И схватив кусок мыла ароматом розовой воды, добавила, обращаясь к брату:
— Николя, смотри какая прелесть
Князь подозвал распорядителя, который снова застыл, глядя на витраж и наклонившись к нему, обманчиво доверительным тоном сказал:
— Любезный, я бы на вашем месте срочным образом согласовал перемещение разгромленных, по вашему недосмотру стендов, на другое, более доступное для посетителей выставки место.
Распорядитель снова подозрительно взглянул на Ирэн и наконец-то нашёл в себе смелость задать вопрос, указав на витраж:
— Госпожа баронесса, а откуда такая красота?
Ирина посмотрела на распорядителя и вместо ответа повторила:
— Отправляйте запрос в коллегию, мне срочно нужно новое место.
Распорядитель начал мямлить, что место имеется, потому как один из заявленных ранее производителей не приехал
Ирина сразу же приказала отвести и показать. Князь и княжна Обуховы присоединились, и они все вместе направились к выходу из «кладовки».
На выходе в коридор услышали громкий голос, который спрашивал:
— Я вас спрашиваю, где баронесса Виленская?
Вышли в коридор и увидели графа Забела, который буквально тряс несчастного служащего Манежа, который может и пытался что-то сказать, но поскольку находился в «подвешенном» положении, да ещё и натянутый сюртук сдавил ему горло, то сделать это не представлялось возможным. Он судорожно пытался хотя бы вдохнуть.
Забела оглянулся, увидел выходящих из кладовки и совершенно возмутительным образом, как будто они здесь были только вдвоём с возгласом:
— Ирэн, наконец-то
Схватил Ирэн и закружил. Ирина даже возмутиться не успела. И в этот момент раздалось звонкое:
— Мама
Забела выпустил Ирину из объятий, она обернулась, увидела бегущего к ней сына и возмущённое лицо барона Виленского.
***
Дом в Столешниковом переулке
Чарльз Уитворт, который никого и никогда не боялся, напротив сам наводил ужас на всех, стоял и не понимал, как избавиться от безотчётного страха, овладевающего им каждый раз, когда ему приходилось встречаться с этим человеком.
Человек всегда приходил в маске. В страшной маске застывшего с вечной улыбкой на лице мертвеца. Господин Уитворт знал только его голос, глухой с нотками скрипучего железа. Как будто однажды этому человеку пришлось очень громко кричать и теперь связки его работали недостаточно, чтобы издавать чистый звук.
— Значит провал? Очередной провал ваших агентов, —человек говорил таким тоном, что было понятно, что он не просто не доволен, он в ярости.
Всего то требовалось по-тихому вывезти мальчишку. А что устроил ваш агент?
Уитворт молчал, понимая, что у него нет аргументов и оправданий. Провал действительно вышел громким, учитывая, что в приюте ещё оказался барон Виленский, а все знают, что он друг императора, который пользуется его неограниченным доверием. Среди его друзей граф Шувалов, граф Забела, все они безгранично преданы императору и если он или его друзья начнут «копать», то наверняка выйдут на Уитворта.
Тем более, что супруга наместника жива, а она видела агента, да и мальчишка тоже мог её видеть. Хорошо, что не все засветились, но приют, да и монастырь стал ненадёжным местом, его теперь точно будут проверять.
— Агента убрать, активируйте следующую схему
Уитворт кивнул, потом сообразил, что человек сидит к нему спиной в кресле, развёрнутом к камину, и сказал вслух:
— Завтра на мануфактурной выставке начнём.
Глава 8.
Расположение Каспийского корпуса Стоглавой империи на границе с Ханиданом.
Третий день Якоб Морозов боролся за жизнь молодого Дадиани. В конце концов ему удалось вырвать грузинского князя из рук костлявой старухи. Два раза в день Морозов с помощью Али-Мирзы мыл парня чудо-мылом «лопатинкой» и на третье утро князь попросил еды.
Люди в лагере продолжали умирать, известий от Шувалова пока не было. Шейх Али-Мирза хотел отправить своих людей к отцу, чтобы рассказать, что происходит, но Морозов не позволил.
Мирный договор заключён, — думал Морозов, — но неизвестно, какая будет реакция, если станет известно, что здесь не Каспийский корпус, который всегда держал в страхе врагов империи, а армия мертвецов.
Да и Шувалов вряд ли одобрит такую открытость.
Конечно, наследник Фетх Али-Шаха показал себя настоящим солдатом, который не боится ни смерти, ни болезни, ни грязи. С его помощью Морозову удалось организовать очистку лагеря, мертвецов отпевали и сжигали, чтобы не заражать землю. Больных отделяли от здоровых, легко заболевших старались вылечить.
Порошок показал себя даже ещё лучше, чем мыло. Но его, как и мыла было очень и очень мало.
В близлежащих деревнях ситуация была не лучше и поэтому начались проблемы с продовольствием. Надо было что-то решать.
Морозов не спал всю ночь и принял решение, что, если ответа из столицы не будет завтра с утра, он согласится на предложение Али-Мирзы и попросит помощи у Фетх Али-шаха.
***
Москов. Кремль.
Граф Александр Иванович Шувалов спешил на доклад к императору. На душе у главы тайной службы было погано. Он чувствовал, что не управляет ситуацией. Когда и как всё вышло из-под контроля? Кто стоит за всеми провокациями и диверсиями?
Они проверили всех шпионов Бротты, которые в данный момент находились в Стоглавой, вскрыли не одну сеть их осведомителей. Шувалов сам был потрясён насколько глубоко вражеские шпионы смогли проникнуть в ряды имперской разведки.
В основном слабым звеном оказались либо самые старые, либо самые молодые.
Несколько стариков, обиженных нововведениями молодого императора, помогали, как им казалось, восстановить утраченную империей приверженность к старым традициям. Старые дураки!
А вот с молодыми дела были похуже. В основном это были любители поиграть в азартные игры, дети обедневших дворянских семей, любители платной любви и других дорогих развлечений. Эти продавались за деньги.
Но были среди них и те, кто совершил какую-нибудь глупость и боясь разоблачения становился осведомителем врага.
Многие были арестованы, некоторых просто отстраняли от службы, шла подготовка к судам. Но Шувалов чувствовал, что главная крыса им ещё не попалась и, что самое страшное, вчера, на допросе одного из офицеров, который проигрался на скачках и, чтобы выкупить обратно своё поместье стал одним из шпионов Бротты, он услышал, что «есть настоящий наследник» и понял, что-то важное он упускает, что-то, что началось не вчера, и даже не год назад, а гораздо раньше.
И страшная мысль пришла в голову Шувалову. Мысль о том, что смерть первого наследника, старшего брата императора, убийство отца императора, на самом деле лишь звенья в цепи этих событий.
Шувалов шёл к императору и не знал, что вечером получит письмо от Якоба Морозова, которое добавит ещё больше неопределённости и заставит действовать как можно быстрее. Но вот будут ли эти действия решением Шувалова или это невидимый кукловод управляет им и всеми остальными?
Император работал. Он не мог спать. Конечно, он был в курсе, что происходит и его каждый раз охватывал ужас при мысли, что ему предстоит править во время смутных времён. Больше всего император боялся бунта. Бунта, который мог возникнуть в армии.
Каждый раз, получая информацию о том, что в какие-то воинские части не дошло жалование солдатам или офицерам, что была поставлена гнилая ткань на шинели, что солдаты отравились тухлым мясом, император вызывал Паскевича, тот мчался и решал вопросы, но вскоре всё повторялось заново.
Шувалов зашёл в кабинет, сел напротив императора, отметил, что тот выглядит очень уставшим и, открыв неизменную папку, начал докладывать.
Уже к середине доклада у императора сделался вид человека, обречённого на казнь.
— Что делать будем, Александр Иванович? — устало спросил император, —
Есть мысли, кто стоит за всем этим? Бротта?