Литмир - Электронная Библиотека

– Как не думал? Совсем? – в отчаянии переспросила я, и сердце больно сжалось от понимания своей ничтожности. Для него я лишь дочка ненавистного доктора, которая перестала докучать ему своим чтением и оставила в покое…а я… я так надеялась, что стала ему другом. Ведь он сам стал для меня всем.

Рино отрицательно качнул головой.

– Жаль…а я думала о тебе каждый день.

– Жаль, – эхом повторил Рино.

Я резко подняла голову и посмотрела на него.

– Тебе жаль?

– Что думала, – отрезал он и отошел от решетки, сел на матрас, облокотился о стену, закинув руки за голову и не глядя на меня.

– Уходи.

– Почему? – мне казалось, что я сейчас расплачусь от разочарования и обиды. Но он так и не ответил, а я еще несколько секунд стояла, в растерянности сжимая пальцы, глядя на его четкий профиль, легкую щетину на скулах, взъерошенные волосы и ушла. Внизу с грохотом лязгнули цепи.

* * *

Я не приходила к нему несколько дней. Это было сложно. Знать, что он в нескольких шагах от меня, слышать лязг его цепей бессонными ночами, понимать, что могу так легко преодолеть расстояние в несколько ступеней. Только расстояние оказалось намного больше. Оно измерялось годами моего отсутствия, моим положением в обществе и его рабством.

В это время у нас гостил Арман, и он отвлекал меня от невеселых мыслей о Рино. Мы гуляли в саду, ужинали и обедали на свежем воздухе. А по вечерам мне невыносимо хотелось спуститься в подвал, и я боролась с собой так долго, как могла. Ведь я так сильно ждала этой встречи. Долгие четыре года.

На следующий день я не выдержала, и поздно вечером, когда отец прогнал меня спать, я все же решила спуститься к нему.

Подбежала к клетке и, вцепившись в прутья, судорожно выдохнула – Рино в ней не оказалось. Разочарованно застонала. Только смятая постель, миска с водой и цепи. Я развернулась на каблуках и взбежала по ступеням, остановилась возле стражника и, грозно глядя на него, спросила:

– Где объект?

Тот растерялся:

– Мне не велено…

– Плевать! Я хозяйка этого дома, такая же, как и мой отец, и я хочу знать, где объект?

– В пристройке, развлекает гостей, – ответил тот, оторопев. Я почувствовала, как по телу поползли мурашки от волнения. Слово «пристройка» всегда внушало мне страх. Там…за стенами этого здания ему всегда причиняли боль.

Я вышла из дома и побежала к пристройке. В окнах горел свет, слышалась музыка и голоса. Я обошла здание со всех сторон, понимая, что вовнутрь мне не попасть. Отец, наверняка, выставил охрану. Наконец – то я увидела открытое окно. Запрыгнула на подоконник, а затем и в одну из комнат.

Раньше я никогда не бывала в пристройке. В отцовской клинике. Мне было запрещено даже приближаться сюда.

Я перевела дух, одернула подол платья, и не спеша пошла по коридорам, освещенным свечами в хрустальных канделябрах. Зеркала на стенах отражали растрепанную девушку в легком жемчужном платье, раскрасневшуюся и взволнованную. Я увидела на полу маскарадную маску, и, не раздумывая, надела ее на лицо.

Крадучись, подошла к дверям залы, из – за которой доносилась музыка и женский смех, толкнула их кончиками пальцев, еще не решаясь войти. И хорошо, что не вошла. Все были так увлечены происходящим, меня никто не заметил. А я, как завороженная, смотрела на мужчину, стоящего посреди залы, почти голого, в одной набедренной повязке. Его окружили гости и рассматривали с нескрываемым интересом. Все в масках. Я видела, как плотоядно облизывались эти напыщенные аристократки … и сама застыла, как вкопанная, потрясенная, с широко распахнутыми глазами я пожирала его голодным взглядом. Полным восторженного женского любопытства, когда впервые видишь тело любимого мужчины и задыхаешься от осознания, насколько он прекрасен. У меня дух захватило, и вспотели ладони. Подгибались колени, и по телу прошла дрожь. Высокий, худощавый, с очень смуглой кожей, обтягивающей рельефные мышцы, которые бугрились и играли при свете свечей. Мощная шея, сильные накачанные руки, широкие плечи, плоский живот с кубиками пресса, узкие бедра и длинные мускулистые ноги. Звериная красота, хищная. Тело завораживает идеальностью и великолепием. Я сглотнула и посмотрела на его лицо, в этот момент мне вдруг стало больно. Физически. Я словно ощутила на себе это унижение, его взгляд, полный ненависти и звериной ярости, устремленный на них, руки, сжатые в кулаки, сетку вен на щеке с четко очерченной скулой, и сильно стиснутые челюсти.

Мне стало нечем дышать, захотелось растолкать их всех и набросить на него свой плащ, но я не смела пошевелиться. Отец не должен обнаружить меня здесь. Это явно запрещенные удовольствия, о которых я знать не должна. О которых, вообще, наверняка, не знает даже моя мама, которая сейчас находится в Испании. Я почувствовала отвращение к ним ко всем…и впервые отвращение к отцу за то, что затеял все это. За то, что выставил его на обозрение как скот. Впервые все мое существо отторгало происходящее на уровне инстинктов, когда я чувствовала эмоции Рино на расстоянии и, словно знала, как ненавистно ему все то, что происходит.

Одна из женщин подошла к нему и тронула ладонью в шелковой перчатке его грудь. Я вздрогнула, словно сама прикоснулась к нему, и мне показалось, что я готова отдать что угодно, лишь бы вот так дотронуться до него.

– Я самая храбрая из вас, – усмехнулась блондинистая красавица с вызывающе красными губами, – я его потрогаю и оценю на ощупь. Если Альберт помнит, за подобное развлечение ему щедро уплачено.

От мысли, что отец продает Рино этим похотливым сучкам, я покрылась мурашками, и руки сжались в кулаки. Блондинка провела ладонью по мощному торсу, хотела коснуться щеки Рино, но тот отпрянул и брезгливо поморщился.

– Норовист жеребец! – все расхохотались, а я сжала челюсти и зажмурилась. Мне невыносимо захотелось вцепиться ей в волосы. Чтоб не смела его трогать. В горле пересохло одновременно и от его красоты, и от неведомого мне ранее чувства, когда в сердце впиваются первые щупальца ревности. Тогда я еще не понимала, что это она и есть. Я просто сжимала и разжимала кулаки, пока женщина трогала Рино, как жеребца на рынке. Она пропустила его русые волосы сквозь пальцы, обошла его со всех сторон, сильно сжала его ягодицу.

– Одни мышцы. Он великолепен. Он идеален. Тело Бога или Дьявола. Идем, уродец, пообщаемся. Мне сказали, ты прекрасно владеешь французским…хммм…языком.

Снова стала напротив Рино и сдернула с его бедер повязку. Раздались женские возгласы: смущенные, восхищенные, и я сама прикрыла рот рукой. Я никогда раньше не видела полностью обнаженных мужчин, и сейчас не могла сдержаться, чтобы не опустить взгляд к его паху и снова отвести глаза, чувствуя, как вся кровь бросилась в лицо. Блондинка вдруг накрыла рукой член Рино и слегка сжала пальцы:

– Тебя не возбуждает, когда мы на тебя сморим, ублюдок? У тебя не стоит на нормальных женщин? Альберт…твой объект импотент?

Я вцепилась в косяк двери, тяжело дыша, с трудом сдерживаясь, чтобы не вбежать туда, а потом услышала голос отца:

– Давай, мразь, не стой истуканом. Оправдай деньги, которые за тебя заплатили. Покажи дамам, на что ты способен! Иначе кожу сдеру живьем! Восстанавливаться будешь очень долго.

Я услышала свист хлыста и увидела, как он опустился на спину Рино, но тот даже не вздрогнул.

– Уводи его, Кэсси. Он твой.

Женщина взяла Рино за руку и повела к двери, я отпрянула в сторону. А они прошли мимо меня. Даже не заметив. Да и куда там заметить, если эта развратная сучка обещала столько удовольствий.

Но это я решила, что не заметил… на самом деле все он прекрасно видел…он чувствовал мой запах сильнее, чем каждый из них, его обоняние сильнее, чем у любого другого вампира, потому что Рино уникален. В зале продолжили смеяться и обсуждать полукровку, а я пошла за парочкой на носочках.

Увидела, как женщина в маске затащила его в комнату, занавешенную красной прозрачной шторой. Я остановилась, не в силах пошевелиться и словно заворожённая наблюдала за тем, что будет дальше.

15
{"b":"906007","o":1}