Тата крепко меня обнимает и обещает приехать в гости с сестрой. Мы выходим попрощаться на крыльцо. Холодный ветер раздувает волосы Таты, бросает их на лицо. Она накидывает на голову капюшон. Эльдар появляется следом за нами, накидывает мне на плечи теплый плед, задерживая руки на плечах чуть дольше необходимого. Кутаясь в плед, я остаюсь на крыльце, а Тата и Эльдар спускаются к машине. Они не спешат расставаться, о чем-то тихонько разговаривают.
Слова Таты продолжают крутиться в голове. Вместо резкого отрицания я начинаю анализировать, вспоминать, каким видела Эльдара в разных ситуациях. Никогда раньше не задумывалась, но он действительно в какой-то момент стал мягче. Я никогда это не связывала с собой. Мягким я видела его только с бабушкой Атаной, Аяной… и со мной. Даже с родителями и Алиной он был другим: сдержанным, закрытым, холодным, эмоционально отстраненным. Если Тата права, то Эльдар всегда носит маску, со мной он тоже ее надевал в начале нашего брака. Сейчас он может злиться, быть холодным, но в его глазах я могу видеть бурю эмоций…
Сердце в груди словно оживает, стучит громче и чаще, в солнечном сплетении распускается жар. Как мало порой нужно, чтобы поверить в чувства мужчины. Злясь на себя, я безжалостно гашу в себе все чувства, помахав рукой Тате на прощание, возвращаюсь в дом. Оставляю плед в гостиной. Отправляюсь на кухню, нужно помочь Ирине убрать со стола, но пока мы провожали гостью, она почти все убрала и сейчас складывает грязную посуду в посудомоечную машину.
— Заварить тебе чай? — интересуется Ирина, выключая кипящий на плите чайник.
— Нет, спасибо. Я пойду спать, — пожелав спокойной ночи, я спешу скрыться в спальне.
— Мы можем поговорить? — раздается за спиной голос Эльдара, останавливая меня на первой ступени.
— О чем? — медленно оборачиваюсь. — Я устала, мы можем поговорить завтра? — отчего-то сильно нервничаю. Слова Таты посеяли в душе сомнения, всколыхнули забытые чувства.
— Не сбегай, я постараюсь не сильно тебя утомить, — фраза звучит двусмысленно. Эльдар подшучивает или это вышло случайно? Пытаюсь найти ответ в его глазах, но он умело прячет свои эмоции.
— Хорошо. Давай поговорим, — соглашаюсь я.
Гасанов входит за мной в гостиную, прикрывает двустворчатую дверь. Обычно эта дверь всегда открыта. В доме кроме Ирины никого нет, а она не станет подслушивать. Тогда зачем эта интимность?..
— Кто еще знает о Тате? — нервничая, спрашиваю первое, что приходит на ум.
— Магомед. Отец в курсе, что мы общаемся, но он против, — отвечает Эльдар, пропуская меня к дивану. Я сажусь первой, он опускается рядом, хотя мог бы занять кресло. — Отец боится, что мама оставит его, если обо всем узнает.
«Трус!» — взрывается у меня в голове.
Лишившись статуса и государственных денег, которые он незаконно присваивал вместе с отцом Алины, Арам боится, что от него отвернется семья, он останется без поддержки, а ведь его вполне могут посадить, дело о коррупции еще не закрыто. Сыновья вылетели из гнезда, единственная, кто его всегда поддерживала — Малика. А он ее предавал…
— Бабушка Атана была бы счастлива познакомиться с внучкой, — рассуждаю вслух. Это несправедливо по отношению к Тате, по отношению к дедушке Юсуфу, который даже не знал, что у него есть внучка…
— Вряд ли это когда-нибудь случится, — подтверждает мою догадку Эльдар. Как же несправедливо! Сколько бабушке Атане осталось жить? Пять… десять… пятнадцать лет? Неужели она так и не узнает, что у нее есть внучка?! — Я ничего не могу тебе обещать, — отрезает сухо Гасанов, будто сумел считать мои мысли.
— Я и не просила, но считаю, что это подло…
— Я не об этом хотел поговорить, — обрывает Гасанов. Не хочет затевать бессмысленный спор. — Это младшая сестра Таты, — протягивает мне телефон, на экране развернута фотография, на которой запечатлены братья Гасановы с сестрами. Мое внимание приковывает Милана. Я узнаю сестру Таты. В груди растекается боль, ее словно исполосовали острым лезвием бритвы. Отдаю телефон, чудом его не уронив. Ощущение, словно он все время обжигал ладонь, оставив на коже волдыри…
— Ты видела нас год назад, — заявляет Эльдар. Он решил признаться? В чем признаться?
«Они любовники?» — набатом бьется в голове.
Глава 64
Диана
Среди хаоса мыслей появляется еще одна: «А откуда Эльдар знает, что я видела его с Миланой?». Вскидываю на него взгляд, молча требуя ответа.
— Я подстроил эту встречу, — правильно считывает немой вопрос. — Если бы ты не увидела нас в тот день, увидела бы в любой другой, — в его голосе присутствует резкость.
— Не понимаю… — мотаю головой. Я всегда ездила с охраной, подстроить встречу было несложно, но для чего нужно было, чтобы я поверила в их связь? Вика видела их не в первый раз, она убедила меня, что у них отношения…
Я ведь могла поехать к любой из подруг. Не могла… К себе обычно приглашала только Вика.
Эльдар встает, отходит к камину. Есть ощущение, что он не станет ничего объяснять, но спустя какое-то время Эльдар тихо произносит:
— Ты была моей слабостью, Диана. Я каждый день боролся с собой и проигрывал, — глядя на огонь, говорит он, а у меня учащается сердечный ритм. Никогда мужчины не говорили мне таких слов. У меня от волнения жжет в солнечном сплетении. Гасанов выдерживает паузу, которую я не осмеливаюсь нарушить. — Мне нужно было, чтобы ты меня возненавидела и согласилась уехать, — с надрывом и злостью. — В противном случае я бы поддался влечению… — не договаривает, но и так все понятно.
«Он испытывал ко мне только влечение?»
Его слова обесценивают первую часть признания. Даже не знаю, как относиться к его словам. Мне льстит, что Эльдар считал меня своей слабостью, но одного сексуального влечения недостаточно, чтобы построить крепкую семью.
Семью? В какой момент я решила, что у нас она возможна? Несколько дней назад я думала о разводе…
— С Миланой у нас ничего не было, — напоминает о своем присутствии Эльдар. Я так глубоко ушла в свои мысли, что забыла о нем. — Ты можешь спокойно с ней общаться и даже дружить.
— Мне все равно. Меня это не касается, — во мне говорит обида. Эльдар признался, а мне этого недостаточно. Не могу я так резко все отпустить. А может, я просто устала, и нужно идти ложиться спать?
— Касается, — разворачивается, подходит. — Ты моя жена, Диана, — двигает кресло, садится напротив.
На языке так и вертится «формально», но я не хочу затевать спор, который ни к чему не приведет.
— Как минимум я задолжал тебе объяснения, — складывает на коленях руки в замок, смотрит прямо в глаза. — Твой дед очень сильно давил на меня, получить акции и свое законное место в совете директоров я мог, только женившись на тебе. Я ненавидел его настолько, что даже хотел убить, — его лицо искажает злоба. — Женившись на Алине, я хотел поставить на место Карима. Показать ему, что своей жизнью я буду распоряжаться сам. Решение, принятое на эмоциях, повлекло за собой кучу проблем. Свою ярость я перенес на тебя. Я должен извиниться за свое тогдашнее поведение. Я видел, что ошибаюсь в отношении тебя, но еще какое-то время убеждал себя в обратном. Сложно признавать, что ты не прав. Ты была своем девочка, которую я обязан был защищать, — спокойным, ровным тоном. Я вижу в его взгляде раскаяние.
— Это было три года назад, — отвожу в сторону взгляд. Меня тронули его слова, всколыхнули что-то в душе. Хотя я понимаю: нет смысла ворошить прошлое, в нем для меня все понятно, в отличие от будущего.
— Но это было. В то время я мало думал о твоих чувствах, за это я прошу прощения, — берет меня за руки, сжимает холодные пальцы в своей теплой ладони. Волнение теплой дрожью оседает в желудке. Мы одни, находимся очень близко друг к другу.
— Не будем говорить о прошлом, — оглядываюсь на закрытую дверь. — Как Аяна? — спешу перевести тему. — У нее еще режутся зубки? — хватаюсь, на мой взгляд, за самую безопасную тему.