Мистер Браун и мистер Беллинг, один толстый, другой худой, сидели рядышком, с серьезно-торжественным видом взирая на расположившегося по другую сторону стола армейского офицера в зеленом мундире. И то, что они видели, не нравилось ни одному ни другому. Вид у посетителя – назвать его клиентом не поворачивался язык, – высокого, темноволосого мужчины с суровым лицом и шрамом на щеке, был весьма зловещий, и шрам отнюдь не казался каким-то лишним ему дополнением. Мистер Браун вздохнул и, отвернувшись, посмотрел в окно, за которым бушевал обрушившийся на лондонский квартал Истчип дождь.

– Хорошего урожая ждать не приходится, мистер Беллинг, – тревожно молвил он.

– Июль! – с чувством отозвался мистер Беллинг. – Разве это июль! Больше похоже на март!

– Подумать только, топить камин в июле! – покачал головой мистер Браун. – Неслыханное дело!

В почерневшем камине действительно догорала скупо отмеренная кучка угля. Висевшая над ним кавалерийская сабля была единственным украшением обитой панелями комнаты и напоминанием о военной природе сего учреждения. Почтенные джентльмены, Беллинг и Браун, были армейскими агентами, обязанность которых заключалась в надзоре за финансами служащих за границей офицеров. Дополнительно они исполняли роль комиссионеров, предоставляя свои услуги желающим продать или купить офицерский чин, но в этот холодный, ненастный июльский день никакого побочного дохода ожидать не стоило.

– Увы! – Мистер Браун развел руками. Пальцы у него были пухленькие, беленькие, с красиво обработанными ногтями. Он размял их, как будто собирался сыграть на клавесине. – Увы, – повторил мистер Браун, осторожно поглядывая на хмурящегося офицера по другую сторону стола.

– Все дело в природе вашего патента, – пояснил мистер Беллинг.

– Именно так, – вмешался мистер Браун. – В природе, так сказать, вашего патента. – Он грустно улыбнулся.

– Мой патент ничем не хуже других, – угрюмо сказал офицер.

– О нет-нет! – бодро воскликнул мистер Беллинг. – Даже лучше! Вы согласны, мистер Браун?

– Намного лучше, – с энтузиазмом подтвердил мистер Браун. – Вы получили звание на поле боя, не так ли, мистер Шарп? Такое редко случается. Крайне редко! И достойно восхищения, – добавил мистер Браун.

– Совершенно верно, – согласился мистер Беллинг. – Заслужить офицерское звание на поле боя! Подняться из низов! Это… – он помедлил, подбирая подходящее выражение, – значительное достижение!

– Но не… взаимозаменимое, – деликатно указал мистер Браун. Ладошки его то раскрывались, то закрывались, напоминая крылья бабочки.

– Вот именно, – с облегчением подтвердил мистер Беллинг, довольный тем, что его партнер подыскал верное слово. – Невзаимозаменимое, мистер Шарп.

Несколько секунд все трое молчали. В камине шипели уголья, дождь стучал в оконное стекло, где-то на улице, заполненной скрипом и громыханием повозок и карет, щелкнул кнутом ломовой извозчик.

– И что это значит? – спросил лейтенант Ричард Шарп.

– Это означает, что ваш патент невозможно обменять на деньги, – любезно объяснил мистер Беллинг. – Вы его не купили и, следовательно, не можете продать. Патент вам даровали. Дар королей можно вернуть, но нельзя продать.

– Но мне говорили, что я могу его продать! – сердито бросил Шарп.

– Вас ввели в заблуждение, – ответил мистер Браун.

– Неверно информировали, – добавил мистер Беллинг.

– К сожалению, – сокрушенно покачал головой мистер Браун. – Увы!

– Правила просты и ясны, – продолжал мистер Беллинг. – Офицер, купивший патент, волен его продать, но получивший в дар такого права не имеет. Как ни жаль.

– Мы бы и сами желали, чтобы было иначе, – добавил мистер Браун.

– Но мне говорили…

– Вас ввели в заблуждение, – оборвал посетителя мистер Беллинг и тут же пожалел о собственной несдержанности, поскольку лейтенант Шарп подался вперед, словно намереваясь наброситься на обоих брокеров сразу.

Шарп сдержался. Перевел взгляд с пухленького мистера Брауна на тощего мистера Беллинга.

– Значит, вы ничего сделать не можете?

Несколько секунд мистер Беллинг смотрел на закопченный потолок, будто надеясь найти в нем вдохновение, потом покачал головой.

– Мы ничего сделать не можем, – объявил он, – но вы можете обратиться к правительству его величества за освобождением от обязательств. Слышать о чем-то подобном мне еще не доводилось, но ведь бывают исключения? – В голосе его прозвучало сомнение. – Может быть, какие-то старшие офицеры выступят от вашего имени?

Шарп промолчал. В Индии он спас жизнь сэру Артуру Уэлсли, но станет ли генерал помогать ему сейчас? Вряд ли. Шарп хотел только одного – продать офицерский патент, забрать пятьсот пятьдесят фунтов стерлингов и убраться из армии. И вот теперь выяснилось, что продать звание он не может, потому что не покупал его.

– Разумеется, рассмотрение такого обращения потребует какого-то времени, – предупредил мистер Браун, – и я бы не очень рассчитывал на благоприятный исход. Вы просите правительство установить прецедент, а правительства в отношении прецедентов весьма скупы.

– Совершенно верно, – поддержал коллегу мистер Беллинг. – И они правы. Хотя в вашем случае… – Он улыбнулся, поднял брови и откинулся на спинку кресла.

– В моем случае? – недоуменно спросил Шарп.

– Я бы не рассчитывал на благоприятный исход, – повторил полюбившуюся фразу мистер Браун.

– Хотите сказать, что меня надули?

– Мы хотим сказать, мистер Шарп, что бессильны вам помочь, – строгим тоном произнес мистер Браун, оскорбленный грубостью посетителя.

Шарп пристально посмотрел на парочку. Прикончить обоих. Двух минут вполне хватит. Обчистить карманы. Деньги у этих двух прощелыг должны быть. У него же осталось всего три шиллинга и три пенса. Вот так. Три шиллинга и три пенса.

С другой стороны, ни Браун, ни Беллинг не виноваты в том, что он не может продать патент. Есть правила. Инструкции. Богатым дозволяется богатеть, а бедняки пусть проваливают ко всем чертям. Он поднялся. Ножны лязгнули. Мистер Браун моргнул. Шарп набросил на плечи сырую шинель, нахлобучил треуголку на растрепанные волосы и поднял ранец.

– Всего хорошего, – сказал он и, пригнувшись, шагнул в дверь.

В комнату ворвался не по сезону холодный ветер и дождь. Мистер Беллинг облегченно выдохнул:

– Знаете, кто это был, мистер Браун?

– Назвался лейтенантом Шарпом из девяносто пятого стрелкового полка, и у меня нет причин сомневаться в правдивости его слов. Не так ли?

– Тот самый офицер, который жил – или, вернее сказать, сожительствовал с леди Грейс Хейл!

Мистер Браун удивленно раскрыл глаза:

– Нет! Разве она сошлась не с прапорщиком?

Мистер Беллинг вздохнул:

– В стрелковых частях, мистер Браун, нет прапорщиков. Он второй лейтенант. Ниже не бывает!

Мистер Браун уставился на закрытую дверь.

– Не может быть! – негромко пробормотал он. – Вот это да!

Будет о чем рассказать дома Амелии! Какой скандал! Слухи о том, что леди Грейс Хейл, вдова уважаемого человека, сошлась с простым солдатом, уже давно ходили по всему Лондону. И пусть простой солдат был на самом деле офицером, но офицером-то ненастоящим. Не человеком, купившим патент на офицерское звание, а бывшим сержантом, получившим повышение на поле боя, что само по себе, разумеется, достойно восхищения, однако же… Леди Грейс Хейл, дочь графа Селби, живет с простым солдатом? И не только живет, но и завела от него ребенка! По крайней мере, так утверждали знающие люди. Семейство Хейл, конечно, доказывало, что отцом малыша был ее умерший муж, и дата рождения мальчика соответствовала сроку в девять месяцев со времени смерти лорда Уильяма, но в такие объяснения мало кто верил.

– То-то имя показалось знакомым.

– Я и сам едва поверил, – признался мистер Беллинг. – И как только ее светлость терпела такого мужлана? Он же почти дикарь!

– Вы заметили шрам у него на щеке?