать музыканта. Настоящая звезда молодежи, позднего СССР. Затем в правом углу заметила какие-то штрихи. Словно автограф. Но не совсем. Какая-то эмблема с закрученными буквами.

— А это что значит? — поинтересовалась Соф, указывая пальцем.

— Ты не знаешь? — чуть тише спросил он вместо ответа.

— Нет.

Парень оглянулся по сторонам.

— Странно, но если вкратце, то это что-то вроде революционного движения… — воодушевленно объяснил он, как будто заданный девушкой вопрос был глуп…

— Ясно… — У Соф почему-то резко отпало желание продолжать эту тему.

— Развитие самых разных сфер идет полным ходом. Говорят, итогами последней сделки являются современные методы лечения. Рак и ВИЧ могут быть навсегда побеждены. Акции фармацевтической компании «Med» взлетели после недавней конференции. Они сообщили, что будут вести переговоры…

Дом. Надоедливый телевизор в последнее время смотрят чаще обычного. Нормального интернета как не было, так и нет. Соф еще немного погуляла с тем забавным пареньком. Но десятичасовая смена вытравила все силы. Он проводил ее до дома.

В квартире пахло едой. Скоро ужин.

Она умылась, словно смывая остатки негатива от надоедливых покупателей, и прошла на кухню.

Маленький стол, вокруг которого сидят в ожидании дети и Саша.

— Как дела на работе? — спросила Мария, переворачивая котлеты.

— Ничего такого… — Соф рухнула на свободный стул.

Саша улыбнулся ей, но как-то напуганно. Крутил вилку толстыми пальцами.

— Я сегодня… поговорил со своими знакомыми. В общем, город пока не откроют… — произнес он тихонько.

— Ясно… — Соф не хотелось об этом говорить. Забыться хотя бы на миг. Но он напомнил.

— Зато я кое-что смог узнать…

— Саша! — Мария очутилась рядом с ним. Уже сидела на стуле и накладывала каждому по порции. Всем поровну, но много.

— Что?

— Хватит уже об этом. Она только пришла. Давайте отдохнем.

И он послушал жену. Умолк до конца ужина. Не проронил ни слова, пока всё не доели.

— Соф, мне нужно поговорить с тобой…

Она ожидала этого. Уже привыкла прятаться с Сашей в соседней комнате и в очередной раз выслушивать опасения вперемешку с плохими новостями.

— Что? — отстраненно спросила она.

— В общем… У меня же всё еще знакомые остались. Сослуживцы. Сейчас, конечно, тяжело поддерживать контакт. Тем более с этой гребаной отработкой. Достало уже собирать мусор по улицам вместе с безмозглыми имбецилами… В общем, мне доложили кое-что… Про Никиту узнал. Где он живет… — Саша говорит ей это неуверенно. Но слегка радостно, словно ожидает ее одобрения. Похвалы.

— Да? И где же? — она и вправду оживилась.

— Он в городе.

— И что дальше?

— Я планирую поговорить с ним…

Теплый июльский вечер. Соф наконец смогла отпроситься пораньше. Эта работа угнетает. Весь день на ногах. Суетливые покупатели, вечно чем-то недовольные, так и норовят брызнуть кислым ядом. Целый месяц ей придется батрачить. А плату обещали символическую.

Этот паренек — единственное утешение. Он почти ее не знает, она его — тоже. Соф от этого незнания легче. Он показывает ей свои очередные арты на бетонных и кирпичных стенах. Город хоть и угрюмый, но под вечер, когда наполняется свечением уличных фонарей, становится дружелюбнее. Уютнее. А подозрительные солдатики на каждом шагу затмеваются сумерками. Не бросаются в глаза. Он рассказывает ей о своих выходках. Проводит экскурсии по городским закоулкам. Но иногда тянет какими-то дворами. Чтобы нацгвардейцев лишний раз избежать.

«Оборванец», — приходит ей на ум.

Неумелый бунтарь. Веселый, глупый. Так и норовит рассмешить ее. Хотя она сама-то… Как бы ни старалась, такая же.

Но Соф всегда пыталась держаться города. Хотела вытравить деревню из себя. В универе пришлось.

Легкий влажный ветер. Набережная. Они расхаживали по потрескавшийся бетонной плитке. Шум прибоя. Черная река, в которой отражаются, словно в зеркале, очертания исторических изб и усадеб. Мост, удивляющий своей помпезностью. Отголоски эпохи. Волга.

Они настолько были увлечены общением, что позабыли самое главное.

— А зовут-то тебя как? — спросил парень с улыбкой на лице.

— Соф. А тебя?

— Слава…

Соф рассмеялась. Не от имени, а от того, что никто из них даже не вспомнил задать этот вопрос прежде.

— Я смотрю, ты приезжая. Откуда сама? Раньше я тебя никогда не видел.

— Я уже бывала в этом городе. Но живу в поселке. Далеко отсюда…

— Точно… Сейчас всех из поселков и деревень в города привозят…

Ну вот. Соф пришлось вспомнить, из-за чего она здесь.

— А ты не знаешь почему? — Она решилась продолжить эту неприятную для нее тему. Парню явно что-то известно.

— Ну… Политика у них такая теперь. Прибывшие так говорят делать. Но я-то знаю… Так людей проще контролировать.