Мой развод и суд прошли гораздо быстрей, чем обычно это бывает. Всё просто: когда у тебя есть деньги и связи, любые вопросы решаются оперативно.
Аня осталась со мной. Денис и его команда предоставили неопровержимые доказательства, по причине которых мою уже бывшую лишили материнских прав. Как оказалось, вскрылись новые факты. В одном из видео любовники употребляли наркотик в виде белого порошка, проще говоря, нюхали. Я уже не знал, что больше шокировало – её измена или новость о наркоте. Как как она могла? Столько людей погибают от этой дряни, а она… В голове всё перемешалось – наркотики, измена. Чёрт возьми, и в этом всём находился мой годовалый ребёнок! Когда, когда она пристраститься успела? Чего ей не хватало? Я так и не понял, в какой момент этот перелом случился, что ей наскучила семейная жизнь.
Рита не могла смириться с разводом, были истерики, слова раскаяния. Когда всё-таки поняла что я непреклонен, пошла другим путём, стала сыпать угрозами, придумывая небывалые связи, но все попытки с её стороны были тщетны. Как бы там ни было, без средств бывшую жену не оставил, купил для неё небольшой домик как отступные и положил на счёт немного денег. Остальное не моя забота. Я дал ей всю свою любовь и положение в обществе, но, видимо, семейная жизнь не для неё, и теперь мы по разные стороны. Вялые попытки отстоять дочь были смешны, по сравнению с борьбой за то, чтобы её дальнейшая жизнь была безбедной и беззаботной. Рита приехала из северной части Краснодарского края, вот там я и приобрёл для неё небольшой домик. Пусть живет как можно дальше, чтобы не было поводов встречаться со мной, а тем более с ребёнком. Возможно, это жёстко с моей стороны, но я такой, какой есть: если люблю, то одну и на всю жизнь, если вырвал из своего сердца, то тоже раз и навсегда.
Друг мой Илья, начинаниям которого я когда-то покровительствовал, через шесть месяцев станет банкротом. Для этого мне пришлось выложить круглую сумму, но я не сожалею. Предателей надо наказывать. А дом, в который было вложено много средств, мечтая нарожать с любимой ещё детишек, кроме Анечки, и встретить в нём старость со своей женой… Всему этому больше не бывать. Решил выставить этот дом на продажу, не могу здесь больше находиться. Тут я был счастлив, как мне казалось. Но нет, это была всего лишь иллюзия… иллюзия счастья…
Четыре года спустя. Наши дни.
Сидя за завтраком, одним глазом просматривал почту в своём айфоне, а другим контролировал дочку.
– Аня, не болтай ногами и ешь, пожалуйста.
– Я же ем, – надув пухленькие губки, стала ещё больше елозить по тарелке ложкой.
Отложив телефон, посмотрел на капризную дочь.
– Ну что случилось?
– Не хочу идти в этот садик, – тряхнула девочка каштановыми кудрями и насупила бровки, сердито глядя на меня большими глазами серого цвета под густыми тёмными ресницами. Она моя копия.
– Почему? – поинтересовался у дочери.
– Спасибо, Зоя, – поблагодарил свою домработницу за поданный мне после завтрака кофе.
– Приятного аппетита, – заботливо пожелала Зоя, забрала пустую тарелку со стола и удалилась.
– Так ты скажешь, почему?
– Потому что Танька у меня забирает все мои игрушки, – с горестным видом дочь сообщила мне важную новость.
– Так уж и все? – сделав глоток горячего кофе, опустил чашечку обратно на блюдце.
– Ага, – закивала головой, – она забирает их из моего шкафчика.
– Ну что ещё за «ага», Аня?
– А Димке разреша-ают.
Я улыбнулся, глядя на пятилетнюю дочь и умиляясь по-отцовски.
– Я тоже не запрещаю тебе, но говорить нужно грамотно.
– А как нужно? – спросила, набрав немного каши ложкой, положила в рот, тщательно пережёвывая.
– Надо говорить «да».
– А…
– Анют, давай немного ускоримся, – глянул на наручные часы, – иначе мы опоздаем, ты в садик, а я на работу.
– Пап, а может, не пойдём в садик, а? – жалобно упрашивала меня дочь.
– Нельзя, мышонок, твой папа же не пропускает работу.
– Нет, не пропускает, – отодвинула тарелку, сказав: – Я наелась.
– Вот и ты будь умницей и ответственной девочкой.
– Как ты, пап?
– Как я, дочка.
После небольшого размышления она произнесла обречённо:
– Ладно… так и быть… буду, папочка.
Встав из-за стола, улыбаясь, подошёл к ней.
– Давай ручку, идём оденемся и сделаем тебе хвостики.
Аня вложила свою маленькую ладошку в мою большую, и мы отправились в её комнату собираться.
– Подними ручки.
– Руки вверх! – радостно воскликнула баловница, поднимая. Надев на неё шортики с футболкой, на ноги носочки и сандалики, усадил на высокий стул и стал расчёсывать её кудряшки.
– Пап, а я люблю, когда ты меня расчесываешь.
– Разве Людмила Геннадьевна тебе плохо прически делает?
– Она мне делает больно, а ты нет.
– А почему не скажешь своей няне, что тебе больно?
– Она меня не слушает.
Я нахмурился.
– Давай я её попрошу, может, Людмила Геннадьевна меня послушает?
– Послушает, но сразу же забудет, она же старенькая, – сочувственно произнесла Аня.
– Старенькая? – умозаключение дочери меня развеселило.
– Ага… ой, – прикрыла рот ладошкой, а в следующую секунду исправилась, сказав: – Да.
– Молодец. Так, ну всё, ты готова, вставай.
– Ой, папочка! – восклицает, игриво прижав ладони к щёчкам. – Я такая красо-отка, спасибочки тебе, – вертится перед зеркалом маленькая кокетка.
– И известная льстица, к тому же! Идём уже, – усмехнулся, размышляя над тем, что в каждой женщине, видимо, с детства заложено умение управлять мужчиной.
– Неправда же…
Надев пиджак от своего тёмного костюма, поправил галстук и направился с Анютой во двор, держа её за маленькую ладошку. Нас уже ожидал водитель.
– Доброе утро, Александр Юрьевич.
– Доброе утро, Миша.
– Доброе утро, Михаил, – обозначила себя Аня, выговорив имя водителя практически без запинки.
– Доброе утро, Анечка.
– Ой, папа! – воскликнула она – Я сумочку забыла!
– Да что ты будешь делать, Аня…
– Пап, без сумочки никак нельзя, ну никак! Танька придёт с сумкой, а я без, что ли?
– Давай бегом, – сказал улыбнувшись. Что там за Танька такая? С утра её имя слышу уже дважды.
– Я быстро, папуль! – буквально взвизгнула и упорхнула.
Пока ждал свою кокетку, наслаждался пением птиц, которые в это летнее утро замечательно поднимали настроение.
Глава 3. Александр
– Миша, сбавь скорость, – предупредил я водителя, не отрываясь от работы в ноутбуке.
– Забылся, прошу прощения, Александр Юрьевич.
– Впредь не забывай, когда в машине Аня.
– Да, понял.
Скосил взгляд на дочку, сидевшую беззаботно в детском кресле, улыбнулся, глядя, как она наглаживает волосы куколке, которую прихватила вместе с сумочкой, и что-то ей рассказывает.
Я готов всё сделать ради благополучия своего ребёнка. Первый год после развода выдался особенно тяжёлым. Анюта была совсем крошка. Я во всём видел опасность для малышки и не признавал ни одной няни. Что там в голове у бывшей жены и на что она может быть способна – непонятно. Работа ушла на второй план, я потерял большой проект, над которым трудился много месяцев, и всё это ради того, чтобы проводить больше времени с маленькой Анечкой, которая нуждалась в моей заботе, оставшись без матери. Перечитал много литературы по воспитанию детей, чтобы успешно и безболезненно заменить дочери ту, которая оказалась её недостойна. Одно во всём этом было к лучшему: будучи ещё совсем малышкой, Анюта не прочувствовала на себе развод родителей. А спустя полтора года построил дом, не менее комфортабельный, чем прежний, и главное, в нём нет воспоминаний о Маргарите. Я смог заменить дочке мать – купал в ванночке, научился делать причёски, слушать жалобы, играть в мячик во дворе, в конце концов, сидеть молча, когда дочь, решив, что сегодня она стилист, раскрашивает моё лицо во все цвета радуги. Терпеливым я никогда не был, но ради своей малютки готов на многое.