Адам, недолго думая и разглядывая карточку, подносит её к своему носу, с многозначительным и задумчивым видом втягивает носом исходящий от неё аромат, если придать художественности акту его нюха, а так-то он принюхивается уже в который раз, пытаясь по этому аромату и запаху то ж, выяснить для себя, что от него хотят или на что в его сторону рассчитывают.
– Как минимум, на здравомыслие, со своим умением логически мыслить. – Сделал вот такое предположение Адам. – И к чему твоя логика подводит? – задаётся очередным вопросом Адам и тут же даёт на него ответ. – К тому месту, где эти ароматы распространяют.
– Хорошо, что только ароматы. – Не может иногда себя повести сдержанно Адам, не съязвив в одну естественную для таких как он хамов сторону. – Давай уж соображай быстрей. – Подгоняет себя Адам. – Пока весь запах не выветрился.
Здесь Адам в сторону самого себя недовольно гримасничает, делает ещё один вдох полной в себе аналитики, быстро закрывает конверт с карточкой, что б значит, присутствующий там запах весь не выветрился, а сам начинает, так сказать, соображать над тем, что с этим стоящим сейчас у него во рту запахом делать. И если при первом знакомстве с этим ароматом Адама наполнили чувства различного приятного воображения и в чём-то даже желания, то сейчас он был переполнен привкусом послевкусия знакомства с этой проблемой, которую принёс ему этот аромат. Впрочем, сам аромат тут не причём, он такой же волнительно фантастичный. А просто Адам свои неустроенности и проблемы, связанные с этим ароматом, перенёс на него, и оттого он теперь им воспринимался так кислотно-сладко и чуточку тошнотно.
– Хм. – Задумчиво выпуская носом набранный в себя запах, рассудил Адам. – И что мне всё-таки искать? Такой же аромат или же что-то другое. Надо подумать. – Глядя на себя со стороны, разрезающего толпу встречных прохожих, от каждого из которых чем-то своим и особенным несёт, Адам должен был предположить, и он предположил, что кто-то из всей этой массы прохожих в себе несёт точно такой же запах. А что это значит? То, что у этого человека схожие взгляды на то, чем должен себя окружать человека в плане рецепторов обоняния. Что только первый шаг к раскрытию этого человека, вслед за которым следуют и другие схожие по своему составу, не обязательно только химическому, составляющие этого человека.
– И зачем нужно искать такого подходящего человека? – задался вопросом Адам, и сразу догадался, что его вопрос в себе несёт ответ на него. – Остаётся узнать, для каких столь необходимых дел подходит этот человек. – Рассудил Адам и вернулся к тому, от чего так плавно отошёл в сторону.
– Так что же всё-таки мне искать? – задался вопросом Адам и давай рассуждать. – Если я найду именно такой же аромат и преподнесу его Ламбаде Розальевне, то я зарекомендую себя лицом исполнительным, с пунктуальными границами выбора, без своих отклонений в сторону погрешностей и креативности. В случае же другого варианта моего выбора, когда я на основе концепции направления поиска – этот аромат служит вектором направленности поиска, – найду другой аромат, который, по моему мнению, создаёт ту самую гармонию жизни в лице Ламбады Розальевны, кому он и будет предназначаться, то интересно будет узнать, на какой характеристике в мой адрес они остановятся. Безалаберный… – И только Адам собрался подобрать для себя напрашивающиеся этим его выбором характеристики, как ему в его задумчивый нос ударяет не просто запах какой-то резкости, а это запах такой жизненной активности, что она никому спокойно не даёт мимо себя пройти, захватывая вас всего и занося в столпотворение происходящих прямо здесь событий.
И Адам, не сразу и вообще не понявший, как он здесь, у одного из бутиков торгового центра оказался – а нечего так окружающий мир за счёт самого себя игнорить – методом отталкивания от противного втягивается в тот водоворот событий, со своим столпотворением, который здесь и сейчас наблюдается буквально всеми в предельно нервном и волнительно-истеричном состоянии, а этому Адаму хоть бы хны. За что, собственно, он и получил под дых от некой гражданки эксцентричного вида и недипломатичного отношения к жизни, неожиданно и вдруг для себя вытолкнутой из центра демонстрационного круга превосходящими напористостью и по своей энергетикой силами.
Ну и эта отторгнутая гражданка ничего более умного не придумала, как начать выказывать недовольство и истерию вот таким, общественно опасным способом, размахивая в разные стороны свои руки с острыми локтями. Что, наверное, самое малое из того, чем она была опасна для окружающих. И только Адам, сбитый с ровного дыхания этой встречей с этой гражданской активностью в сторону своего возмущения, из себя выдохнул памятливые остатки того ароматного благоденствия, которые он держал про себя в сторону поиска что-то похожего, и собирался заметить этой, столь непосредственной гражданке о недопустимости такого поведения в сторону постороннего лица – я не собираюсь вникать, что у вас, среди ваших знакомых, считается за допустимое в своих отношениях, вы там можете друг друга лупить за здорово живёшь, это меня не касается, как не должно и сейчас меня касаться, усекла – как немедленно им выясняется, то это он не усёк, с кем имеет дело.
И эта гражданка весьма внушительной и крепкой наружности – при виде чего становится не очень понятно, что за силы такие стояли за тем, чтобы её вытолкнуть – не только не обрела в себе смирение при виде того, к чему ведёт эта её экспрессивность поведения, а она с использованием самых неблагодарных и нелицеприятных слов почему-то в сторону Адама – вечно лезет всякая шлаибонь под руку – берёт и указывает Адаму на то, как она отступать от своих принципов не намерена. А именно наступая ему на ногу с таким убийственным подчёркиванием важности этого своего шага, что Адам и возразить ей ни в чём не посмел, во все раскрытые до предела глаза смотря на эту гражданку и на поверх её головы выглядывающую рекламную вывеску, которая и послужила своим триггером для этого столпотворения.
А так как воображение Адама в данный момент получило для себя стимул работать в новую силу, то он увидел перед собой не просто рекламную вывеску и маркетинговый ход владельцев этого бутика, организовавших здесь и сейчас демонстрационную компанию по продвижению в массы своего поскольку-постольку продукта, а он увидел это переливающееся разными яркостями и цветами впечатлений название нового продукта на фоне всего этого наполнения людских устремлений приобщиться к неведомому и невероятному, где в центре всего этого представительства находилась эта принципиальная гражданка, отстаивающая так доходчиво для Адама свою позицию на приоритетное право получения для себя чего бы то ни было. В данном эксклюзивном случае – приобщении себя к демонстрирующему сейчас рекламному продукту, духам «Запах женщины».
– Где-то я это название слышал. – Рассудил про себя Адам, смотря на висящий на стене за спиной этой экспрессивной гражданки рекламный баннер. – Надо отдать должное смелости разработчикам этой линейки ароматов духов, слишком бьёт своей прямотой в нос и при нынешних тенденциях размытости понятий, слишком провокационно звучит это их название. Хотя нынче только через провокацию и лучше самую на грани, можно добиться ажиотажа на свою новую продукцию. И если затем разработчики этого маркетингового хода не будут успевать отбиваться от исков о защите и достоинстве в последнюю очередь со стороны женского пола, считающих, что вот в этом-то вопросе здесь как-то перемудрили парфюмеры и специалисты по маркетингу – совершенно не так, по моему убеждению, пахнут женщины – то знаете, то это ещё больше подхлестнёт ажиотаж вокруг продаж этой продукции. Буквально всем, даже очень далёким людям от этой проблемы личностной идентификации, захочется стать экспертами в области понимания различных запахов, а в частности такого жизнеутверждающего. И во всех областях информационного пространства начнутся вестись диспуты, дискуссии и само собой яростные, с мордобоем споры насчёт того, что имеет право под определение запаха женщины.