Жрец Ахримана, кабы заранее знал, в кого оборотится Ратибор, конечно, никогда бы в жизни не сиганул на него в своём втором обличье. Но вышло как вышло; за прошедший год хоть и чуял нутром чёрный волшебник, что не всё просто с рыжебородым русичем, но так и не разглядел в противостоящем ему богатыре скрытых возможностей, не разгадал запрятанную глубоко внутри славного витязя тайну; дар Благаны оказался надёжно замурован в сокровенных закромах души дюжего ратника.
Между тем кое-как извернувшийся, окровавленный бугуз, явственно уяснивший, что ему не победить в данной рубке, перекатился на три оставшиеся целыми лапы и рванул вперёд, стараясь выскользнуть из-под нависшего над ним хозяина тайги да попробовать-таки умчаться прочь. Как говорится, попытка не пытка. И ему даже удалось невероятным усилием продраться метра на полтора в сторону леса, но в последний миг, когда, казалось, призрачный шанс сбежать забрезжил перед Зоривесом вполне себе отчётливо, медвежья пасть стальным хватом сомкнулась на правой лодыжке доселе непобедимого вражины, быстро перекусив людоеду ещё одну конечность. После чего взбесившийся топтыгин в буквальном смысле пошёл прямо по туловищу к голове распростёртого перед ним на животе, надрывно скулящего противника, попутно несколькими могучими ударами сначала по копчику, а затем и по спине расплющивая тому внутренности в труху. И вот берендей добрался до холки жалобно стонущей обезьянки, ещё совсем недавно бывшей столь грозной; мощные челюсти сомкнулись сзади на шее у обречённого бугуза, окончательно перегрызая ему как сонную, так опосля и позвоночную артерии.
Судорожно задёргав всеми четырьмя лапами по земле, словно пытаясь выплыть из безнадёжно засасывающей его трясины, умирающий Зоривес перед гибелью вдруг ясно осознал, что так и не понял, какие изменения произошли с Ратибором с того момента, как он лицезрел варвара в Яме последний раз. Что-то в нём неуловимо поменялось за время нахождения в Багряных топях. Но вот что именно, молодой маг так и не уразумел. Перед его потухающим в пучине жгучей боли взором лишь мельком прошмыгнула какая-то новая, напоминающая трёхпалый отпечаток, отметина на левом плече дикаря, вроде бы не виданная там никогда ранее.
«Похоже на какую-то печать…» – проскрипел про себя издыхающий Зоривес. И это была последняя мысль, посетившая чёрного колдуна перед смертью; огромная медвежья лапища с силой опустилась ему на затылок, сокрушительным ударом расплющив череп короля джунглей; ещё несколько раз дёрнувшись, кровожадная пепельная обезьяна затихала навсегда.
Тем часом гигантский медведь победно взревел, а затем не спеша обнюхал павшего оппонента. Удостоверившись, что бугуз более не подаёт признаков жизни, могучий топтыгин взглянул на стремительно клонящееся к горизонту солнце, а после, тихо рыкнув, принялся оборачиваться назад в человека. Процесс возвращения в людское тулово занял с минуту и был довольно болезненный, но терпимый. И вот Ратибор в своём привычном облике уже стоял голышом над поверженным людоедом. Тот, в свою очередь, как погиб в шкуре серой обезьяны, так в данном обличье и остался кормить землю-матушку.
– Хорошо всё-таки, что ента был косолапый увалень, а не вёрткий суслик. А то бы у меня, пожалуй, возникли некоторые затруднения. Пришлось бы умаивать противника бегом аль щекоткой, – хмуро буркнул огневолосый великан, с любопытством принявшись осматривать свои раны на плечах и боку, полученные в схватке с бугузом да недавней сече с ватагой ослямов. Левый плечевой сустав ещё при обращении в мишку «защёлкнулся» назад; раны же на правом плече и переломанных рёбрах зажили, затянулись белёсыми шрамами и выглядели так, будто им уж не один месяц. Сами рёбра тоже срослись и ощущались, как новенькие.
«Чудеса! Словно умелый знахарь приложил к моему невероятному исцелению свою опытную длань», – сдержанно-радостно покумекал про себя молодой богатырь, направляясь к разбросанной недалече одежде.
– Или, скорее, знахарка, – вспомнив Благану, с теплотой проворчал себе под нос дюжий ратник, на ходу недоверчиво ощупав ещё недавно казавшиеся такими серьёзными ранения. – Интересно, вредная старушка знала о том, что оборотка в зверя, а опосля в обратку в человека побочно ещё и излечивает от телесных недугов? Наверняка знала, пигалица такая!.. Просто не сочла нужным сообщить…
Ратибор быстро натянул портки, затем нацепил пояс с оружием, с тихим шелестом извлёк меч из ножен, далее подошёл к павшему неприятелю, примерился да всадил тому клинок в грудную клетку.
– Как ты и завещала с колдунами, Благана. В сердце и голову, – удовлетворённо произнёс рыжегривый гигант, вытащив нож и склонясь над размозжённой черепной коробчонкой легендарной обезьяны-людоеда. – Сейчас ещё тебе сувениров нарубаю, старая, ахнешь при встрече, – и русич, сняв с пояса пустой мешочек из-под золотых, принялся споро складывать в него сначала клыки, а после и сноровисто нарезаемые тут же когти почившего в вечное небытие приматообразного монстра.
– Ну вот и всё, кажись, дело сделано, – спустя минут двадцать довольно гыркнул Ратибор, вешая значительно потяжелевший кисет назад, на ремень. Затем могучий воин положил ладонь на набалдашник рукояти Ярика, всё так же торчащего из туши бугуза, и сумрачно зыркнул в ближайшие заросли; к огнекудрому исполину, не особо скрываясь, сквозь густую чащобу явно кто-то шёл. Причём не в одну харю пёр напролом, по всей видимости, очередной неприятель, а как обычно, гурьбинушкой. Данное логичное предположение молодого богатыря вскоре полностью подтвердилось; ибо скопища друзей он себе на чужой земле покамест не завёл.
– Что за дерьмо?! – огорошенно проблеял первый, вынырнувший из леса горбатый аскер неопределённого возраста с ятаганом наголо. – Улмик, ты же лялякал якобы рус сильно изранен и еле на ходульках стоит! А он на самом деле порядочно бодрячком и ещё всех нас переживёт!..
– Не может быть!.. Что ты мелешь, Ватылай, пёсий выкормыш!.. Чемпион Кузгара был весь изрезан, аки кусок порося на вертеле!.. – из пущи показался запыхавшийся Улмик с копьём наперевес; за ним кучно потянулись топавшие следом три десятка ослямов.
Начальник городской стражи, чуть ранее воротившийся с жалкими остатками своей разбитой дружины к расположившемуся у Багряных топей военному лагерю, кое-как убедил Джушукана с Байбарианом немедля выделить ему из оставшегося охранять вельмож полтинника бойцов аж целых двадцать ватажников, объединив их с червонцем вернувшихся с ним вояк. Запыхавшийся седовласый командир, в глубине души стыдясь разгрома своей ватаги да последующего постыдного бегства с поля боя, с ходу заявил расфуфыренным вельможам, что Ратибору – кирдык, осталось лишь добить русича. Аргументировал Улмик свои слова тем, что варвар от полученных ранений на ногах еле держится и, вообще, уже где-нибудь под кустами папоротника наверняка валяется, окочурившись от кровопотери. И вот сейчас глава дулмасских воителей, не веря своим глазам, ошарашенно вылупился на вполне себе целёхонького витязя, небрежно облокотившегося на крестовину рукояти торчащего из сердца бугуза палаша и с презрительной ухмылкой взирающего на очередную, заявившуюся по его душу компанию стражников.
– Он ещё и придворного мага самого императора завалил!.. – ошалело воскликнул чудом выживший Альпан, сотник Зелима, выглянувший из-за правого плеча Улмика. – Ибо эта серозадая тушка бугуза, даже не сомневаюсь, и есть знаменитый чародей, ученик ведьмы Урсулы! Может, русич – известный в своих краях волшебник, только до поры до времени скрывал ента от нас?.. Ну, по какой-то своей, известной лишь магическому люду причине! Ибо исцелить себя, а после убить верховного жреца Ахримана, наводившего своей беспощадной гориллой по ночам дикий ужас на бедные кварталы Нурязима, это, знаете ли, простому человеку не под силу! Как пить дать вам балакаю, ей-ей!..
– Заткнись, Альпан!.. – негромко бросил сотнику Улмик, тем временем продолжая обозревать округлившимися от удивления очами насмешливо ухмыляющегося молодого богатыря. – Скорее, это мираж! Сейчас проверим! – и Улмик на широком выверенном замахе швырнул копьё в Ратибора.