– Ева! – возмутился Кирилл. – Не выдумывай!
– Я вынужден с вами согласиться, простите, не могли бы представиться? – Дёмушкин повернулся к говорящему.
– Кирилл Михайлович Коноплёв, коллега и по совместительству жених пострадавшей, – несколько с вызовом представился молодой человек.
Майор махнул головой в знак благодарности, и спросил у Евы:
– Откуда преступник мог знать, что вы так среагируете на слова говорящего по телефону: повернётесь и пойдёте в его сторону? Вероятность же была ничтожной.
Ева засмеялась, а вместо неё ответил Кирилл:
– У неё это слово – пункт помешательства. Не поверите, она буквально звереет, когда кто-то говорит «звОнит», и тут же начинает читать человеку лекцию об ударениях в русском языке.
– Интересно, – задумался Дёмушкин, – вы предполагаете, что этот человек мог быть сообщником вора?
Ева удивлённо взмахнула руками:
– Я даже не подумала про это! Но ведь и вправду мог быть.
– К тому же я удивился, как удачно вы оказались в том месте, где вам сделали укол: в округе очень много камер, а это как раз была слепая зона. Видно было, как вы шли в эту сторону, а само преступление не попало ни на одну камеру. Но надо будет посмотреть, возможно, на камеру попало, как шёл говорящий по телефону. Мы можете его приблизительно хотя бы описать?
Кирилл снова возмутился:
– Да что она могла запомнить в таком состоянии?! И сейчас я вижу, у Евы совсем сил нет!
– Простите! – извинился полицейский, – Я к вам ещё в следующий раз зайду. Поправляйтесь.
Ева села в кровати:
– Нет, нет, не волнуйтесь. Я на удивление себя хорошо чувствую. И говорящего как раз успела разглядеть. Он тоже был высоким, как вы, наверное. Но в два раза солиднее, то есть толще вас. Одет был в тёмный костюм, кажется, синий и белую рубашку. Но костюм ему явно не шёл.
– Как это, «не шёл»? – удивился Дёмушкин.
– Ну, знаете, как если бы мощного борца вырядили в офисную одежду.
– Интересно, – улыбнулся Сергей, – спасибо вам за информацию. Это моя визитка…
– Если чего-то вспомню, обязательно позвоню вам, – теперь улыбнулась Ева.
***
Ева поправилась, много репетировала, потому что у неё должен был состояться сольный концерт. Ещё ей не раз пришлось сходить в отделение полиции, где с её слов пытались составить фоторобота по описанию Евы. Девушка считала, что портрет получился похожим, но найти так пока никого не удавалось.
Занималась Ева на своей старой виолончели, и очень боялась, что её концерт будут транслировать по телевизору, а мастер, подарившей ей инструмент, увидит его и спросит потом, где же его виолончель. А её так и не нашли, хотя прошло уже почти две недели.
– Евочка, ты так не убивайся! Ты же не виновата. Безумно, конечно, жалко, но надеюсь, что она попала хотя бы к хорошему музыканту.
Но мама оказалась не права. Утром майор Дёмушкин позвонил Еве и попросил прийти к ним в отдел на опознание. Ева опешила:
– А кого опознавать-то надо? Кого-то убили? Ой, или вы нашли того мужчину с телефоном?
Но к величайшему сожалению опознавать пришлось виолончель. Когда Ева вошла в кабинет следователя Дёмушкина, то первое, что она увидела, была её виолончель, разделённая на две части. Девушка кинулась к инструменту, майор её перехватил:
– Секундочку, вам лучше до неё не дотрагиваться.
– Боже! Да кто же это сделал?! – Ева в ужасе посмотрела на майора, и стала медленно оседать на стул, который он ей пододвинул. – Да, это моя виолончель. А почему я не могу до неё дотрагиваться?
– Мы понимаем, раз это ваш инструмент, там только ваши пальчики и будут, но очень надеемся найти ещё чьи-то поверх ваших. Надеюсь, что нам повезло, и там есть хоть какие-то следы не только человека, что её принёс, но и самого преступника.
Ева, не дав себе разрыдаться, успокоилась и строго потребовала:
– Рассказывайте!
Сергей тяжело вздохнул и начал:
– Удивительное оказалось дело! Преступление было каким-то неразгадываемым – не было ни одной зацепки, даже хоть сколько-нибудь незначительной. Руководство уже направило меня к вам с извинениями, что мы это дело закрываем, и именно в этот день, то есть сегодня утром, к нам пришёл человек с вашим поломанным инструментом. И знаете, кто это был? – и, не дожидаясь ответа, сам продолжил. – Ваш борец в офисном костюме.
Ева от неожиданности только расширила глаза и удивлённо подняла брови.
– И ваш фоторобот очень на него походил, – усмехнулся Дёмушкин, – короче, дело было так. Ваш борец, ну ладно, наш свидетель, – исправился майор на возмущенно сведенные брови Евы, – по имени Борзенко Николай, действительно оказался спортсменом, но не совсем удавшимся и поэтому не засвеченным в СМИ. А соцсети он презирал за пустую трату времени. Поэтому ребята не смогли его определить по программе распознавания лиц, так как (ныне редкое явление) в интернете он не засветился. Но сейчас он работает спортивным массажистом и постоянно разъезжает со своей командой на соревнования. В тот день он был по делам в вашем районе и очень торопился, так как команда выезжала на соревнования, и его уже ждали. Но ему позвонила мама, а это было святое, и он не мог не ответить на её вопросы. Николай вышел из машины и зашёл за здание, чтобы звуки с трассы не мешали. Но через несколько минут сработала сигнализация на его автомобиле. Николай прервал разговор, и помчался к машине, стоявшей за углом. Увидев, что это мальчишки нечаянно попали в неё мячом, успокоился и хотел уже ехать. Но каким-то боковым зрением увидел на противоположной стороне что-то чёрное, торчащее из-за угла здания. Наблюдательный массажист сразу вспомнил девушку, красивую и тоненькую (это его слова), тащившую огромный чёрный футляр. А теперь, похоже, этот футляр и валялся за углом. Николай, хотя и очень торопился, не мог не посмотреть, а вдруг, таская такие тяжести, вы потеряли сознание.
– А я, действительно, его потеряла. Но все говорят, что в больницу меня привезли без виолончели. Боже мой, она что же, там так и валялась?! А кто же меня в больницу привёз?
– Николой и привёз. Завернув за угол, он увидел вас, лежащую без сознания, футляр и сломанную виолончель. А так как он катастрофически опаздывал, то положил вас на заднее сиденье, а инструмент засунул в багажник. Довёз вас до ворот больницы, попросил проходящего мимо парня заняться вами, а сам умчался в аэропорт, даже не вспомнив про виолончель. И она так и пролежала в багажник его автомобиля все эти дни. А вчера Борзенко вернулся с соревнований, и пришёл к нам с вашей виолончелью. Как вы думаете, её можно отремонтировать? – спросил майор, закончив своё повествование.
Ева подошла ещё раз к столу с инструментом:
– Майор, надо спросить у моего спасителя, а виолончель сразу была разломана? Или она уже в багажнике машины распалась на 2 части?
– Николай сразу сказал, что засунул в багажник две половинку разломанного инструмента.
– Вы знаете, я бы не сказала, что она разломана. У неё очень аккуратно отделена одна часть от другой. Это могло бы случиться от лежания виолончели на солнце. Так как струнные инструменты клеятся натуральными клеями, ни в коем случае не синтетическими. А клей натуральный не выдерживает высокой температуры. Но мы с виолончелью, я так понимаю, пролежали всего несколько минут, и нагреться до 60 градусов точно бы не успели.
– То есть, вы предполагаете, что шов кто-то аккуратно расплавил? Но зачем?
– Ума не приложу. Но преступник явно пожалел инструмент, не стал его ломать.
– Получается, что внутри него что-то было. И человек, вскрывший виолончель, как-то связан с музыкальными инструментами… Ева, возможно, это мастер, который вам подарил виолончель? Хотя нет, это ерунда – сам себя опроверг Дёмушкин, – зачем такой огород городить? Он бы просто у вас на время мог попросить инструмент.
– Сергей, подойдите,– позвала Дёмушкина Ева, – видите, вдоль всего шва идут клеевые подтёки. Значит, я права.
– Интересно. Но ведь для этого нужно время и горячий предмет, – заметил майор, – а из рассказа Борзенко там и времени-то не было: говорит, шуганул мальчишек, выключил орущую сигнализацию, и побежал к вам. Надо будет с ним ещё пообщаться. Ева, вам спасибо, что пришли. И помогли, надо сказать. Больше не смею вас задерживать.