— Если мать из легенды смогла — значит, и я смогу. Я тоже мать.

Они молча смотрели друг на друга, затем Хельви кивнула.

— Мёрзнут ноги в царстве Маны, когда лижут их холодные воды Туонелы. Я дам тебе совет на прощанье. В царство мертвых спускался и другой герой Калевалы. Хозяйка Маналы поднесла ему кружку мертвого пива, но тот отказался, таким образом спася себя.

— Прощайте, Хельви.

Анна уже накинула куртку и подошла к двери.

— Помни об этом — в том мире ничего нельзя пить и есть, — крикнула вдогонку хозяйка музея, и потому уже тише добавила: — Береги себя, Айно!

***

— Ань, я категорически против!

— Свет, мне категорически пофиг на твое против.

Смолина сидела перед зеркалом в своей ванной, за ней с обеспокоенным лицом стояла Света. Голова Анны была густо намазана краской для волос.

— Ты даже не представляешь, насколько это опасно!

— Это опасно для них. Ты поможешь мне с краской или нет?

Вскоре темные волосы Анны превратились в светлые. Они заранее укоротили ее каре, подобрали одежду, которая визуально делает рост выше, каблуки. На зеркале лежали очки без диоптрий и накладные ногти, косметика, чтобы перерисовать брови и визуально вытянуть губы, нарисовать на щеке фальшивую родинку.

— Ты волосы сожгла.

— Плевать.

— И ты думаешь, тебя не узнают? — спросила Света, недоверчиво оглядывая отражение Анны.

— Кто? Меня и так никто не знает. Я же никто, Свет.

— Ты никто, взбаламутившая весь город!

— Что-то не похоже, чтобы город проснулся.

— Ань...

— Свет, я знаю что ты скажешь, но мне не интересно! Вся эта хрень действует только на слабых, и на тех, кто ждет чуда. На меня она не сработает, — сказала Анна, внимательно подводя бровь. — Я давно уже ничего не жду.

— Мы не знаем, какие методы воздействия они используют!

Смолина промолчала.

— Ань, ты просто не понимаешь, как работает мозг! Все люди одинаковы! У него есть ошибки обработки информации, которые срабатывают на всех. Мы биологические существа и мы несовершенны. Не важно, сильная ты или слабая, пойми это — они найдут, за что зацепиться! Это же самоубийство!

Анна заглянула в глаза своему отражению.

Когда Лена пропала, Смолина уже понимала — ей никто не поможет. И все же она написала заявление в милицию, которое хоть и приняли, но с откровенной усмешкой. Еще бы — у городской сумасшедшей, как уже между собой называли Анну в местном отделении, второй раз за месяц пропадает дочь. Только вот в первый раз она нашлась уже через пару дней. Да и немудрено сбежать от такой матери. Все это читалось в глазах дежурного милиционера, не скрывающего надменной ухмылки.

Не помог и Ломов — он лишь разводил руками, объясняя обезумевшей от горя Смолиной, что это дело милиции. В отчаянии Анна позвонила брату Резнова, который оставил свой номер и попросила о встрече.

— Анна, поймите: без доказательств я ничего не могу сделать, — лишь повторял он слова погибшего брата. — Нужны веские доказательства. Если все, что вы говорите правда — мы прижмем к ногтю всю эту организацию.

— Но доказательства мы можем найти только на острове! — заламывала руки Смолина.

— Хейнясенмаа — частная территория. Вот если бы можно было добыть видео или аудиозапись... Но даже не вздумайте туда соваться — это противозаконно!

Анна хмуро смотрела на него. Как ей добыть запись, если на остров нельзя соваться?

— Но если все-таки вдруг представится такая возможность... — Геннадий Резнов многозначительно поднял бровь и достал что-то из портфеля. — Возьмите вот это.

Он протянул ей раскрытую ладонь, на которой Анна увидела небольшой микрофон с записывающим устройством.

— Приклеите лейкопластырем под одежду, — он смотрел в сторону. — Но помните — я вам ничего не давал.

Анна не верила, что ей удастся проникнуть на остров тайно, как в прошлый раз. Она понимала, что тогда ей просто повезло. А еще было ощущение, будто Светорожденный знал о ее действиях. Знал и спокойно наблюдал невидящим, но пронзающем насквозь взором, усмехаясь в черную бороду. Знал — и отпустил. Вот только почему?

Микрофон был надежно закреплен пластырем на груди. Анна посмотрела через зеркало на Свету. Психолог права. Смолина чувствовала себя как японский летчик-камикадзе, в самолете которого пробит бак, и все, что теперь он может сделать — это протаранить вражеский бомбардировщик. Но другого выхода у нее не было.

— Надо же, за это еще и деньги берут! — возмущалась Света.

— Десять тысяч за пять дней, по двенадцать часов каждый, — напомнила Анна.

— Обещай мне постоянно быть на связи! — взмолилась Света. — Каждый вечер встречаемся и ты рассказываешь подробно, что было. Мне необходимо фиксировать твое состояние!

— Да там уже нечего фиксировать, Свет... — сказала Анна, но увидя взгляд Светы добавила: — Хорошо, хорошо, будем встречаться!

Смолина высушила голову, придирчиво осмотрела себя со всех сторон. Из зеркала на нее смотрела совсем другая женщина — коротко стриженная блондинка в очках с родинкой на щеке, одетая неброско, но со стилем — в этом помогла Света, сама Анна в жизни не таскалась по бутикам. Последним штрихом была смена удобных туристических ботинок на туфли с каблуком. Смолина поморщилась.

— И как на этом ходят?

— Зато теперь тебя точно никто не узнает — походка изменится кардинально. Походи по квартире, надо привыкнуть.

Анна неуверенно прошлась по коридору и обернулась на Свету.

— Ну как?

— Я бы тебя сняла, — призналась Света.

— Свет, я не про это!

— Не знаю кто передо мной, но точно не Аня Смолина.

Анна еще раз подошла к зеркалу. Пожалуй, да. Она и сама бы себя не узнала. Потому что она больше не Анна Смолина. Теперь она Мария Костенко.

***

Объявления о тренинговом центре «Роза Рассвета» висели по всему Петрозаводску, поэтому найти адрес было не сложно. Дом культуры в центре города занимал старинное двухэтажное здание, вытянутое длинным полукругом, словно серп молодой луны. Анна приехала на автобусе — Пинин мог примелькаться и привлечь внимание. Расставаясь с ним, Смолина почувствовала глухую тоску в груди, словно навеки теряет что-то очень дорогое сердцу.

— Ты тут не скучай, — она провела рукой по вымытому от болотной грязи боку Пинина. Голос предательски задрожал. — Я вернусь.

Когда Анна вышла из автобуса, было семь утра — тренинг шел двенадцать часов и начинался рано. Смолина оказалась на небольшой площадке перед ДК, заставленной машинами. Несмотря на то, что здесь были и советские «жигули», дорогие иномарки вроде «мерседеса» и «бмв» преобладали — все-таки, тренинг стоил немало денег. Путь к свету зависел от наполненности кошелька.

Каждый шаг до входной двери был словно последний. Анна физически ощущала, как с каждым метром сокращается не только пространство между ней и Детьми Рассвета, но и она отделяется от той привычной жизни, где была хоть никакая, но — семья, работа, друзья. Ей вспомнилась история Сергея из Лахты, его слова о том, как сектанты разрушили его жизнь, и Смолина хмуро усмехнулась — в ее жизни рушить было уже нечего. Но, несмотря на это, идти на тренинг было страшно. Что будет за пока закрытыми дверьми Дома Культуры, Анна не знала. Но точно ничего хорошего.

Смолина открыла тяжелую дверь и оказалась во власти запахов благовоний. Чуткое обоняние тут же определило: ладана среди этого букета нет.

— Добро пожаловать, сестра, — улыбнулся ей приятного вида мужчина в длинных белых одеждах. — Впервые на тренинге?

Анна кивнула. Горло вдруг пересохло.

— Не волнуйся, все будет хорошо! — мужчина успокаивающе приобнял ее за плечи. — Разувайся и проходи в зал! Теперь ты в безопасности.

Смолина отдала пальто в заботливые руки мужчины, сняла неудобные туфли на каблуках и подумала, что здесь белый ошибается — теперь она в еще большей в опасности.