– Что за документ? – продолжал любопытничать Папазян. – Личные записи или деловые?
– Не знаю, это не мое. Но это мне надо обязательно вернуть, вдруг там что-то важное или нужное.
– Почему «или»? – спросил Гарик. – Что, неужели одно исключает другое?
– Не цепляйся к словам, – отмахнулась от него я, внимательно разглядывая испещренные аккуратным почерком страницы.
– А читать чужие письма неприлично, – заметил надоеда-Гарик.
– Ну, во-первых, это не письмо. И здесь нет ничего, кроме имен, адресов и телефонов. Никаких личных мыслей, идей и соображений, – резонно парировала я выпад в свою сторону поборника морали и нравственности. – А, во-вторых, как я узнаю, где искать владельца? Единственный способ – найти что-то здесь.
И я продолжила изучение записей на клетчатых листочках.
– А откуда вообще это у тебя взялось? – не отставал от меня Папазян.
– Один мужчина оставил вчера в машине, – ответила я, не поворачивая головы.
– Какой мужчина? – ревниво уточнил Гарик и нахмурил брови. – Почему мужчина?
– Хороший вопрос, – усмехнулась я. – Наверное, потому что его мама родила мужчиной.
– А как он попал к тебе в машину? – продолжал допрос Папазян, видимо, возомнив себя моим мужем или, на худой конец, бойфрендом. Совсем, видимо, свихнулся на старости лет.
– О господи! – покачала я головой. – Бедные задержанные, которые попадают к тебе! Мужчина спешил на вокзал, а я его подвезла. Устраивает тебя такой ответ?
– Никогда не думал, что ты подрабатываешь в роли таксистки, – уколол меня Гарик. – Если нужны деньги, могу устроить к нам в отделение. На должность участкового, – хохотнул он.
– У тебя потрясающее чувство юмора, – отреагировала я. – Но подрабатывать извозом мне пока, слава богу, не приходится. Просто помогла опаздывающему человеку.
– Я тебе не верю! – вдруг заявил Папазян.
– Ну и ради бога, – отмахнулась я. – Не мешай!
Но от Гарика не так-то просто было отделаться.
– Что ты там такое пытаешься найти? – вопрошал он. – Если на обложке нет имени владельца, то вряд ли он будет его вписывать на общих основаниях в алфавитном порядке вместе со своими данными. Если он, конечно, не страдает амнезией. Так что, милая моя, твои старания тщетны и смешны.
– Посмотрим, – пробурчала я.
– А для него невелика потеря, – констатировал капитан. – Купит себе новую. А то и на органайзер разорится.
В рассуждениях Гарика был, конечно, здравый смысл. Я долистала книжку до конца, и опять мне попался заткнутый за край коричневой обложки из кожи неизвестного науке зверя листок, сложенный в несколько раз.
– Ну-ка, ну-ка, – нетерпеливо, по-деловому обеспокоенно произнесла я негромко, будто только что обнаружила нечто важное.
Я зацепила край бумажки и, вытянув, развернула ее. Это была квитанция, разлинованная и разбитая на какие-то столбики. Вверху значился отпечатанный номер. Все остальное было заполнено от руки через копирку и представляло собой какую-то тайнопись.
– Дай-ка взгляну, – проявил очередное любопытство наблюдавший за мной Папазян, скептически, судя по всему, отнесшийся к возникшей у меня идее. Просмотрев квитанцию, он авторитетно заключил: – Филькина грамота.
– Дай сюда, лингвист! – Я потянула листок к себе.
– Да ради бога, забери свои иероглифы, – Гарик разжал пальцы.
– Не упоминай имя господа всуе! Что-то ты сегодня чересчур набожный. Небось потому, что сам грешен с головы до пят.
Я повертела квитанцию в руках. Нет, тщетно. Ничего не разобрать – ни откуда, ни на что.
– А вот тут, кажется, нашла, – неожиданно воспряла я духом. – Слева вверху – это, наверное, фамилия. Ге-ди… Ге-ри… – пыталась я расшифровать плоды чужой стенографии. – Да и фамилия какая-то длинная.
– Тези… – попытался со своей стороны Папазян, но тоже осекся, не добравшись до конца слова. – Фамилия длинная. Наверное, еврейская…
Я посмотрела на этого специалиста по фамилиям и расхохоталась.
– Фамилия «Кац», по-твоему, очень длинная?
– Нет, – обиделся Папазян. – Зато Рабинович длинная. Длиннее, чем у меня.
– Ну вот что, ваши национальные комплексы к делу мы пришивать не будем. И спорить о благозвучности армянских и еврейских фамилий тоже.
И, торжествующе наблюдая за тем, как эмоциональный Папазян вскинул руки вверх и состроил сокрушенную физиономию, я открыла записную книжку в начале, на первой попавшейся странице, и нашла фамилию со значащимся под ней телефонным номером «Стекольников Владимир Алексеевич». Я еще подумала, что странно, что эта фамилия идет в начале книжки – буква «с» вообще-то стоит во второй половине алфавита. Видимо, либо ее владелец не очень-то аккуратен, либо это номер важного для него человека. Что ж, тем лучше. Я сняла трубку телефона и, недолго думая, набрала указанный номер.
– Алло, добрый день, – произнесла я, как только трубку взяли.
– Да, – отозвался мужской голос с другой стороны провода.
– Могу я поговорить со Стекольниковым Владимиром Алексеевичем? – поинтересовалась я.
– Да, я вас слушаю.
– Понимаете, тут такая история. Как бы вам это объяснить… – я сделала паузу. – Вчера некто оставил у меня в машине записную книжку, а в ней квитанция. Возможно, надо бы вернуть владельцу, вот только я не знаю, ни как зовут человека, ни где его искать.
– И что? – не понял собеседник.
– А у него в книжке я нашла ваш телефон. Возможно, вы мне подскажете, кто это был? Такой среднего роста, темно-русый, с усами, карие глаза.
– Темно-русый с усами? – переспросил Владимир Алексеевич.
– Ах, да, он еще говорил, что работает в фирме по продаже газового оборудования, – вспомнила я.
– А-а, можете дальше не трудиться, кажется, я знаю, кто вам нужен, – сказал Стекольников. – Это, наверное, Герасименко.
– Как вы сказали? – переспросила я.
– Герасименко Валерий Васильевич.
Я еще раз посмотрела на квитанцию. Да, наверное, это действительно мой вчерашний пассажир. Наконец-то я с чужой помощью смогла разобрать хоть одно слово на этой кальке с шифрограммой.
– Да, да, похоже, это тот, кто мне нужен. А не будете вы любезны, не подскажете, как мне его найти?
– Буду, – согласился Стекольников. – Записывайте телефон.
Я зафиксировала на обложке первого попавшегося под руку журнала продиктованные цифры, извинилась за беспокойство и попрощалась.
– Герасименко. Вот видишь, я хоть одну букву угадала, – отметила я свое превосходство, обращаясь к Гарику.
– И что? – скептически ответствовал Папазян. – Ты собираешься звонить ему? Но ты же сама сказала, что он спешил на вокзал! Значит, его нет в городе!
– Он спешил на вокзал, чтобы проводить свою жену, – ответила я.
Это заявление повергло Гарика прямо-таки в ступор.
– Это что, значит, он один дома? – глупо спросил он.
– Ты потрясающе догадлив, – усмехнулась я. – Хотя, возможно, что не один, а с двумя или тремя детьми.
– Но это просто неприлично – звонить мужчине в отсутствие его жены! – Гарик аж слюной брызнул. – Ты-то должна это понимать! И вообще… У нас на Кавказе женщина никогда не станет первая звонить мужчине! За это мы женщин и уважаем! Пускай сам звонит, если ему нужно!
– Во-первых, мы не на Кавказе, – парировала я. – К тому же насчет уважения к женщине на Кавказе у меня есть своя теория, но не станем ее обсуждать. В-третьих, куда, интересно, он станет мне звонить, если у него нет моего номера телефона?
Последний аргумент, кажется, оказал наиболее благотворное влияние на свихнувшегося, кажется, всерьез Гарика. Во всяком случае, он замолк. Я тут же, следуя своим записям, набрала номер вчерашнего спасенного от гнева жены незнакомца.
– Алло, Валерий Васильевич? – спросила я, как только мне ответил мужской знакомый голос.
– Да. А кто это?
– Это я, ваша вчерашняя знакомая, – нарочно для Гарика чуть кокетливо напомнила я. – Ну, помните, я вас еще до вокзала подвезла, когда вы опаздывали?
– А, да-да, помню, – в голосе господина Герасименко слышалась изрядная доля удивления. Похоже, он явно не понимал ни цели моего звонка, ни того, собственно, откуда я узнала его номер.