– Что с ним случилось? – услышал, сквозь сон, голос дяди Ильи. – Словно волки задрали в лесу.

– Это ты у него завтра сам спросишь. – ответила тётя Маша. – А вот Сергею следует всыпать ремня, за такое отношение к собственному сыну. Он даже не соизволил нам сказать о травме сына. Неделю Сашка такой. В соседнем ауле в кошарах валялся. Он говорит, что каптар его напугал.

Они долго обсуждали какие-то проблемы жизни, но мой разум уже ничего не понимал сквозь сон. Только почувствовал, как сильные руки дяди Ильи подняли меня и понесли в дом с верандой в детскую спальню, где спал у них в прошлую неделю.

Меня чем-то укрыли просторным, так как прохладный воздух гор освежил вначале моё лицо, а затем проник под ткань, которой было укрыто моё тело, приятно коснулся открытых ран. Почувствовал облегчение. Напряжение спало с меня. Спал, наверно, очень долго, так как когда открыл глаза, то увидел перед собой лицо Насти и услышал во дворе детский смех? Посмотрел на стены, но часов «кукушка» нигде не было.

Такие часы всегда висели в любой казачьей избе. Значит, они есть где-то в другом месте или часы убрали, чтобы дольше спал. Отсюда вывод, что проспал в этой кровати много часов, времени.

– Саша, как хорошо, что ты проснулся. – сказала Настя. – Тебя сейчас буду кормить. Вон, как ты сильно отощал за неделю в кошарах рядом с отарой овец. Просто одна кожа и кости. Прямо как завшивевшая овца. Когда поешь, то будешь рассказывать мне, как ты повстречался с каптаром.

Когда Настя говорила о том, что мне удалось сильно похудеть за эти дни, тут на мне она приподняла простынь, которой был укрыт. Увидел себя совершенно голым.

Не знаю, что этим поступком хотела определить Настя, то ли моё похудание, то ли ей просто хотелось посмотреть на голого парня, пусть даже на своего двоюродного брата.

Не мог прикрыть себя от Настиных глаз, так как руки мои оставались по-прежнему без движения.

Этим воспользовалась Настя и наслаждалась созерцанием моего обнажённого тела. Знала, что не смогу противиться. Наверно, она вообразила из себя моего доктора?

– «Ну и пусть смотрит.» – подумал с усмешкой. – «Мне что, жалко, что ли. От меня голого ничего не убудет.»

Настя принесла суп с лапшей на курином бульоне и домашние котлеты с картошкой, жаренной на курдючном жире барашка.

Настолько был голоден, что Настя едва успевала меня кормить с ложки, придерживая меня левой рукой за спину, чтобы во время еды не свалился с подушки, которую, Настя, мне подложила под спинку железной кровати на пружинах.

Двигая усиленно своими челюстями во время еды, невольно раскачивался на мягкой постели и, вдруг, почувствовал, что руки как-то инстинктивно опираются о постель, чтобы сохранить равновесие моего тела и не свалился с кровати.

Для меня это было радостным началом моей новой жизни, которая едва не оборвалась на горной тропинке, когда обдирал себя об острые камни.

– Мне, кажется, что руки мои начинают двигаться?! – радостно, сообщил Насте. – Это хорошее начало дня. Может быть, так за пару дней поднимусь на ноги и уеду к себе домой? В морской воде у меня быстро затянутся раны. Намного быстрее, чем в больнице от любых лекарств.

– Мы сейчас тебя проверим, насколько ты здоров, – деловым тоном доктора, сказала Настя. – Принесу медицинские инструменты. Мы будем исследовать всё твоё тело на предмет здоровья.

Настя ушла из комнаты и вскоре вернулась, с медицинской сумкой в руках и в белом халате, накинутом на её почти голое тело, которое было видно через белую ткань халата.

Под халатом на Насте были только белые трусы и розовые соски слегка выпуклой груди нагло просматривались сквозь белую ткань халата.

Понимал, что она мне двоюродная сестра, но она всё-таки девчонка и такой её вид, тревожил мои не развитые мужские чувства.

Мне было как-то не по себе, но ничего, ни стал говорить Насте и прямо в упор нагло разглядывал сквозь ткань её соски. Настя делала вид, что не замечает моего наблюдения за её сосками. Стараясь держаться непринуждённо.

– Может быть, лучше позовём тётю Машу? – неуверенно предложил, волнуясь от такой близости Насти. – Она всё-таки врач, знает намного лучше тебя, как определить моё состояние. Тебе этому надо учиться. Ты можешь легко ошибиться в диагнозе определения состояния моего тела.

– Мамы нет дома. – сурово, ответила Настя. – Знаю, как поступать с больным. Если тебя раздражает моя близость, то ты не думай обо мне, как о девчонке, а думай, как о враче, которому дозволено трогать все части тела больного человека. Всё равно, кто больной, женщина или мужчина. Мы немедленно начнём обследование. Сейчас определим состояние твоего израненного тела.

Настя раскрыла медицинскую сумку, достала из неё бутылочку спирта и обыкновенную иглу. Затем она надела себе на руки новые акушерские перчатки. Взяла в руки кусочек белой ваты.

Смочила вату из бутылочки со спиртом и тщательно протёрла иглу. Все её движения были, как у настоящего врача. Словно Настя много лет занималась этой работой и знала всё о больных.

Но настороженно следил за её руками. С волнением думал, чем закончатся такие процедуры.

– Сейчас буду колоть все ваши конечности. – тоном доктора, предупредила Настя. – Вы будите мне говорить ваше состояние во время укола. Только так мы сможем точно определить диагноз вашего заболевания. Такие методы лечения принимали даже во время династии фараонов.

Настя подняла мою почти бесчувственную руку и уколола иглой средний палец. Слегка дёрнулся, но сильной боли почти не почувствовал. Тогда Настя уколола средний палец левой ноги.

Всё также повторилось. Наверно, вправду у меня были проблемы с конечностями мои рук и ног?

– Плохи ваши дела, любезный. – угрожающе, заявила Настя. – Вы совсем не чувствуете боли от уколов. Придётся обследовать на предмет реакции вашего тела к другим сложным процедурам.

Настя взяла левой рукой край простыни и оголила всё моё тело. Подошла к ногам и левой рукой подняла мою правую ногу за пятку. После чего Настя уколола иглой в пятку.

Но мне также не было сильно больно. Почти не дрыгал ногой. Лишь сама нога слегка качнулась от укола. Даже моей души от страха не было к этим процедурам. Хотя прекрасно понимал, что это глупые процедуры.

– Если ваш мужской орган в таком же состоянии. – сказала Настя, протягивая свою руку в акушерской перчатке к моему мужскому достоинству. – То тогда, любезный, у вас полностью атрофированы все ваши конечности. Придётся проводить вам кастрацию, чтобы так спасти вашу жизнь.

Настя взяла правой рукой в акушерских перчатках моё мужское достоинство и замахнулась иглой.

Меня всего затрясло в ознобе. Возможно, от прикосновения Насти к моему члену или от страха перед уколом?

Вдруг подумал, что на этом жизнь моя полностью закончится. Чем могли закончиться такие Настины процедуры лечения, не знаю. В этот момент в комнату зашла тётя Маша.

– Ах, ты, дрянь! – прямо с порога закричала тётя Маша и выхватила из рук Насти уже зловеще нацеленную иглу. – Ты чего это себе позволяешь? Вот, отцу всё расскажу, про эти твои проделки. Он тебе так всыплет. Разве так можно поступать с больным человеком? Тоже мне доктор!

Настя опустила голову. Она сразу, молча, быстро ушла из комнаты на веранду. Тётя Маша осторожно прикрыла меня белой простыню. Тут же собрала в саквояж все медицинские инструменты.

– Она, что с тобой делала? – сурово, спросила тётя Маша. – Какие-то опыты над тобой проводила?

– У меня слегка пошевелились руки, – виновато, ответил ей. – Вот, она уколами проверяла стояние.

– Тебя надо отправить в больницу. – серьёзно, сказала тётя. – Иначе, девчонка, тебя кастрирует.

Тогда не знал, что такое «кастрирует», но понял, что это что-то страшное и могу погибнуть. Мне стало очень жалко самого себя и у меня на глазах появились слезы, которые скользнули по моим щекам, сразу, привычно, вытер слезы рукой.

Задрожал от радости и стал сильно плакать. Во мне всё сразу зашевелилось. Понял, что контужен был больше от страха, чем от боли.