Литмир - Электронная Библиотека

Павлик и Мишка, уже зная предпочтения именинника, купили три бутылки «Капитанского рома» мэйд бай "Уссурийский бальзам", три бутылки джина «Черный бархат» (тоже «Уссурийского бальзама» и тоже сильно выше 40 градусов) и три бутылки «Балтики Девятки» – «на запивон». Павлик нес одолженную у Макса гитару, Мишка – сумку с характерно позвякивающим содержимым. Выйдя из маршрутки на пустыре, окруженном многоэтажными домами-крейсерами (15 окон в высоту, 60 окон в длину, одно окно – одна квартира-гостинка, один неработающий лифт и одна загаженная лестница посередине дома и коридор во всю длину этажа). Дом нашли быстро, а вот номер квартиры из головы совершенно вылетел. В сторону пришлой «парочки простых и молодых ребят» (как пел в это самое время из каждого утюга Илья Лагутенко) подозрительно косились облюбовавшие лестничный пролет подростки, вокруг которых витал подозрительный аромат жженых тряпок и дебильного смеха. Из-за многочисленных дверей доносились звуки повседневной привычной ругани, звона кастрюль, стука глухих ударов, детского плача и взрослого рыдания, воплей страсти и огня.

– **ть-колотить, и как мы его тут будем искать? – всплеснул рукой, свободной от сумки с выпивкой Михаил.

– Я помню, что вроде на двойку номер начинался, значит, второй этаж, – неуверенно произнес Павлик.

– Ладно, тут стены тонкие, двери хлипкие, попробуем позвать, – решился Мишка и, войдя в коридор второго этажа, повернулся влево и заорал:

– ООООКУУУУНЬ! – Потом повернулся влево и повторил на тех же децибелах: – ОООООООКУУУУУУНЬ!

Не прошло и десяти секунд, как ближайшая дверь открылась, и оттуда высунулась голова Пашки Окунева.

– А я думаю, кто там меня зовет! – радостно произнес он. – Заходите, парни, тут уже все собрались.

Народу собралось двенадцать человек: восемь парней и четыре девушки. Разлили по первой, Мишка поднялся, чтобы сказать поздравительный тост, как вдруг за стенкой раздался пронзительный женский вопль:

– Это что тут *ля на*й с*ка такое? Ты какого х*я козел е*ный тут расселся?

Мужской баритон ответил женскому сопрано в том же лексическом диапазоне, ритме и тональности. Мишка улыбнулся и хотел было продолжить, но диалог за стеной не думал прекращаться, а лишь набирал обороты.

– Я б* с*ка урод вонючий тебя *** в ** через с** на** ты че тут мне городишь?

– Ну что, у всех налито, выпьем? – произнес задумчиво именинник, когда художественные матерщинники за стенкой заткнулись на несколько секунд. Выпили под новую арию сопрано, разлили по второй под партию баритона. Надежда на то, что хотя бы второй тост удастся произнести в тишине, не оправдалась, так что через пять минут напрасного ожидания Окунь снова произнес:

– У всех налито? Выпьем.

Настроение гостей, несмотря на постепенное опьянение, постепенно понижалось, а между тем диалог за стенкой брал все новые вершины обсценной лексики, и даже послышались первые удары и вопли боли. И вот, когда все попытки поддержать разговор за столом прекратились, и приятели поддались всеобщему унынию, Павлик затянул:

– Выйду ночью в поле с конём!

Ночкой тёмной тихо пойдём…

И все двенадцать глоток разом а капелла грянули хором:

Мы пойдём с конём

По полю вдвоём!

На втором куплете ругань за стенкой стала стихать, а когда Павлик с церковного баса перешел на высокий тенор, которым заорал в на две октавы выше хора собутыльников и на много децибел громче собутыльниц: «Сяду я верхом на коня! Ты неси по полю меня! По бескрайнему полю моему, по бескрайнему полю моему» – стихли все звуки в ближайших комнатках трущобной гостинки. Когда стихли последние слова «в Россию влюблен», ни один звук из-за тонких стен гостинки не нарушал благословенной тишины.

– Дорогой наш друг, товарищ и просто хороший человек Паша Окунь, – нарушил молчание Мишка Халдеев, подняв наполненную рюмку джина «Черный бархат». – В этот знаменательный день ты стал по-настоящему большим мальчиком, совершеннолетним даже по самым строгим американским законам. Тебе исполнилось 21 год. Теперь ты можешь не только пить водку и материться, но даже спать без трусов, и тебе ничего за это не будет. Так выпьем же за то, чтобы нашему Окуню удалось покорить все намеченные им вершины.

И все дружно выпили. Увы, Пашке Окуню за его короткую и яркую жизнь не удалось покорить всех намеченных вершин – хотя наметил он их себе, не скупясь, с размахом и без ложной скромности.

Но некоторые все-таки удалось. Когда в 26 лет он отравился паленым спиртом, купленным «у бабки», и умер после 4 часов рвоты, в его портфолио были два газетных стартапа (слова такого впрочем тогда еще не было), огромное количество гениальных репортажей, острых интервью и шикарных фельетонов. Но ни одна девушка не захотела связать с ним свою жизнь. Его талант стал причиной закрытия обеих запущенных им газет: вдохновившись опытом «ДВВ», он попытался заработать капитал на острой социальной и политической журналистике, но оба инвестора, которые согласились профинансировать его проекты, отказались от них после первых же гневных звонков от местных властей.

Первое его детище – газета «Жемчужина Приморья», основанная после отчисления Пашки Окуня с журфака из-за несданной третьей сессии – просуществовала два года, потеснив на медиа-рынке Уссурийска обоих мастодонтов – рупор горадминистрации «Коммунар» и беспринципную «Новую». И, хотя друзья Павлик Морошков и Витька Худяков постоянно хохмили на тему аббревиатуры издания – ЖП – они не могли не признать, что газета получилась крутая. В ее штате собралась убойная команда отвязных журналистов: в основном молодежь, но был и один «аксакал» – откинувшийся с зоны 40-летний Вадик Матвеев. Он пришел наниматься в редакцию, так как не умел ничего кроме как воровать и орудовать пером (в смысле холодным оружием, а не письменным предметом). Но Пашка научил его писать, а также работать с документами и задавать правильные вопросы. После чего Вадик стал самым грозным пером города. После Окуня, конечно. Вершиной карьеры Вадика было интервью со знаменитым уссурийским кинорежиссером Виталием Демочкой (кто не знает, это мафиози, отсидевший срок за бандитизм и разбойные нападения в районе уссурийского авторынка, а после выхода из тюрьмы снявший про свои былые приключения многосерийный криминальный боевик "Спец", где роли исполняли сами бойцы его преступной группировки, а главную роль, конечно же, он сам: фильмец получился не ахти какой гениальный, но вполне реалистичный, стрельбы в ходе съемок было много, а машин побито и того больше – штук тридцать). Закончилась феерия свободной журналистики тем, что финансовый директор газеты Митя Савин однажды утром (после особо острой публикации на тему работы горадминистрации) сложил все деньги из сейфа в сумку, обналичил все счета компании, сел на свой спорткар и покинул пределы Российской Федерации через КПП «Пограничный – Суйфэньхэ». Рассказ об этом случае на пьянке в «ДВВ» как раз и побудил Витьку Булавинцева поведать историю с запоем его бывшего бизнес-партнера Красного.Вершиной карьеры Вадика было интервью со знаменитым уссурийским кинорежиссером Виталием Демочкой (кто не знает, это мафиози, отсидевший срок за бандитизм и разбойные нападения в районе уссурийского авторынка, а после выхода из тюрьмы снявший про свои былые приключения многосерийный криминальный боевик "Спец", где роли исполняли сами бойцы его преступной группировки, а главную роль, конечно же, он сам: фильмец получился не ахти какой гениальный, но вполне реалистичный, стрельбы в ходе съемок было много, а машин побито и того больше – штук тридцать). криминальный Вершиной карьеры Вадика было интервью со знаменитым уссурийским кинорежиссером Виталием Демочкой (кто не знает, это мафиози, отсидевший срок за бандитизм и разбойные нападения в районе уссурийского авторынка, а после выхода из тюрьмы снявший про свои былые приключения многосерийный криминальный боевик "Спец", где роли исполняли сами бойцы его преступной группировки, а главную роль, конечно же, он сам: фильмец получился не ахти какой гениальный, но вполне реалистичный, стрельбы в ходе съемок было много, а машин побито и того больше – штук тридцать). Первое его детище – газета «Жемчужина Приморья», основанная после отчисления Пашки Окуня с журфака из-за несданной третьей сессии – просуществовала два года, потеснив на медиа-рынке Уссурийска обоих мастодонтов – рупор горадминистрации «Коммунар» и беспринципную «Новую». И, хотя друзья Павлик Морошков и Витька Худяков постоянно хохмили на тему аббревиатуры издания – ЖП – они не могли не признать, что газета получилась крутая. В ее штате собралась убойная команда отвязных журналистов: в основном молодежь, но был и один «аксакал» – откинувшийся с зоны 40-летний Вадик Матвеев. Он пришел наниматься в редакцию, так как не умел ничего кроме как воровать и орудовать пером (в смысле холодным оружием, а не письменным предметом). Но Пашка научил его писать, а также работать с документами и задавать правильные вопросы. После чего Вадик стал самым грозным пером города. После Окуня, конечно. Вершиной карьеры Вадика было интервью со знаменитым уссурийским кинорежиссером Виталием Демочкой (кто не знает, это мафиози, отсидевший срок за бандитизм и разбойные нападения в районе уссурийского авторынка, а после выхода из тюрьмы снявший про свои былые приключения многосерийный криминальный боевик "Спец", где роли исполняли сами бойцы его преступной группировки, а главную роль, конечно же, он сам: фильмец получился не ахти какой гениальный, но вполне реалистичный, стрельбы в ходе съемок было много, а машин побито и того больше – штук тридцать). Закончилась феерия свободной журналистики тем, что финансовый директор газеты Митя Савин однажды утром (после особо острой публикации на тему работы горадминистрации) сложил все деньги из сейфа в сумку, обналичил все счета компании, сел на свой спорткар и покинул пределы Российской Федерации через КПП «Пограничный – Суйфэньхэ». Рассказ об этом случае на пьянке в «ДВВ» как раз и побудил Витьку Булавинцева поведать историю с запоем его бывшего бизнес-партнера Красного.

6
{"b":"896785","o":1}