— Не начну. Я вам другую историю расскажу. Запомните эти фамилии.
И я перечислил княжеские Рода, которые накопал Олег.
— Возможно, это не все, — предупредил я.
— И что между ними общего? — спросил Шелагин.
— Я предлагаю вам это найти самому, потому что ваш Род в этом же списке, хотя стоит немного особняком. Это первое, что я вам хотел рассказать. И второе. Греков сказал, что у меня три круга. Это неправда. Официально у меня не так давно зарегистрировано пять.
— Скачок на два круг? Это нереально.
— Это оказалось реальным при помощи главы Рода Живетьевых.
— Разве что целительская практика.
— Интересная целительская практика, после которой моему кузену стало намного лучше, а у меня прибавилось два круга.
— На что ты намекаешь? — напрягся он. Неужели слышал про Пиявку?
— Я ни на что не намекаю. Я хочу вам напомнить про обещание никому это не рассказывать, потому что эта информация опасна и для вас, и для меня. Недостающие детали мозаики у меня есть, но я пока не готов их вам передать, потому что не смогу доказать. Теперь давайте перейдем к тому, ради чего вы согласились со мной пойти — к секретам Полигона.
Терминал я вызывать не стал, чтобы уж совсем все секреты не выдавать, но и голосовое управление прекрасно работало. Когда из стены зазвучал голос, Шелагин начал озираться, рассчитывая увидеть динамик, но от этого увлекательного занятия ему пришлось оторваться, когда на нас пошла толпа изнаночных тварей.
Повертеться пришлось хорошо, потому что я сразу запустил третий уровень и добавил тварей по максимуму, но я был уверен, что вдвоем мы справимся. Заруба получилась та еще. Не знаю как Шелагин, а я получил настоящее удовольствие, используя попеременно то оружие, то заклинания.
Добили мы всех, и голос поинтересовался, отправлять ли новую волну, я ответил, что не надо, и спросил Шелагина:
— Ну как, знали вы об этой возможности Полигона?
— Признаться, даже намеков не слышал. А откуда знаешь ты?
— Родовой секрет, — отрезал я.
— Вьюгиных?
— Песцовых. Вьюгины ничем подобным не владеют. Не владела и моя мама.
Он нахмурился, явно не желая говорить о ней, и спросил совсем другое:
— Почему ты это рассказываешь?
— Вы мне не поверите, но я все же скажу. Вы мешаете Живетьевым, и они рассматривают возможность вас устранить.
— Целители? — он недоверчиво усмехнулся. — Эрнесту Арсеньевичу доверяю и я, и мой отец.
— Совершенно напрасно, особенно ваш отец, — намекнул я на роман Живетьева с княгиней.
— Илья, не нужно этой таинственности.
«Не верит он тебе. Расскажи про Живетьева и мазь. Попроси про тебя не говорить».
— Хорошо, больше ни слова не скажу, пока сами не спросите. Просьбу выполните?
— Смотря какую.
— Когда Живетьев захочет узнать об источнике антиожоговой мази, мое имя не должно звучать. Попросите об этом Грекова.
А когда Живетьев спросит, это будет еще одна крупинка на чашку весов в мою пользу. Пока Шелагин мне не верит.
— Ты так уверен, что он захочет узнать?
— Ему задание Арина Ивановна сегодня оставила. — Я ответил и сразу перевел разговор на другое: — Второй круг? С тварями или с людьми?
— Давай с людьми, хотя они тоже бывают теми еще тварями.
Не знаю, поверил ли он мне хоть немного — больше мы не разговаривали, отрабатывали все оплаченное мной время. Когда время вышло, мы оба стали мокрыми, но довольно улыбались. Метку на Шелагина я все же поставил на случай, если он каким-то образом умудрится проговориться, поставив тем самым нас с Олегом под угрозу смерти. И его разговор с Грековым тоже послушаю. На Грекова бы еще поставить — и ведь возможность была да не использовал.
— Спасибо, — сказал Шелагин. — Действительно, удивил. Такой возможности я не знал. Вопрос, откуда знал ты?
— Я вам и без того сказал больше, чем следовало, — буркнул я.
— Это ты про заговор целителей относительно меня? — Он рассмеялся.
Я все же постарался до него достучаться.
— Пока вы верите Живетьевым, вы в опасности. Посмотрите, что стало с теми родами, про которые я вам говорил.
— Договорились, посмотрю, — он усмехнулся, явно не собираясь этого делать. Что ж, моя совесть чиста. — Может, повторим как-нибудь поход на Полигон?
Я помотал головой. Только слухов не хватало, что я часто бываю в обществе княжича. Живетьев тогда точно реализует свои маньяческие наклонности.
Глава 20
Подслушивать разговор Шелагина с Грековым я начал еще в душе, котрый решил принять до ухода отсюда.
— Ни у как? Стоило оно того? — проворчал Греков.
— Стоило, — удивил его Шелагин. — Еще бы понять, как это делать самому.
— Что делать?
— Да уж не оскорблять покойных родственников того, с кем разговариваю. Ты прошелся и по отцу, и по матери Песцова. Леш, это вообще ни в какие рамки. Ты взрослый человек, он пацан, только окончивший школу, а ты его сразу подозреваешь во всех грехах.
— Есть в кого, Саша, есть в кого, — многозначительно протянул Греков.
— Он остался сиротой совсем маленьким. Родители в его воспитании почти не участвовали.
— Да и хрен бы с ним, с этим Песцовым, если бы не непонятная мазь в больнице. Врачи о ней отзываются, как о панацее, а гильдия алхимиков требует найти изготовителя.
— Именно требует? — хмыкнул Шелагин. — Они не оборзели вконец? А ты решил убить сразу двух зайцев и сдать им Песцова?
— Основания были, — уперся Греков. — Во-первых, Рыжов сказал, что по уровню и качеству это либо Песцов, либо его учитель.
— Даже так? А что во-вторых?
— А во-вторых, машина Песцова во время прихода в ожоговое отделение Огонькова находилась недалеко. А вот самого его камеры нигде не срисовали, в магазине он появился позже.
— Ты еще скажи, что он и исцелял вместо Огонькова.
— Это уже перебор, — сконфуженно ответил Греков. — Ты прав, заносит меня.
— Значит так. Всем любопытствующим отвечать, что следы производителя уходят в соседнее княжество. И если о мази спросит Живетьев, ему ответить то же самое, а мне сразу донести.
— А Живетьеву-то зачем?
— Вот и узнаем зачем. Так, напомни-ка мне, что ты знаешь о… — И Шелагин произнес одну из тех фамилий, что я ему называл.
Кажется, начало положено, и если Греков сработает нормально, у меня могут появиться союзники.
— Соседнее княжество, — чуть удивленно ответил Греков. — Князь передал его под управление империи, сохранив некоторое количество привилегий для семьи.
— Причину не знаешь?
— Слухи ходили, что реликвия не признала, но это именно что на уровне слухов, потому что княжеских детей после рождения, как ты помнишь, проверяет целитель именно на княжескую кровь.
— Кто там целитель был?
Все-таки не пропустил мои слова между ушей. Узнает правду — задумается о том, что врут в этой истории именно целители.
— Ну ты и спросил… Это столько лет назад было… Узнать?
— Узнай, но так, чтобы интерес был не явным.
— Поучи еще. По всем приближенным сделаю запрос. Слушай, а все же, что тебе Песцов показал?
— Леш, я ж клятву дал. Но реально неожиданно и очень полезно. Жаль, сам не могу воспользоваться: непонятно, что делать.
— Купи у него секрет? — предложил Греков.
— Не продаст. Такие вещи за деньги не отдают.
— Купи за вещи Древних. Пацан ими реально увлекается. Всякую фигню скупает, как только деньги появляются.
— Думаешь, на артефакты купится?
— Вот артефакты он как раз не покупает. Монеты, кирпичи и, вон недавно, пару ящиков Древних купил. Причем ящик-то — штуковина бесполезная, а стоит как полноценный артефакт. Думаю, он знает что-то, чего не знаем мы, — неожиданно заключил Греков. — Причем именно о той цивилизации. Полигон это подтверждает.
Заключение было неприятным, хотя и верным. Не подозревал, что Греков за мной присматривает настолько плотно. Отследить покупки в сети просто, но я стазисные лари покупал за наличку. Значит, информация из магазина утекла.