В итоге, когда стена «украсилась» наконец полным набором отверстий, я лишь вздохнул, утёр со лба пот, смахнул рыжую пыль со стола и занялся дюбелями. Точнее, пробками. Деревянными. С ними поступил совсем просто: достал карандаш (цветной, потому что «круглый» и диаметра подходящего) и «распилил» его сапожным ножом («Эх, дурак я дурак. Заранее не подумал, надо было лобзик купить») на несколько чурбачков. Грифели, кстати, сами вывалились в процессе «распила» – для цветных карандашей это норма. Самопальные пробки даже обстругивать не пришлось – в гнёзда вошли как влитые – подбил молотком и всего делов. Дырки от грифелей тоже в жилу пошли: шурупы ввёртывались легко (графитовый порошок – смазка не хуже машинной).

В общем, усилия мои даром не пропали, упорный труд завершился, как и положено – полка с тремя разноуровневыми отделениями была надёжно «принайтована» к кирпичной стене, хрен оторвёшь. И, между прочим, смотрелась она весьма эстетично. Почти как в музее. Поблёскивая нержавеющими подкосами, радуя глаз, готовая сию же секунду заполниться тетрадями, книгами, канцелярскими принадлежностями и прочей нужной и ненужной в быту ерундой.

Мой «героический» труд на своё собственное благо, а заодно и на благо родимой общаги заценили обитатели всех четырёх комнат. И оба Олега Ивановича, и Володя Шамрай, и ещё двое новых соседей, почти незаметно для меня появившиеся в блоке за прошедшие с начала работы часы – Миша Желтов и Юра Шелестов. Первый – уроженец Чебоксар, второй – Краснодара. Больше всех мной «восторгался» Серёжа Герц, округляя глаза и забегая в комнату едва ли не после каждого «удачного» удара молотком по «пробойнику»:

– Ух ты! Класс! Ну, ты даёшь! Бли-и-ин!

Он был немного назойлив, но, в отличие от остальных, хотя бы не мешал разными дурацкими по сути вопросами и ценными советами и указаниями. Советчиков же в округе хватало. Особенно в этом деле преуспел чебоксарец Желтов. Изначально «отвязаться» от него я не успел – отсутствовал он здесь во время «шахматного турнира», поэтому пожелание «выметаться» не слышал.

– А это чё за фиговина? А это зачем? – спрашивал Михаил, трогая то свёрла, то дрель, то сапожный нож, то сделанные из карандаша чопики.

– Не, лучше сверлом бить, гвоздь погнётся, – давал он «вумный» совет, когда я в очередной раз, используя ненормативную лексику, вытягивал пассатижами застрявший в стене стерженёк.

В конце концов Олег Панакиви не выдержал и попросту выгнал его нафиг из комнаты со словами:

– Миха, не доводи до греха. Уйди.

– Олеж, да ты что? – тут же возмутился специалист по забиванию свёрлышек. – Я же как лучше хочу.

– Да ёрш твою медь! Хочешь как лучше, иди к себе, свою стенку долбай, а нашу не трогай. Всё, двигай отсель, не мешай человеку работать…

Остальные парни в основном интересовались, где я купил эту полку, что есть в местном хозяйственном и нельзя ли впоследствии воспользоваться дрелью, молотком и отвёртками. И насчёт замка все пришли к единому мнению: это штука хорошая, надо бы все двери в блоке снабдить новыми запорными механизмами. Я, собственно, ничего против этого не имел, инструментами пользоваться разрешил и честно ответил на все заданные вопросы – где, что, почём. Только от советов непрошеных отмахнулся. Типа, сами попробуйте, тогда и поговорим.

«Умнее» других оказался мой сосед по комнате. Под самый конец работы он куда-то ушел, а, когда вернулся, выставил на стол тарелку с тройной порцией варёных сосисок, присовокупив до кучи полстакана сметаны и пару пирожных.

– В буфете купил, – пояснил он. – Ты же проголодался небось, а в столовку уже не успеешь.

– Это точно. Не успею, – согласился я, успев к тому времени и умыться, и прибраться, и задуматься о хлебе насущном. Однако последнее не понадобилось – Олег Иванович «номер раз» уже обо всём позаботился.

Что ж, дураком он никогда не был и с людьми «работать» умел. Недаром хорошо поднялся в бизнесе в 90-е, да и на военных сборах после 5-го курса ему не зря выдали три лычки на «партизанский» погон и назначили взводным. Командир из него, кстати, вышел достойный. Своих в обиду никому не давал, большого начальника из себя не корчил, но и панибратства не допускал – дисциплину во взводе поддерживал.

Вот и сейчас, в процессе поглощения пищи, он лишь тонко намекнул, что было бы неплохо и над его столом подобную полку подвесить.

Хитрец, однако. Манипулятор почти. Самому ручками работать влом, но подыскать исполнителя-добровольца – святое дело. Впрочем, ладно. Мужик он нормальный, выёживаться не буду. Тем более что мне это всё на раз пописать – что самому «гвоздь в стенку воткнуть», что советом помочь хитромудрому «неумехе».

– Базара нет, помогу. Ты только сам не затягивай, а то, видишь, сколько «нахлебников» сразу нарисовалось. Инструмент заиграют и аллес.

– Базара… нет, – медленно повторил Олег, смакуя незнакомую фразу. – Ага, понятно.

«Тьфу ты, блин. Поаккуратнее надо с этими жаргонными словечками. Действительно, могут и не понять. Или воспримут неправильно. Хотя… Ладно, переживём как-нибудь. Главное, в основном деле не запалиться. Чёрт – он ведь в деталях скрывается».

Словом, вечернюю трапезу мы завершили вполне довольные друг другом.

А через час с небольшим подтянулись и остальные. То ли на запах сосисок пришли, то ли просто захотелось побазарить на сон грядущий о том, о сём. В «прошлой» жизни наша комната тоже ведь была неким центром отдельно взятой Вселенной – именно здесь чаще всего собирались на посиделки. Почему – фиг знает. Наверное, люди мы слишком хорошие… три раза ха-ха.

Разговоры ни о чём продлились едва ли не до полуночи. Сначала просто делились общими впечатлениями и вспоминали вступительные экзамены, кто на что сдал, потом травили байки за жизнь, затем плавно перешли на ба… пардон, на тему отношений между полами, далее… Далее появился ещё один прибывший на учёбу сосед. Валера Пшеничный, тощий и длинный как жердь парень из Красноярска. Жратвы он, к общему сожалению, с собой не принёс, зато притащил полбанки сахара и пачку дефицитнейшего индийского чая (ага, выращенного на обширных плантациях в паре лаптей к югу от Абакана). Под это дело быстренько скоммуниздили чайник из общей для всего этажа кухни, стаканы и чашки нашлись у каждого, заварку засыпали в большую эмалированную кружку… Короче, почаёвничали мы хорошо, однако расползтись после этого по комнатам не успели. Когда литровая банка с сахаром уже показала дно, а пустая пачка со слоном улетела в мусорную корзину, неугомонный Миша Желтов разглядел, наконец, висящую на спинке кровати гитару.

«М-да. Все-таки верно говорят, что иного энтузиаста дешевле пристрелить сразу – сэкономишь кучу времени и сил на борьбу с его вдохновением».

Мою боевую «Кремону» Миха терзал где-то минут двадцать. И хотя он, конечно, старался, получалось не слишком ахти. Правда, сам Желтов этого не замечал и потому продолжал мучить ни в чем не повинный инструмент, компенсируя умение петь и играть уверенностью в собственных силах и радикальной харизмой, ещё не тронутой рефлексиями среднего возраста. Короче, выходило всё почти как в анекдоте: «Если дует хороший музыкант – это регги, если плохой – хип-хоп. Причём, во втором случае, когда гению не хватает денег на девок и пиво, он уже не просто рэпер, а разочаровавшийся в жизни панк».

На панка, несмотря на всклокоченную шевелюру, Михаил был пока не похож, но в рэперы потихонечку скатывался. Внимать «трёхаккордным» бардовским песням большинству слушателей надоело довольно быстро. Оба Олега Ивановича начали громко переговариваться, не обращая внимания на доморощенного «шансонье», Валера с Серёгой пошли на кухню курить, Юра Шелестов принялся переобувать-перешнуровывать надетые прямо на босу ногу (у них на Кубани это обыденное явление) ботинки. Лишь один Володя Шамрай, с детства привыкший к дисциплине (положено по Уставу не отвлекаться – будем терпеть до приказа), да ещё я, ностальгирующий по былым временам, «наслаждались» вокально-аккомпаниаторскими страданиями «гитариста».