– Ну вот. Теперь можно спокойно поговорить. По крайней мере, раба из тебя больше никто сделать не сможет.

– Раба?

– Или домашнее животное, но я всё-таки предпочитаю более честное определение – раб. Я тебе вернул идент и личный коммутатор.

– Идент? Коммутатор? – растерялась Софья. – Это что?

Теоретически надо было молчать и изображать, дескать, всё понимаю, а самой выуживать информацию, куда она опять вляпалась. Но девушка вообще не могла сообразить, о чём речь.

– Похоже, всё намного хуже, чем я предполагал, – вздохнул Дагред. – Я предполагал, тебя похитили из диких. Так называют общины, которые живут на нейтральных территориях между Оазисами. У них нет гражданства и паспортов, они зачастую довольно сильно откатились в развитии, но даже у них есть иденты, и они про это знают. А тебя украли, видимо, не с нашего квадранта.

– Украли? С квадранта? – опять не поняла Софья. И тут вспомнилась яркая вспышка, после которой она очнулась уже в лаборатории-палате под присмотром странной врача. – Да наверное. Я на могиле у мамы…стояла. А потом вспышка – и ничего не помню.

– Тогда постараюсь кратко, а подробности прочитаешь потом сама, раз про квадранты не знаешь, и у вас про них видимо не говорят. Вся наша Вселенная разделена на квадранты. Это замкнутые территории размером от пары сотен до миллионов километров. У каждого квадранта есть граница, которую так просто не пересечёшь, её как бы не видно. Идёшь-идёшь, а потом, оказывается, стоишь почти на месте. Ну или в небе летишь, а оно кажется в одну сторону бесконечным. Если сумел отыскать проход или создать его, то перейдёшь к соседям. С такого квадранта тебя и похитили. Сколько квадрантов граничит с нашим не помню, надо в Сеть лезть, но несколько десятков точно. Вижу, что ты чего-то вспомнила.

– Да, – вздохнула Софья. Хотя ответила скорее просто потому, что от неё ждали, а так она всё равно пока ничего не понимала. – Вспышка, а потом я уже очнулась в какой-то палате медицинской. А почему вы уверены, что я… ну с этого, другого квадранта? А не ваша дикая? Может, мы совсем дикие, живём и ничего не знаем. И про эти ваши иденты тоже.

Дагред неожиданно тепло улыбнулся.

– Я не подглядывал, но слышал, как ты подходила к окну. Тебя не пугают киборги, ты привычно отнеслась к тому, как я через монитор и клавиатуру удалённо подавал на твоё гражданство. Ты ни секунды не сомневалась и не запнулась на просьбу об идентификации по голосу. Для тебя всё это привычно, ты видела и много раз пользовалась сама. Поэтому жить в диком поселении, где туалет на улице, а лампочка почти чудо, ты не могла. Но при этом Война клонов и идент для тебя – пустой звук.

– «Война клонов» – это кино такое, – машинально ляпнула Софья и только затем прикусила язык.

Доктор Дагред на это чуть ли не расхохотался:

– Кино. А у нас самые дикие помнят, что это была страшная война четыреста лет назад, чуть не уничтожившая квадрант. После этого появились Оазисы и города вроде нашего, а большая часть земли теперь под дикими. Кроме того, именно тогда создали иденты. Не спрашивай, долго объяснять и сложно, как это сделано, но у каждого, даже если они близнецы, сразу после рождения появляется уникальный идентификационный код или идент. Даже у диких. Ты можешь не иметь паспорта и гражданства, но идент у тебя будет. Тем, кто прибывает с других квадрантов, тоже сразу делают иденты уже на въезде. Это не маяки, по ним нельзя следить за человеком, но при встрече с помощью специального сканера его получается считать. И по нему определяют личность человека. А из тебя решили сделать раба.

Софья вспомнила, как странно на неё смотрел Чареф, а потом фразу: «А насчёт «откуда» – там больше нет. И насчёт «как» тоже не спрашивай, должны же у женщины быть свои маленькие секреты». И вздрогнула, причём Дагред это заметил.

– После Войны клонов рабство на нашем квадранте – самое тягчайшее из преступлений. Причём из тех, за которые казнят абсолютно любого без исключений, не глядя на статус, богатство и остальное. Но ты – пример, что даже в таком вот абсолютном законе, но нашлась лазейка, которую захотели и рискнули использовать. Идент есть у любого человека. Раз нет идента, и ты не учтена ни в каких информационных базах – то нет и человека. Ввезти тебя нелегально, а здесь оформить как домашнее животное. Даже чип как на домашнюю кошку поставили. И прав у тебя было не больше чем у кошки, особенно если вспомнить, что ты ничего не знаешь, и даже коммутатора у тебя нет, связаться с Управлением порядка.

Софья вспомнила, как на неё смотрела Тадефи и как целовала, перед тем как попробовать изнасиловать – и ей стало плохо, в глазах потемнело, руки стали как ватные, а в висках застучала кровь. Она достаточно смотрела разных фильмов про пленниц маньяков, поэтому сейчас воображение нарисовало ей слишком чёткую картину – чем она закончила бы, если бы не странный побег. Дагред её состояние понял и решил дать девушке время прийти в себя.

– Так, давай сделаем перерыв, а то ты настолько распереживалась, что у тебя одеяло сползает. Ты в него так старательно пряталась, что я всё время ждал, заметишь ты, или оно окончательно упадёт. – Софья ойкнула, покраснела и торопливо опять закуталась до шеи. – Одежда готова в шкафу, я выйду. Как переоденешься – минут через пятнадцать вернусь и продолжим.

К шкафу Софья подходила с осторожностью и некоторой опаской. Но внутри не обнаружилось никаких вычурных платьев, а самые обычные полки, на которых лежали с десяток шорт и футболок как раз её размера. Причём Софья обратила внимание, что вещи немного ношенные. То есть это покупали не для неё? Или в доме есть её ровесница? Быстро перебрав вещи, девушка остановилась на белой футболке с непонятным рыжим зверем и синих шортах. Как раз успела переодеться, когда раздался вежливый стук в дверь и вопрос – можно ли входить. Расположились почти как раньше. Доктор Дагред на стуле, гостья на кровати спиной к стене и обхватив колени руками, разве что теперь без покрывала.

– Хочешь, я скажу, о чём ты сейчас думаешь? Нет, мысли я не читаю, просто у тебя на лице всё написано.

Софья вздрогнула, вспомнила, как при первой встречи почти те же слова сказала ей Марина. Она что, и в самом деле такая дура, которую все видят насквозь?

– Смотрю, что не очень давно ты нечто подобное слышала? – доктор Дагред опять улыбнулся, а Софья подумала: он часто улыбается – но каждый раз улыбки совсем разные и совсем разное говорят. Сейчас вот чуть насмешливо, но скорее как старший брат. – И ты не дура, просто тот, кто тебе это говорил в прошлый раз, тоже был старше и опытнее. Я угадал?

– Да.

– А ещё ты пытаешься понять, с чего я тебе помогаю и что потом хочу взамен. Я думал… и решил, что всё-таки правильнее тебе рассказать. Я переехал сюда, вниз, пятнадцать лет назад. Это дорога в один конец, обратно на Остров Сахсхельм я никогда не вернусь. Причина была в моей дочери, – он вздохнул. – Она медленно умирала. Поражение нервных тканей, которое делало невозможным даже киборгизацию с полной заменой тела. Мозг просто был не в состоянии подключиться и использовать кибер-имплантаты. Там, в Сахсхельме, я занимался исследованиями по киборгизации. Я считал и считаю нынешнее направление тупиком. Мы уже выжали почти всё из прямого соединения и замены части тела железками. Я искал новые пути… Но для Лине это стало бы слишком поздно, вот я и перебрался сюда. Я не только продолжал работу, но и признаюсь – ставил опыты сразу на людях. На добровольцах, которым нечего было терять. Они знали, что шли на риск… Такой была, к примеру, моя нынешняя ассистентка Нандила, она после аварии и повреждения нервов осталась калекой, поскольку обычным путём протезы не приживались.

– Лине… умерла? Она была моя ровесница? – вопрос прозвучал тихо и больше как утверждение.

– Да, но ты догадываешься неверно. Мы переехали, когда она была чуть старше тебя и умерла через два года. Но я вовсе не вижу в тебе замену дочери, – Дагред теперь улыбался с тихой печалью. – Ты совсем другой человек. Я остался, и если главной цели не достиг, то продолжаю по возможности помогать людям. Лечу часто тех, за кого не берутся муниципальные клиники. Без криминала, если ты подумала, но причины разные бывают. Потому я и не смог пройти мимо, когда нашёл тебя на свалке. Привычка уже, наверное. А ещё, когда я понял, что с тобой сделали… Считаю это станет самой хорошей памятью о Лине. Просто так обратиться в Управление порядка опасно. Нет, они-то следствие начнут... и всерьёз. Однако в этом варианте ты сразу станешь крайне нежелательным свидетелем, рано или поздно тебя убьют, а может, и не одну тебя, но и тех, с кем ты успела пообщаться и возможно какие-то детали рассказать. Но когда Лине умерла… В общем, я нарушил закон. За взятку я не стал закрывать её идент-код, сохранил её комнату. Как иллюзию и самообман, что она не совсем умерла, а как будто просто уехала. По большому счёту проступок не такой серьёзный, ведь заменить один идент-код на другой невозможно в принципе. Случай, что попадётся человек вообще без идента, в здравом уме никому и в голову не придёт. Ну а дальше опять небольшая махинация, при этом не выходящая серьёзно за пределы закона. Идент всегда привязан к человеку? Да, но при этом в базе данных идент и биометрия проходят как разные характеристики человека. Лине умерла, её биометрия стёрта, но идент сохранился – поэтому если добавить новую биометрию, то для автоматики это будет уже абсолютно новый человек. На иную ситуацию она не запрограммирована. Ты ведь похитителям не говорила своего имени?