Раненый стражник взглянул в свое отражение в луже и прорычал:
-Будь ты проклят, сукин сын! – В расплывчатом зеркале на него смотрел человек с безжалостным, диагональным разрезом вроде тех, что оставляют мечи. В воду дождем хлынули рубиновые капли. На крыше было пусто.
Грисельд перескакивал с крыши на крышу, а солнце окончательно покорилось воле пророка и мученика Луциана светоносного, скрывшись за горизонтом. Это было только на руку Черному коту. Так проще оторваться от преследования, которым, судя по всему и не пахло. С другой стороны он сбросил лестницу прямо на голову одному из них. Другие после арбалетного залпа могли подхватить инициативу первого, и все же попытаться нагнать беглеца. Только теперь сделать им это было гораздо сложнее, потому что они окажутся на его территории. И Грисельд надеялся, что у них хватит мозгов прекратить погоню. Убедившись, что опасность миновала, Монро стал аккуратно спускаться в очередной закоулок. Черепица была мокрой. Он чуть не соскользнул. Снова в Офрорке весь день хозяйничал дождь. Кот нашел уступ, поставил на него сапог. Потом еще один. Спустя пару минут он уже стоял на мягкой земле, вглядываясь в темноту цилиндрической арки. Дуга проходила под очередным строением, из печной трубы которого валил дым. Подойдя к краю изгибающегося прохода, он подпрыгнул, и резким движением схватил с него перетянутый бечевкой мешок. В укромном месте вроде этого, тайник оставался сухим, потому как над кромкой выпирающей дуги метрах в шести ввысь, его прикрывал торчащий примерно на метр край крыши. Грисельд развязал мешок, достал оттуда черный кафтан, зашел внутрь тоннеля. Переодевание заняло каких-то две минуты. Он снял с себя снаряжение из кожи, брошь с оскалившимся животным, маску. К счастью кольчужных элементов брони с собой он не брал. Не тот случай. Да и передвигаться человек в маске в большинстве своем привык налегке.
Провинциальный город королевства Табриэйн погрузился в полумрак, и в большей части каменных построек зажглось освещение. Янтарный свет прорывался сквозь завесу тьмы настолько сильно, сколь позволяли пылающие сквозь стекло свечи.
Грисельд шел по пустой центральной улице Офрорка, закинув мешок за спину. Легкие сапоги из тонкой кожи, которые Монро не так давно забрал из мастерской сапожника, совсем промокли. Вероятно это случилось во время погони. И в целом парень уже привык к подобным фокусам судьбы, но дискомфорт после очередных танцев со смертью раздражал. «Доберусь до дома, обязательно попарю ноги. Не хватало мне еще с соплями этого убийцу искать. Можно еще и кружку эля приговорить. Отличное будет завершение дня». – Рассуждал Монро. «Вот бы кто появился. Да даже тот же Гренка. Довез бы до дома, а не этот пеший путь опять. Уже третий раз. Хотя Гренка, пожалуй, нет. Последний человек, к которому я бы обратился. Это что? Стража?» – Грисельд остановился, затем крадучись прильнул к краю одного из домов уйдя в тень. Донесся отдаленный стук копыт. Топот был где-то за углом. «Неужели конный разъезд? Нельзя, нельзя. Убийства. Сумку наверняка досмотрят. С другой стороны топот редкий. Похоже лошадь одна, а в ночном разъезде минимум две. Точно одна. Слышу. Ладно». – Он снова вернулся в освещаемый участок пути, как вдруг из-за постройки показалась морда гнедой лошади. За кобылой плелась карета с пожилым стариком на борту. Извозчик придерживал одной рукой поводья, в другой он держал ярко горящий факел, что давал свет так, словно пламя перекинулось на соседний дом.
-Батюшки, Луциан меня забери. – Ворчал побелевший как мел дед с длинным носом и бородавкой на щеке. Он потянул поводья хрупкими руками веточками, останавливая транспорт:
– Мил человек, ты решил меня со свету свести, старого? Ты чего такой красивый тут в потемках бродишь?
– Заблудился я, старче. – Улыбнулся Грисельд поднимая руку. – Ты извозчик, надеюсь? Сможешь меня кое куда подбросить?
– Ну допустим занимаюсь я извозом. В карете моей место тоже есть. Если деньгами не обидишь старика, так прыгай. Аль промыслом решил заняться, то сразу предупрежу, что обмануть меня идея так себе.
– Я и не собирался. – Протянул медную монету парень. Пожилой мужчина ловко выхватил медяк, попробовал на зуб.
– Куда едем, мил человек?
– На восток. Таверна Теплый прием. Слыхал про такую?
– Слыхал, слыхал. Ты давай прыгай, но как приедем, дашь еще один. И если обманешь…
– Не обману, старче. По приезду дам два.
– Хорошо. Только смотри сразу, поедешь рядом со мной, и будешь держать источник милости. – Нахмурился кучер.
– Да понял я, понял.
– Руки уже не те, сынок. Держи священный огонь. Держи, не урони. – Передал он Грисельду факел, когда тот поднялся.
– Ну, – улыбнулся возница, – в добрый путь.
Карета двинулась, рассеивая мглу.
-Я сам отсюда, но много где успел пожить. Ты когда нибудь бывал на севере?
– Бывал. От чего ж нет. – Бросил Грисельд.
– Да не-ет, мил человек. Я про крайний север. Там где царствует покой. – С неприкрытым удовольствием говорил пожилой мужчина.
– Нет. Ну там я точно не был. Это ты про Кроахан?
– Про него, про него самого. Вот смотрю я на все что тут творится, и понимаю, что север гораздо милее моему сердечку.
– От чего ж не уехать туда? – Спросил парень.
– Да понимаю, что жизнь моя скоро кончится. Я здесь уже как-то обосновался. Я ведь и женушку себе там нашел благодаря своей старой работе.
– А чем ты занимался, если не секрет?
– не секрет, конечно. Я был помощником одного купца. Купец этот порядочный малый. Познакомились мы с ним в столице когда я был молод и на мели. Разговорились. Охрана ему нужна была. Я ведь в молодости и мечом не дурак помахать был. Ну и отправились мы в в общем во Фландо на корабль. Приключение такое, что самых отъявленных искателей сокровищ удивит. Тут будь уверен, потому как на нас напали пираты. Был тяжелый бой. Я был ранен. Спас Себастьяна от верной гибели.
– А корабль ваш? Выходит ты вольным клинком был?
– А корабль, – почесал затылок старик, – мы отстояли. Хоть и не без труда. Ну и доплыли мы в общем до самого берега, и отправились в Кроахан. Я сразу влюбился в этот быт. Люди там никуда не спешат. Им это совсем не нужно. Все как в церкви, только не в церкви. Северяне, к тому же, народ в большинстве своем мирный. О разбойниках и проходимцах я практически не слышал. Были конечно всякие слухи, но не так как здесь. Не так.
– А купец?
– А что купец?
– Чем он торговал?
– Да всяким по началу, – отмахнулся старик, – Но конечно со временем его основным товаром стала железная руда, которую он обильно скупал у северян.
– Она чем-то выделяется на фоне других руд? Путь, вероятнее всего, не самый близкий туда.
– Ну я не то чтобы знаток, но недаром говорят, что Кроаханским топором можно теленка на пополам перерубить. В церковных книгах о таком конечно не напишут, но факт интересный.
– Возможно, возможно. – Кивал Грисельд. – Я так понял, что сколотил купец себе состояние на этом? Особая руда все таки.
– К его сожалению да. – Кивал старик. – Когда дела пошли в гору, он стал большим человеком. Он обосновался на севере. Платил он мне тогда очень много. Я дом построил. Большой такой дом. Жена моя в нем до сих пор живет наверное. Детей мы, к слову, тоже пытались заиметь, но все никак не выходило. Возможно не дано мне иметь детей. А может Рэйнар отвел.
– Я так понял, что история твоя с плохим концом. – Печально заключил Грисельд.
– Так и есть. Так и есть. Себастьян сделал меня одним из самых важных представителей охраны грузов. Для начальника охраны я не годился. Умом не вышел, думается. Но клинок мой всегда был острее самой острой бритвы. Я лично возил для него товар. И в один не самый теплый вечер вернулся я домой раньше. Вот думал будет сюрприз. Только сюрприз я получил от жены. Как ты уже догадался, застал я ее в постели с другим.
– Печально. – Прошипел Грисельд.
Старик вздохнул:
-Но и это не самое страшное. Я отправился к Себастьяну. Единственный близкий мне человек. И обнаружил я его труп. Конкуренты, думается. В любом случае делать мне было нечего. Я потерял двух самых близких людей, сел на корабль, поплыл. Когда корабль попал в шторм, я пьяный лежал в трюме. Незнаю как я выжил. Вернее знаю. Это Рэйнар меня спас. Он разделил мое горе. Я, конечно, пил еще много лет, но со временем прошла моя боль. Осталась только вера. – И неожиданно он закричал. – Ты что творишь?!
