Она грузно спустилась с возвышения и поковыляла к двери. Именно поковыляла: ее туфли были на высоченных каблучищах, наверное, чтобы добавить роста. Но держалась на каблуках Северигина не слишком уверенно, поэтому двигалась на полусогнутых ногах. Подозреваю, что при этом она казалась ниже, чем если бы она выбрала обувь без каблука или на каблуке невысоком. Но это не мешало этой особе чувствовать себя королевой красоты. Шла она с горделивым видом ничего вокруг не замечающего человека. Еще бы, жизнь удалась: день только начался, а уже удалось начислить штрафной балл.
Следующей лекцией были Основы ботаники, и она проводилась в этой же аудитории. Преподавательница, Эльза Эдуардовна Штраубе, была уже не просто в возрасте, а в очень солидном возрасте. Этакая довольная жизнью бабуля с головой, похожей на одуванчик из-за коротких, пушистых и абсолютно белых волос. Изъяснялась она громко, понятно и очень увлеченно. Практически все, что она говорила, я уже знал, но слушать все равно было интересно, да и знания получали дополнительную глубину, какой не бывает при впитывании модулем. Про нее Елизавета Николаевна никаких предупреждений не делала, но я и сам после общения с Ариной Ивановной подсознательно не доверял облику милой старушки. Это сейчас она щебечет как престарелый жаворонок, а на экзамене зарычит как полная сил опытная овчарка.
Не отметить, что это грамотный специалист, не смог даже Песец.
«Акценты она правильные делает на взаимозаменяемости сырья, — заметил он. — Это очень важно на самом деле. Потому что некоторые близкие растения для замены не подходят. Нужно четко разбираться. И купить справочник. Он тебе точно понадобится».
Так же думала и Эльза Эдуардовна, потому что закончила лекцию словами о необходимости иметь такой справочник в постоянном доступе. Причем посоветовала конкретных авторов и отдала предпочтение электронному изданию, потому что там куда проще найти нужное. На этой позитивной ноте она попрощалась и ушла, а мы разбрелись уже по разным аудиториям, потому что больше на сегодня общих лекций для групп не было. Нашей предстояло постигать основы экономики, на которых мы бодренько порешали предложенные преподавателем задачки, заодно присматриваясь друг к другу и запоминая имена.
Фурсова вела себя довольно отстраненно-высокомерно, но это могло быть следствием незнакомой компании, в которой себя нормально чувствовал только Шмаков, вот он почти не закрывал рот, сыпля одну шутку за другой. В отличие от Северигиной, Скоблов, который вел это занятие, был сам не против пошутить и не считал ни себя слишком важной персоной, ни свой предмет — жизненно необходимым для занятия алхимией. Задание, которое он нам отправил по сети для самостоятельного решения к следующему практикуму, было несложным и не должно занять много времени.
— Ребят, — выступил сразу после окончания занятия Шмаков, — не разбегаемся. Давайте где-нибудь посидим, познакомимся? Нам учиться вместе несколько лет.
— Нам еще старосту выбрать надо, — напомнила Яна Мацийовская, жизнерадостная брюнетка.
— Кто сказал, тот и вызвался, — быстро выпалил Шмаков. — Яночка, ты будешь идеальной старостой, я уверен.
— Я не вызывалась, — попыталась она упереться.
— Все равно больше желающих нет.
— Я не желаю. Я просто напомнила, потому что, если не выберем, назначат в деканате.
— Знаем мы, как они назначают, — недовольно сказал Шмаков. — Кто за Яну? — И не дожидаясь никакой реакции с нашей стороны, быстро бросил: — Видишь, единогласно все за тебя. Этот вопрос мы закрыли. Но вопрос с посидеть где-нибудь в кафе открыт.
Яна растерянно молчала, но было видно, что она не очень-то и возражала против такого поворота. Других желающих точно не было, а она девушка ответственная, должна справиться.
— Это в город ехать надо, — манерно протянула Фурсова. Машкой ее нельзя было назвать при всем желании, только Марией и только — на расстоянии. Идти в одно кафе с ней в принципе не стоило. — Здесь ничего приличного нет.
Это в самом деле было так, потому что столовая при академии была достаточно нормальной, чтобы не искать другие места питания, поэтому все заведения в этой части города, гордо именующиеся кафе, на самом деле были забегаловками самого низкого пошиба.
— В город ехать и обратно — по времени ого-го выходит, — недовольно заметил Шмаков.
— Может, лучше у кого посидим? — предложила та же Фурсова. — Есть здесь у кого свое жилье? У меня съемное, по договору никого водить не могу.
Кажется, она плавно подводила к тому, что всех должен пригласить я, а заодно показать, что же находится за нашим туманом. Это надо было сразу пресекать. Но говорить, что у меня ничего нет, было нельзя: правда выяснится быстро и репутации мне это не прибавит.
— У нас свое, но участок в таком виде, что никого пригласить не могу — негде размещать.
— Да ладно, — сразу уцепился за меня Шмаков. — Мы в любых условиях согласны посидеть, правда, ребят?
— Конечно. — Фурсова даже улыбнулась. Хищно так, как волчица, загоняющая жертву на того, кто работает с ней в паре. — Мы очень неприхотливы.
— Не, ребят, я пас. Я не могу гарантировать, что с вами ничего не случится, — отрезал я. — Дядя мне строго-настрого запретил приглашать кого-либо, пока стройка не будет закончена. Давайте рассмотрим другие варианты.
— Да какие другие? — возмутился Шмаков. — Нет у нас других. Или еще у кого есть свое жилье?
Свое жилье оказалось у нашей старосты, но, чтобы туда добраться, пришлось бы ехать через весь город, потому что семья у нее была алхимической, а они свои дома выносили за пределы города.
— Илюх, так что все. Идем к тебе без вариантов, — радостно сообщил Шмаков.
Я не помнил его в списке связанных с Живетьевыми родов, но создавалось впечатление, что он работает в паре с Фурсовой. Мне даже показалось, что они обменялись быстрыми взглядами. Если я окажусь прав, учеба тут превратится в тот еще квест.
— Я терпеть не могу, когда меня называют Илюхой, — резко бросил я. — И я уже сказал нет. Ищите другое место. У нас опасно.
— Давай мы одним глазком глянем и решим, опасно нам или нет, — настаивал Шмаков.
— Давай ты не будешь больше ко мне приставать с этой идеей, — отбрил я его. — Я тебе не стеснительная девица, чье нет означает на самом деле «да, но только подольше попроси». У нас в данный момент нет возможности принимать гостей. Участок с магической аномалией, которая может в любой момент опять долбануть. Так что только еще раз повторю: нет. В конце концов, мы можем посидеть в любой открытой аудитории, чтобы познакомиться поближе.
— Не компанейский ты тип, — обиженно сказал Шмаков. — Было бы у меня свое жилье, я бы точно всех к себе позвал и посидели бы нормально. С пивом или чем покрепче.
— У тебя в договоре аренды тоже пункт о недопустимости гостей? — поинтересовался я.
— У меня комната маленькая, все не влезем, — вывернулся он.
— То есть ты можешь только болтать, — бросил я, подозревая, что наживаю себе врага.
— Мальчики, не ссорьтесь, — вмешалась Яна, наверное, чувствуя себя уже в статусе старосты.
— Да мы еще не начинали, — неприязненно глядя на меня, сказал Шмаков, — хотя мне уже хочется кому-то набить морду.
— Вот и познакомились, — хихикнула третья девушка из нашей группы, Уфимцева Анастасия. — Кажется, больше нет необходимости куда-то идти. Поссорились уже тут.
— Да я просто не понимаю. У парня огромный участок, а он жлобится нас позвать на шашлыки.
Шмаков старательно пытался противопоставить меня остальной группе. Интрига была шита белыми нитками, но могла и сработать. Ровно до тех пор, пока он не столкнется еще с кем-нибудь. Но я предпочту быть плохо воспитанным и недружелюбным, чем мертвым, что обязательно случится, стоит кому-нибудь сунуть нос на наш участок.
— А не охамел ли ты вконец, Шмаков? — не удержался я. — Сам к себе приглашать жмотишься, а от меня шашлыки требуешь, хотя я ясно сказал, что компанию мне размещать негде. А и было бы где, тебя бы я точно не позвал.