Я поблагодарила гитариста, вложив в не слишком чистую лапу, обтянутую перчаткой с обрезанными пальцами, купюру, и пошла в указанном направлении. «Омоновец» провожал меня удивленным взглядом, но деньги моментально исчезли в недрах пятнистой куртки.
Ну что, Татьяна Александровна, начало положено. Я сдержанно улыбнулась себе, любимой, и подошла к ближайшей лоточнице, сунув руку в карман и ощутив подушечками пальцев глянцевитую поверхность фотографии.
Я болталась по автовокзалу больше часа. За это время успела выкурить полпачки сигарет, выпить стаканчик не такого уж плохого кофе в скромной забегаловке, дабы согреться. Язык буквально отваливался от непосильного труда – пришлось пообщаться чуть ли не с каждым «постояльцем» площади и здания. Меня интересовали лоточники, торгующие «культурно-массовой» продукцией – литературой и всевозможными канцтоварами, бабуськи, продающие сигареты «оптом и в розницу», и тому подобные вокзальные жители. Весь этот народ отвечал на мои вопросы, иногда небесплатно, иногда понукаемый красными «корочками» работника прокуратуры, имевшимися в моем арсенале. Расспросила я и кассиров, продающих билеты на автобусные рейсы. Выяснилось – на автобус мужчина в кожаном плаще не садился, билетов не брал.
Ну да ладно, все это – сыщицкие будни. Зато мне удалось узнать, что господин Курский сделал после того, как покинул такси. Он нанял частного извозчика, калымщика, постоянно обитающего здесь. И – мне несказанно повезло! – этот калымщик как раз сейчас ожидал пассажиров, сидя в теплом салоне обшарпанной «пятерочки» грязно-синего цвета.
Я подошла к задрипанной машине и коснулась окошка костяшками пальцев. Стекло тут же поехало вниз, и передо мной предстала любопытнейшая физиономия. Первое, что я рассмотрела, – нос, настолько похожий на сливу, что даже прирожденный ботаник мог допустить ошибку. По обе стороны от замечательного носа, в глубоких глазницах, ютились маленькие, водянисто-блестящие глазки. Блекло-синюшные губы силились раскрыться, дабы задать мне вопрос, но сигарета, прилипшая в углу рта, мешала это сделать.
Наконец страшная фигура откопала в памяти слова:
– Куда едем? – хриплым, насквозь прокуренным голосом осведомился мужик. Я молча обошла машину спереди и опустилась на соседнее с водительским сиденье, после чего заявила:
– Никуда не едем. Стоим и беседуем.
– Об чем? – не проявляя признаков беспокойства, меланхолично поинтересовался мужик.
– Вы здесь всегда стоите?
– Нет, я еще ездию, – так же меланхолично ответил водила.
Я фыркнула, закурила и предположила:
– А сейчас что же, клиентов нет?
– И конкурентов много, – невозмутимо добавил тип, сплюнув, наконец, за окошко бычок и мотнув головой по направлению стройных рядов машин. Потом опомнился: – А чего надо-то, я не понял?
– Мне нужна ваша помощь.
– А… – и тип потер друг об дружку пальцы, демонстрируя «говорящий» за себя жест.
– Если ответите, – пожала я плечами, с некоторой рисовкой выуживая из сумки бумажник.
– Так чего молчишь? Спрашивай. А то, глядишь, везти кого надо будет.
Логично, не спорю. А деньги терять не хочется, наверное. И я приступила к интересовавшей меня теме:
– Вы вчера здесь работали?
– Ага, – радостно кивнул мужик, закуривая «Приму».
– Около часа к вам подходил мужчина.
– Ну знаете, вчера пассажиров у меня было… Не то что сегодня, – и водитель окинул меня скептическим взглядом, как бы говоря, что я-то на пассажира не тяну ни в коем разе.
– На этого вы должны были обратить внимание.
Я не хотела рисковать. Конечно, я могу дать описание господина Курского. А если водила – не тот, и вышла ошибка? Он, заработка ради, подтвердит, что подвозил черта с рожками и в смокинге. И почешет частный детектив Иванова Татьяна Александровна к этому самому черту на его кулички. Ну уж нет, лучше я начну импровизированный допрос издалека.
– В каком смысле? – не понял частный извозчик, чего я от него хочу. – У меня пьянчуги были, бабы были.
– Он был с чемоданом, – помогла я информатору.
– А, такой цивильный типчик в черной коже, в длиннющем плаще и с очками на морде, – сообразил водила, чем несказанно меня порадовал.
– Ну да, – кивнула я. – Теперь вам остается только вспомнить, куда вы его доставили.
– А чего тут вспоминать? – хмыкнул мужик и задумчиво так снова потер кончики пальцев, повторяя намек.
Я усмехнулась, выудила из бумажника купюру и аккуратно свернула ее в трубочку. Нос водителя, кажется, приобрел еще более выразительный пурпурный оттенок и стал клониться в мою сторону. Я вопрошающе приподняла брови, продолжая очаровательно улыбаться.
– Я довез его до аэропорта, а потом уехал. Он сказал, что ждать не нужно. Высадился вместе со своим чемоданчиком, – поспешно ответил водитель, с трудом удерживаясь от того, чтобы протянуть руку за деньгами, и гордясь такой стойкостью.
Ага, у меня есть следующий пункт передвижения Курского. Это великолепно.
Отдав деньги сизоносому водиле, на что тот широко улыбнулся, продемонстрировав черные пеньки – в прошлом зубы, я выкатилась из его машины и отправилась к собственной «девяточке». Теперь путь мой лежал в аэропорт.
Да, работка, конечно, не самая приятная в мире – опрашивать множество людей, отыскивая одного-единственного мужика. Похоже на поиски иголки в стогу сена. И я выступаю в роли магнита.
Движок странно стучал на ходу, и я подумала, что надо будет заехать на станцию техобслуживания, не мешало бы проверить, что это с ним. Но это потом, когда завершу расследование. Пока, надеюсь, «девяточка» меня не подведет. Моя машина – не просто средство передвижения. За время многочисленных расследований и острых ситуаций мы с моей «ласточкой» успели, можно сказать, сродниться. Несмотря на то что у меня были возможности сменить автомобиль на лучший, я этого не делала и не сделаю.
Предоставив внутренностям машины стучать как стучится, я снова переключилась на расследование.
Ну что ж, пока было бы грешно пенять на судьбу – фортуна на моей стороне. Мне несказанно повезло сразу напасть на след господина Курского. Ведь он мог не вызывать такси, а, скажем, нанять частника. Или таксист мог оказаться старым маразматиком, с трудом вспоминающим собственное имя, не то что клиентуру. Ну и так далее.
С трудом найдя место для машины на переполненной стоянке перед аэропортом, я вышла на улицу, в который раз за этот день погрузившись в омерзительный холод. И прикусила губу, поняв со всей ясностью – здесь ловить нечего. Одна надежда: что мне еще раз повезет и окажется, что Курский взял билет на самолет. Иначе – я его потеряла. С вероятностью в девяносто процентов. Потому что народу здесь была чертова туча, и люди постоянно менялись – ходили туда-сюда, болтались с чемоданами и баулами, что-то бурно обсуждали. Одним словом – идеальное место для человека, желающего затеряться, замести следы. Слишком много народу.
Но рук я не опустила и храбро ринулась в гущу толпы.
Для начала решила расспросить девушек в кассах. Их насчитывалось шесть, но одна из них сейчас не работала. И вот я пробиралась буквально по головам, пробиваясь к зарешеченному окошечку. Пришлось посверкать «корочками» – своим просроченным удостоверением работника прокуратуры. Когда-то давно мне довелось поработать там, но это сравнительно быстро надоело – терпеть не могу довлеющей силы над моей головой, начальство вызывает у меня изжогу. И я решила пуститься в свободный полет, где по сей день и нахожусь, небезуспешно раскрывая преступления.
Состряпав физиономию кирпичом, я совала девицам в кассах свое удостоверение вкупе с фотографией господина Курского и его ФИО. Девушки, как одна, хлопали подведенными, раскрашенными тушью и тенями глазками, стрекотали клавишами компьютеров и мотали головами. Толпа за спиной ворчала, но вполголоса – с работником прокуратуры ругаться побаивалась. И хорошо делала – не хватало мне еще цапаться с жаждущими отправиться в полет!
Наконец в предпоследнем по счету окошечке мне повезло: не первой юности девица с крысиным личиком и тщательно заштукатуренными морщинками и прыщиками всмотрелась в фотографию и неуверенно сказала: