– Догадки?
– Не знаю… – пробормотала она, – магия?
Когда-то она слышала о том, что магия существует. Голодными ночами, полная отчаяния, она мечтала овладеть великой силой, чтобы стать неуязвимой и совершить свою месть. Но рассвет каждый раз развеивал иллюзии, ведь Кирнан никогда не встречалась ни с чем, подтверждавшим существование каких-либо незримых сил.
– Золото, – возразил Советник, – золото – лучше магии. Золото – это власть. Золото – это Бог. Золото – это возможности. Если у вас будет золото, вы сможете получить больше, чем один корабль или даже сотня.
– И вы считаете, что мы найдем его здесь? – уточнила Кирнан.
Из легкой дымки выплывали мрачные очертания скал. Мертвых скал. Даже птицы не вили здесь гнезда. Холодная вода вокруг была пустой – сквозь ее толщу не виднелись искрящиеся чешуей спины рыб.
– Я знаю, – многозначительно улыбнулся старик.
С глухим шлепком нос лодки ткнулся в большой, частично скрытый водой валун. Дальше они отправились вдвоем – команда корабля суеверно избегала приближаться к зловещим скалам. Но дальше идти предстояло ей одной, о чем старик сообщил сразу, стоило им покинуть судно.
Кирнан запахнула плащ и поежилась, пряча под его полами нож, прихваченный на корабле. Она сомневалась, что жалкая «зубочистка» убережет ее от незримой опасности, таящейся в тумане, но надеялась тем самым вселить в себя хоть немного спокойствия.
Здесь никого нет, – уверила она себя. Ни людей, ни животных. Кроме выдуманных чудовищ, ей ничего не угрожает. И, конечно, мокрых камней, так и норовивших выскользнуть из-под ног.
Было тихо – неестественно тихо. За годы, проведенные в портовом городке, битком набитом людьми, Кирнан отвыкла от настолько бескомпромиссной тишины. Ее всегда окружало пестрое царство звуков – крики уличных торговцев, скрежет повозок и стук лошадиных копыт, далекие вопли чаек над побережьем. Музыка заезжих артистов. Песнопения, доносящиеся из храма.
Этот остров действительно производил впечатление мертвой земли. Без звуков. Без забивающихся в ноздри запахов – вони тел нищих, навязчивых духов богатых горожанок, пищи, навоза, курильниц с благовониями, специй на рынке… Пустота. Безжизненная земля.
И все же – здесь что-то было. Советник не привез бы ее сюда без причины. Он не стал бы тратить свои деньги, нанимая корабль и команду, ради одной только садистской идеи поиздеваться над глупой, самонадеянной девчонкой.
Он дал понять, что преследует личную выгоду. Все его вложения окупятся десятикратно. Потому он и разглядел в грязи ее – именно ее. Распознал под налетом грязи другие, отличные черты, выдававшие чужестранку. Какое-никакое благородство происхождения.
Он дал ей шанс.
Кирнан припомнила его наставления – нужно обойти каменистую гряду, обойти и не сверзиться вниз, разбившись о рифы, острыми пиками торчащие из воды. Двигаться дальше – сквозь просвет в скалах.
Преодолев большую часть пути, она остановилась, выглядывая в тумане очертания пещеры. По словам Советника, она должна была находиться в самом центре острова. Но дымка мешала разобрать дальнейшую дорогу, приходилось двигаться наощупь. Запах сырости, промозглый воздух, не пахнущий морем, подсказал ей путь.
«Здесь когда-то жили люди, – объяснил Советник, пока они плыли в лодке, – они возвели тут свое святилище – там, в глубине пещеры. Святилище древних богов, тех, кто был еще до Милосердной Богини и остальных».
«И куда они делись?» – недоумевала Кирнан.
«Вымерли,» – коротко ответил старик, не изменившись в лице, из чего девушка сделала вывод, что его мало трогает судьба загадочных, древних аборигенов. «Все слабое умирает!» – добавил он.
Девушка зажгла факел, предусмотрительно взятый с собой, и озарила огнем глухие стены вокруг – они блестели от влаги, но там, под ней, под потеками мела, проступали едва различимые рисунки. Кирнан приблизилась, чтобы лучше рассмотреть их, и вздрогнула, остановив взгляд на одном из изображений.
Исчезнувшему народу стоило отдать должное – той тщательности, с которой они подошли к созданию своей наскальной летописи. Даже запечатленные в крайне примитивной манере образы зловещих чудовищ заставляли леденеть кровь. Крылатые, рыбоподобные твари казались живыми. Их кровожадные глаза смотрели прямо в душу незваной гостьи, посмевшей потревожить мрачный покой пещеры.
Кирнан двинулась дальше, стараясь больше не обращать внимания на рисунки. Чем глубже она продвигалась во тьму, тем холоднее становилось, и ей пришлось поплотнее запахнуть свой плащ из грубой шерсти, совсем не спасавший от сквозняка, тянувшего из недр земли.
Естественный коридор заканчивался круглым залом, явно созданным руками человека. Здесь было светлее, чем в пещере – сквозь небольшое отверстие в потолке пробивался дневной свет, тусклый из-за тумана. Прямо под ним расположился своеобразный алтарь – монолитная плита из грубого камня, отличающегося по цвету от других пород, зеленоватая, вся в бледных прожилках. Сооружение венчала фигура, лишь смутно напоминающая человеческую.
Кирнан приблизилась, чтобы лучше осмотреть фигуру, и зажмурилась – что-то, отразившее отблески факела, на мгновение ослепило ее. Открыв глаза, она присмотрелась и поняла, что именно обладало произведенным зеркальным эффектом.
Золото.
Золотые украшения, тут и там, явно принесенные в дар древнему каменному идолу.
«Золото – лучше магии. Золото – это власть. Золото – это Бог. Золото – это возможности.» – припомнила девушка слова Советника.
Она криво улыбнулась – сложно было поспорить. Вот только он несколько переоценил несметность сокровищ, таящихся здесь! Этих безделушек едва ли хватит, чтобы нанять одно приличное судно. Расхищение древнего святилища того не стоило.
Глупый старик, – разозлилась Кирнан и в порыве беспомощного гнева пнула камушек, попавшийся под ногу. Звук, с которым он откатился в сторону, гулким эхо отразился от стен пещеры, словно насмехаясь над неудачливой искательницей наживы.
Она приблизилась к статуе и потянулась, чтобы сорвать самое массивное ожерелье – грубой, неумелой выделки. Девушка собиралась вернуться в лодку и затолкать побрякушку поглубже в лживую пасть Советника. Он лишил ее последней надежды, да еще и посмеялся над ней!
Но, стоило пальцам Кирнан прикоснуться к прохладному металлу, в глазах у нее потемнело. Мрак вокруг сомкнулся, а холод пробрался под кожу. Ей казалось, что она падает в пропасть, и падение это длилось целую вечность.
Там, на дне этой бездны, был голос – неразборчивый, заунывный, словно заупокойный напев. Он пел песню на незнакомом языке, снова и снова повторяя одни и те же слова.
Кирнан очнулась от собственного крика, тысячей иголок пронзившего мозг. Она отдернула руку и испуганно прижала к груди.
Окружающему миру постепенно возвращалась четкость, но ощущения все еще казались смутными и размазанными, как после сна. Кирнан проморгалась, возвращая себе зрение, а после медленно подняла взгляд на каменного истукана и замерла.
В том месте, где она коснулась его, стерлась пыль, и проступил истинный материал, из которого он был сотворен. Статуя была золотой. Металл величественно переливался в подрагивающем свете факела.
А черный налет, скрывавший его сияние, так и остался на ее пальцах.
Глава вторая.
Годы жизни, проведенные в прибрежном южном городе, сделали Кирнан уязвимой к холоду. Она больше не радовалась снегу, всколыхнувшему в ее душе волну ностальгических чувств. Она ненавидела его.
Не помогали согреться ни теплое платье, ни шерстяной плащ, ни меховая накидка… Она куталась в слои одежд, но промозглый ветер все равно пробирался под них, заставляя содрогаться ее исхудавшее тело. Конечно, она успела немного набрать вес, но последствия голодной жизни по-прежнему давали о себе знать.
Поэтому девушка искренне обрадовалась, когда сэр Годвин предложил гостье своего замка принять ванну перед ужином.