– Мама, небось, расстроилась.
– Я не сказал ей, просто, когда мой папа собрался везти их домой, Юрия Владимировича поблизости не обнаружилось. Твоя мама, конечно, хотела пойти поискать его, но я сказал, что мы сами его привезем. Пусть он немного проспится на свежем воздухе, да и она спокойно ляжет спать, зачем ей нервы поднимать на ночь глядя
. – Это точно! А то ведь маменька ему бы устроила дома! Наверное, мы тоже скоро поедем домой. Пресса уже разъезжается, гости тоже расходятся. Маргарита Николаевна со своими из издательства скоро разойдутся отдыхать по номерам. Они ведь задержатся здесь на несколько дней. В ближайшие дни у нас намечено целых три мероприятия! Завтра встреча с читателями в районной библиотеке, потом в областной, а через пару дней еще и в нашем сельском клубе. В клуб бабульки со мной еще поедут, но в районный центр и область уже вряд ли. Бабу Маню укачивает, она такую дорогу не выдержит.
– Слушай, а кто это так бабу Валю выкрасил?
Злата засмеялась.
– Это ж я ей краску купила, а Алка покрасила! Они с баб Маней и баб Ниной пока в дамской комнате прихорашивались, такую перебранку устроили! Когда вместе собираются, такие номера откалывают!
– Да, я им уже не раз говорил, на шоу «Рассмеши комика» они бы точно заняли первое место! – засмеялся Леша. – Здорово сегодня все прошло, правда?
– Да! Просто шикарно! – согласилась с ним Полянская. Прогулявшись по территории пансионата, они прошли около деревянной беседки, что возвышалась на высоком склоне над рекой, и свернули на дорожку, ведущую к ресторану. Темные витиеватые деревянные колонны поддерживали крышу беседки и укрывали ее от света фонарей, создавая внутри полумрак.
Увлеченная беседой с мужем, Злата прошла мимо, даже не посмотрев в сторону беседки, но в последний момент ей как будто почудилось что-то, и она обернулась. В темноте, не двигаясь, стоял мужчина. Стоял и смотрел на темные воды реки, в которых отражался свет далеких звезд и фонарей, стоявших вдоль берега. Он стоял, не шелохнувшись, как будто увлеченный собственными мыслями, как будто даже не слыша их. Но сердце Златы предательски дрогнуло не в первый раз за этот вечер. Ей не нужно было его видеть, чтобы узнать, просто почувствовать его близкое присутствие.
Конечно, это был Дорош. После официальной части презентации он куда-то исчез, и девушка, оглядывая украдкой зал, больше его не видела. Он не подошел, чтобы купить ее книгу, получить автограф или просто поздравить. Это было к лучшему, вот только какой-то неприятный осадок все же остался в душе. Она решила, что он уехал домой, но, оказалось, это не так.
А ведь когда организовывали презентацию книги, когда выбирали этот пансионат, когда договаривались с руководством, Полянская как-то и забыла, что здесь работает Виталя. Слишком о многом нужно было подумать, сделать, проверить. Прошли годы с их последней встречи. Иногда Злата видела, как его «Газель» проезжает мимо дома, но случалось это нечасто. Но так, чтобы они столкнулись лицом к лицу на улице, такого не было. Она не хотела даже случайных встреч с ним.
Последние три года в жизни Леши и Златы были наполнены событиями и заботами. Злата жила той жизнью, которую сама для себя выбрала, и пусть она не была легкой, но легкой жизни она и не ждала. Она жила так, как хотела жить, и была счастлива, но где-то в глубине души, на краю сознания, всегда оставался мужчина, которого она однажды полюбила всем сердцем и забыть так и не смогла. Злата снова обернулась, и в памяти всплыли мгновения их встречи, первой, после двух лет ее замужества…
Глава 2
Три года назад
Осень рано пришла в том году. Как-то вот так сразу обрушив еще в августе тусклое, непроглядное, низкое небо и холодные, унылые дожди, превращающиеся в мерзкую изморось, а то и вовсе в туман. Природа померкла, и как-то враз стало понятно: лето закончилось, и его уже не вернуть. Эти серость и унылость давили, пригибали к земле. Пока однажды, в начале сентября, проснувшись рано утром, Злата Полянская, выглянув в окно, не увидела чистое голубое небо и яркий свет восходящего из-за леса солнца, рассеивающий туман. Кажется, именно тогда, в то первое ясное утро, и произошло чудо. Лучи взошедшего солнца пронзили березы, коснулись кленов, навсегда оставили на них свои следы. Скоро их верхушки окрасились в золотистый и пурпурный. А березы как будто невидимый художник раскрасил золотистыми мазками. В неведомую страну по небу день за днем плыли облака, а вслед за ними скоро собирались улетать и птицы. Но пока и птицы, и звери, и люди наслаждались этими волшебными сентябрьскими деньками, полными какого-то особенного, волшебного света, теплом, которое дарило солнце, легкой дымкой, сквозь которую виднелся дальний лес, а к вечеру и туманом, стелившимся по убранным, пожухлым полям, и легкой поземкой начинающегося листопада.
И как только хорошая погода восстановилась в Горновке, все дружно стали копать картошку. Вот как-то так издавна у них это повелось, а может, все дело было в том, что своего трактора в Горновке никогда не было. А это значило, кто-то кому-то звонил в другие близлежащие деревни, договаривался, сообщал соседям, и к тому моменту, когда трактор с двухрядовой трусилкой появлялся в деревне, все собирались в очередь. Трактор работал целый день, а на огороды высыпали все деревенские и их многочисленная родня.
В доме Полянских за прошедшие два года традиционное копание картошки и приезд всех родственников остались неизменными. Обе сестры – Лена и Люда – так же сажали огород на приусадебном родительском участке, так же непременно Злата приглядывала за ним в родительское отсутствие, а потом они так же дружно всей семьей собирали урожай, копали картошку, убирали огород, готовя его к зиме.
Снова в большом бабушкином доме собиралась вся семья, существенно разросшаяся за минувшие два года, и снова было шумно и весело. К смеху взрослых примешивались звонкие голоса детей, и их смех колокольчиком звенел на всю округу. И радостное возбуждение не оставляло, и мир вокруг был так прекрасен…
– Димка мой такой смешной, – с улыбкой сказала Анька Злате, поглядывая на невысокого курносого шатена, который числился в основных Анькиных женихах. Вернее, они уже подали заявление в загс, именно поэтому двоюродная сестрица и привезла знакомить его со своими родными, ну и заодно хотела проверить, каков он вообще в деле. Девчонки шли по убранным бороздам, а большие корзины, полные картошки, оттягивали им руки. Выкопанную картошку они сгружали в прицеп мотоблока, а потом свозили ко двору. Парень Ани прилежно копался в земле, поглядывая то на Полянскую, то на Блотского.
– Это почему? – обернулась к родственнице Злата. – Вроде нормальный парень. Мама моя говорит, твои родители в восторге от него.
– Это да! Я, признаться, тоже от него в восторге! – Анька хихикнула. – А смешной он потому, что все никак не может поверить, что ты и Леша – это те самые артисты, которые вот только на прошлой неделе выступали у нас на Дне города. Ему не верится, что вы там, на сцене, поете, а здесь, в глухой деревне, живете и копаете картошку!
– Да глупости ты говоришь! Что мы с Лешей прямо «звезды» какие-то мега-масштаба! Тебе не меньше моего известно, чего стоило нам продвинуться и заявить о себе. Ты ж сама помнишь, как мы выступали на бесплатных открытых площадках, с восторгом принимая аплодисменты и цветы. И это казалось так просто и так здорово. А когда захотели подняться выше, оказалось, не все так просто. Ты ведь прекрасно знаешь, Тимофеевна с дедом вырастила и продала не одного кабанчика, чтобы мы смогли просто записать качественное демо! Я уж не говорю про радио, мои песни для них вообще неформат, хорошо, что Лешины записи взяли в ротацию. А если еще и про концертные костюмы вспомнить и занятия с педагогом перед поступлением в Университет культуры…
– Да знаю я, конечно, обо всем, но мне кажется, что в области и нашем провинциальном городке и без радио и телевидения вы стали известны. Да не обходилось ни одного праздника, ни одной открытой площадки, на которой бы вы не выступили! И вам не нужно никакое демо, никакая фонограмма, живьем вы здорово поете, особенно советские хиты! – горячо начала сестрица.