Всех стараний и бед – стоило обычное, серебряное колечко. Тоненькое. Изящное. Ни перстень, ни печатка. Стандартная оправа, правда с изумрудом. С большим камнем по центру. По размерам как раз налезает на женский палец. Одеть из мужчин, мог разве что юнец. Цвет под покровом красного необычайно пестрил. Основа по сути была не нужна. Только камень.
– (Растерянно) Откуда… – привстал. – Откуда у тебя это кольцо, а? – снизил пыл. – Ты эт видимо, украл его, так же?! Отвечай мне, мразота поеботная. Живо!!
Бидл дёрнул за руку ещё раз и окончательно порвал рукав пиджака. Менее удачно на этот раз. Пальцы мимолётно коснулись оголённой кожи.
– (Испуганно) Срань господня, – быстро отскочил. – Сука, – посмотрел на пальцы. – Болит… – стал аккуратно ими махать.
Фаланги правой кисти быстро покраснели. Вскочило несколько волдырей.
Прикосновение запнулось. Ощущение двояко. Непонятно, то ли мгновенное обморожение, то ли замаскированный ожог. С одной стороны, ситуация больше похожа на химическую реакцию. Случайно дотронулся и наворотил бед. Во всех попытках остудить боль, махание не помогает. Тянуть в рот неизвестное – тоже бред. Сплёв то и дело перебивается отдышкой, хотя и он не помогает охладить. Приток крови концентрируется в дальних областях. Пальцы начинают отмирать.
Единственное, что помогало хоть на немного отвлечь от боли – костлявое месиво исподлобья. То, кого он сумел победить, правда какой ценой. Начальник трепетно держался рукой за сердце, а второй упирался в колено. Не каждый день можно наложить в штаны за одну секунду, а на его практике вообще в первый раз. Пересрав единожды за всю свою жизнь, этот фрагмент казался не самым лучшим впечатлением. Воздух судорожно хватался губами. Кашель без перебоя. Сблёв. Не сколько труп ползучий увидел, а скорее прочувствовал саму реакцию на ожог. Зашатало. Чудом выстоял на ногах. Мир постепенно начал кружиться. Сумев немного отойти в сторону, рухнул на глазах. Прежде, чем окончательно упасть на землю, прошепелявил что-то невнятное и упал-таки на бочок.
Ввиду своего огромного живота он фактически не мог упасть пузом на землю. В какой-то мере, именно эта особенность послужила своеобразной подушкой безопасности. В глазах щипало. В ноздрях. Внутри головы. От боли, казалось, сжался милипиздрический мозг. Глаза и зубы стиснулись до предела. Агония просочилась всюду, а после – практически закончилась в миг. Оставались болеть только пальцы, начиная постепенно темнеть. Вспотевший и ошарашенный – на вид он казался идентично бледным. Слюни тонкой струной коснулись земли.
– (Измождённо) Что б ты… – сплюнул, – подох…
Труп собеседника, как и прежде, неизменчиво валялся на земле. Пластики в его конечностях не прибавилось, однако поза изменилась. Разлёгся пятиконечной звездой. Мало на что приятно смотреть, а местами даже нагоняет жути. Чего уже говорить о простом прикосновении.
Как только стало предварительно лучше, Бидл незамедлительно поднялся. Спину неприятно ломило. Дурной знак.
– (Устало) Обдолбаный наркоман… Я те… покажу…
Первое, что он сделал – достал из кармана платок. Бегло замотал багровые пальцы, чтобы их не видеть. Поясница в руках скрипела, но даже так, через боль, постепенно выпрямился во весь рост. Харкнул. Удачно, если можно судить куда именно попала слюна. В лицо. Злорадная ухмылка чуточку скрасила испорченное настроение. Казалось, только что знобило по самые гланды, а как вспомнил про тот камешек, так сразу же и повеселел. Мигом приободрился. Вытер влагу со лба рукавом рубашки. Отряхнул штаны. Попутно осмотрел окружение по сторонам, не вышел ли часом кто-нибудь к ним. Пока никто не вышел. Единственное, что глаза щипали. Несколько стало красно кругом.
В округе никого не было, что в принципе хорошо. Шанс встретить того же садовника был настолько мизерный, что его от силы видели пару человек за этот месяц. Единственное, чего он боялся – садовник вполне реально мог услышать его ругань. Бидлу следовало поспешить.
Мужик сделал несколько резвых шагов и в мгновении ока выдохся. В сотый раз повалил пот. Жутчайшая проявилась отдышка. Ощущение словно в бане. То садишься на верхнюю полку, то сползаешь. Без конца снуёшь. С толстой, нижней губы, плавно текла слюна на рубашку. Ножки предельно медленно двигали тушу к мальцу. Небрежно. Разухабисто. Лениво. Пока тот подкрадывался к жертве, уставший и давно изголодавшийся желудок забурчал. Сейчас не до голода, однако живот ворчал. Следовало как можно быстрее оправдать свои поступки и действия.
Убеждал себя Бидл довольно просто: «Если не я, тогда кто-нибудь другой». На первый взгляд обычная, средней цены безделушка в руках простофили, однако веет от неё чем-то заразительным. И вот думай, гадай, у кого именно спёр малой такое драгоценное колечко. Кай с лёгкостью мог случайно найти или спереть. Помощь в последнем и намеревалась. Обормот ещё раз огляделся по сторонам.
– (Нервно) Да какая разница, – наклонился и стянул в спешке ботинок. – (Шёпотом) У-у-ух-х-х… блять… Ух-х-х… Ну давай же… давай…
Рука быстро затекла в одной позе держать ботинок. Он сам толком не знал, зачем именно сейчас понадобилась туфля. Скорее машинально взял что-то, чтобы не дотрагиваться рукой лишний раз. Лучше перестраховаться до, нежели чем страдать после. Так ему казалось безопаснее. Отнюдь.
Боязнь приблизится, отбивала все нормальные подходы. Пришлось обойти тело кругом подбирая более удобный курс. В голове всё казалось гораздо проще. Он больше топтался на одном месте. Дальше, чем на пол метра оторвать от себя руку, никак не мог. Нагнетание страха очередного школьника, желающего сейчас нашкодить. Когда удавалось снова подойти ближе и попытаться дотронуться – тут же убирал руку, чуть ли не роняя кал в ботинок. Ситуация с каждой попыткой становилась только хуже.
– (Сдержанно) Ну ёб… твою мать! Лежи ровно сука… Ровно…
Время почти на исходе. В любую минуту может выбежать охрана. Им даже не обязательно смотреть кто виноват. В итоге получат оба. Ссыкливое нытьё. Скулёж. Бидл вырвал несколько волосков из седеющей пряди на башке и только потом, решительно собрался провернуть дело за один раз.
Остатки своего растерянного мужества, депозитом вложил в единственный «смелый» проступок за сегодня, да и то с треском же его провалил. Наклонился на столько низко, насколько позволяет пухлый живот и как на зло выронил инструмент. Хватило одного мелкого шороха, чтобы вновь спугнуть неудачного добытчика. Туфля упала на тело жертвы. Ссыкло с ужасом шлёпнулось на жопу.
– (Злобно) Ёбанный рот, – плотно зажмурился. – Когда уже сука отпустит…
В очередной раз, впроголодь поднимая свою задницу, вертухай не спешил открывать глазёнки так быстро. Сперва один увидел босую ногу. Потом второй. Полностью прийти в себя помешал посторонний писк, раздавшийся в голове. Ему было что терять, но перед зловредной мелочью, мозг просто сходил с ума. Уже не получалось как в прошлый раз заглушить боль. Голова взвыла, и он попросту ринулся к своей жертве от безысходности, надеясь всё заглушить. Все проблемы исключительно были от него. Разбойник обязан получить свою награду и слинять.
Мужичок с ходу неуклюже упал совсем рядом с парнишкой, заплетаясь в собственных ногах. Протёртые насквозь колени, сочились лёгким телесным соком вперемешку с пылью. Страх не давал времени на передышку. Он стимулировал конечную задумку, нежели наоборот. Положения тела менялось то в вертикаль на четвереньках, то в горизонталь плашмя по дороге. Мучитель ненавистно хватанул конечность подростка. Грубо сжал кисть и всеми силами надавил на кольцо. Оно ни капли не поддалось. Жжение по кистям усилилось. Это был ни огонь, ни лёд.
С каждой секундой, в висках пульсировала нарастающая, острая боль. Такая знакомая, ненавистная. Деморализующая. Урвать мигом заветный кусок казалось непосильной задачей, как собственно просто бросить и отойти. Взгляд магнитом тянуло вниз, от чего становило ещё хуже. Сколько бы он ни старался, кольцо оставалось на месте. Ладони со временем просто отказывались жить.
