Видимо, противостояние, а также активная информационная кампания с обеих сторон сделали то, что не могли сделать мирная передача поста от Министра к Министру, а именно — вовлечь существенную часть обывателей Магической Британии в процесс выборов. Теперь, задавая себе вопрос, не зря ли мы всё это устроили, не зря ли столько ресурсов потратили, я мог с уверенностью ответить — не зря. Даже старички вроде тех что я видел, может, заставшие даже Диппета юнцом, пришли проголосовать из своих берлог. Это действительно ошеломительный результат, подкрепленный действием специального артефакта из Отдела Тайн, который, собственно, и считал все эти голоса, просто во избежание.

Так что наша победа была чистой, как слеза младенца. После необходимых

перестановок, наша коалиция практически полностью будет контролировать все ключевые посты в Министерстве. В Визенгамоте, конечно же, ситуация была другая, но больше выжидать не было смысла. Именно сейчас можно было найти подход к тем, кто полностью поддерживал Гринграсса, сейчас наверняка ослабленного проигрышем.

Что же до наших союзов, сложных схем и прошлых обещаний… Я просто спихнул их на Люциуса. Паутина политики — это его стихия, не моя, он варился во всем этом с детства, и мне было гораздо проще отдать все в его руки, чем пытаться разбираться самому, к славе и креслу Министра я всё равно не стремился. Что же до остального — Винсент, поднабрав опыта у кансильери Малфоя, вполне справлялся и сам, успешно удерживая бо́льшую половину Лютного под своим управлением.

Осталось только выцепить Гарри из-под опеки Уизли, и можно было переходить к поиску остальных крестражей. То дело, которое точно нельзя было доверить остальным, даже несмотря на то, насколько сильно я доверял своим близким. Мысли, как именно это сделать, у меня были, но вновь требовалась помощь Малфоя. И тот, в целом, был не против, правда…

* * *

— Я так и знал, что ты так сделаешь, — с кислой миной проговорил Малфой, когда мы отошли из шумного зала в одну из комнат, открытых специально для этих целей. Прием у Крауча был на удивление вполне себе праздничным и продуманным.

Впрочем, я подозреваю, что занималась им все-таки Жаклин, а не сам Барти. Тот в

целом никого не любил пускать в свой дом, если это не было необходимо. Но

сейчас он праздновал победу, и, видимо, несколько снизил планку дозволенного. —

Да, я возьмусь за улаживание всех дел. С Барти мы в целом сработались…

— Ну и чудно, — проговорил я, пряча довольную улыбку. Не думал, что

уговорить Малфоя будет настолько просто. С другой стороны, тот всегда был

несколько тщеславен.

— Но мне все равно потребуется твоя помощь в некоторых моментах, — тут же

торопливо произнес Люциус. — Например, с Эйвери желательно разобраться уже

сейчас. Я говорил с Гринграссом, он готов пойти на некоторые уступки… и нет, не

по твоему вопросу, но Фоссета нужно оставить в покое.

— Так может быть наоборот, помочь Эйвери? — недовольно ответил я, услышав Малфоя. Мордредов Гринграсс, даже проиграв не хочет отдавать мне крестника. — Или взяться за других нейтралов, если это поможет ему передумать!

— Не думаю, — с сомнением покачал головой блондин. — По поводу Поттера они до сих пор удивительно единодушны. Как я понимаю, это один из гарантов союза между людьми Дамблдора и нейтралами. Возможно, Дамблдор еще пообещал что-то лично Гринграссу, тут не уверен. В остальном они готовы договариваться. Если же мы начнем новое противостояние, то… сам понимаешь. Деньги любят тишину, и такая война вредит не только им.

— Да все я понимаю, — выдохнул я, восстанавливая ментальные щиты. — Делай как будет лучше, доверюсь тебе. Что же до Эйвери, я с ним поговорю… После суда.

— Я слышал, что твой адвокат все же продавил апелляцию, несмотря на все препятствия, — пригубил шампанского Люциус. — Как тебе это удалось? В смысле, пройти Гринграсса.

— Не то, чтобы это заслуга адвоката… — поморщился я, вспоминая письмо Лавгуда, в котором он попросил о встрече в кафе.

Это произошло на следующий день после объявления результатов, то есть вчера. Утро начиналось как нельзя лучше — «легкий» английский завтрак, приготовленный Кричером, тренировки и курс зелий, уже даже не казавшихся такими противными. К тому же Андромеда и Тед уже собирались обратно, из своего отпуска, и старому дому не долго ещё оставаться пустынным.

За завтраком я обычно разбирал почту и сразу увидел написанное неразборчивым подчерком Ксенофилиуса письмо с просьбой о встрече. Никаких намеков, о чем пойдет беседа, в записке не содержалось, но я всё же понадеялся, что Ксенофилиус, а точнее его жена, решила все же присоединится к нашему альянсу. За прошедшее время я зарекомендовал себя только как меценат и в целом человек, поддерживающий реноме джентльмена. Возможно это побудило их изменить свое решение?

К сожалению, я все же ошибался.

* * *

— Здравствуй, Ксенофилиус, — протянул я руку для рукопожатия знакомому магу. Он сидел на том же месте в кафе Фортескью, где мы встретились в прошлый раз. Вид его был как всегда отстраненным, но в этот раз как будто больше обычного. Он был один, и вдруг я наконец понял, что послужило поводом для нашей встречи.

— Знаете, лорд Блэк, — поднял он отсутствующий взгляд, проигнорировав протянутую руку. — Жизнь иногда преподносит нам знаки, которые говорят о нашей судьбе. Эти знаки — словно указатели на перекрестках дороги времени.

Нужно просто их правильно прочесть… Почти всегда они предстают в нелепой форме, в виде звуков, ощущений, забытых вещей, неожиданных встреч, случайных слов. Но иногда — этот указатель настолько огромен и четок, что разум отказывается поверить в то, что кажется довольно очевидным если подумать…

— Что-то случилось? — спросил я его напрямую, желая, и в то же время подсознательно не желая слышать ответ.

— Вы и сами прекрасно знаете, Лорд Блэк, — грустно улыбнулся мужчина. —

Ведь именно вы стали тем указателем, в слова которого было сложно поверить…

— Не говорите мне…

— Все случилось так, как вы и сказали, — Ксено отвернулся, поджав губы, его лицо потемнело. — Пандора грезила своими исследованиями, буквально жила ими. И от вашего предупреждения она отмахнулась так же, как и от всего того, что мешало ей в своей работе. Поймите, эти слова были для неё нелепы… Но я все же прислушался к ним, и старался контролировать все, что может помешать моей жене и привести к озвученному вами итогу. Но вчера… Я просто не смог быть рядом, мое присутствие требовалось для того, чтобы помочь… Как же глупо это звучит сейчас. Политика, выборы, Гринграсс — это все было настолько неважно, как неважно и сейчас.

Он ненадолго замолчал, уставившись в окно, а я просто терпеливо ждал продолжения рассказа, зная его итог. Это было все равно что перечитывать книгу или пересматривать фильм, где, зная печальный конец. История раскрывается тебе по-новому, не так, как когда ты смотрел её впервые.

— Когда мы оборудовали лабораторию, я снабдил ее всем, чем только мог, ради безопасности Пандоры. В нее не мог проникнуть никто, кроме меня и моей жены. Но Луна… Она так похожа на маму, — лицо Ксенофилиуса осветилось вдруг, когда он начал рассказывать про дочь. — Любознательность, желание докопаться до истины. Презрение к преградам.

Пандора просто не могла не показать ей свои исследования. Я мог бы догадаться… Но вот, когда я должен был быть рядом, меня там не оказалось. Бедная Луна… Она даже ещё не понимает, что она сделала. Её воспоминания будто стерлись, я сказал ей, что мама заболела и сейчас в больнице…

— Так Пандора в Мунго?! — только и выдохнул я. — Это же хорошо! Простите, я не имею в виду… В моих видениях она должна была умереть.

— Есть вещи, которые намного хуже, чем смерть, — неожиданно тяжело сказал

Лавгуд. — Вы знаете, что Пандора дружила с Алисой Лонгботтом?