– Полагаю, вы то самое банглтопское привидение? – Тервиллигер поднялся на ноги и шагнул к камину, чтобы отогреть свой окоченевший организм.

Вместо ответа привидение указало на дверь.

– Да, – кивнул Тервиллигер, отвечая на незаданный вопрос. – Выход здесь, мадам. Причем самый подходящий. Опробуйте его прямо сейчас.

– Нешто я не знаю, где выход? – Привидение тоже встало и приблизилось к временному владельцу Банглтоп-Холла. Остаточный клок волос на его голове тут же вздыбился: лежать в присутствии дамы было бы нарушением приличий. – Да, Хэнкинсон Джадсон Тервиллигер, и где вход, я тоже знаю.

– Это совершенно очевидно, мадам, и, между нами, могу об этом только сожалеть. – Хэнкинсон несколько ободрился, услышав голос привидения, пусть даже схожий с невыносимо докучливым гулом морской раковины. – Я, конечно, жутко рад впервые в жизни взглянуть на настоящее живое привидение из тумана и тлена, однако не могу не заметить, что ваш приход сюда – это вторжение в личную жизнь, священную и неприкосновенную. «Нешто» это вам неизвестно?

– Какое такое вторжение? – Призрачная дама щелкнула пальцами под самым носом у жильца, отчего у него отвалилась челюсть, да так и осталась висеть. Тервиллигер содрогнулся при мысли, что она, быть может, никогда уже не встанет на место. – Кто к кому вторгнулся – это как поглядеть. Я тут почитай два века проживаю, а то и поболе.

– Самое время выселяться. – Сумев пригладить на своей в остальном голой макушке серо-стальной клок волос, Хэнкинсон наконец успокоился. – Или, может, вы дух какого-нибудь средневекового поросенка? Тогда вам, вероятно, желательно зарыться в землю, и это вполне можно устроить.

– Скажете тоже: поросенок! – отвечало привидение. – Я тень бедной обиженной кухарки, и мне надобно за себя отомстить.

– Это уже интересней. – Тервиллигер удивленно поднял брови. – Так вы мстительное привидение? И кому вы желаете мстить? Мне? Но я за всю жизнь и пальцем не тронул ни одного духа.

– Нет, сэр, вас я ни в чем не виню. Да я вас и знать-то не знаю. С кем я не поладила – так это с Банглтопами, с ними мне и хочется поквитаться. Это из-за меня они уже две сотни лет не видят арендной платы. Заплатили бы мне сполна мое жалованье – горя бы не знали.

– Ага, – вскричал Тервиллигер, – значит, все дело в жалованье? Банглтопы были не при деньгах?

– Не при деньгах? Банглтопы? – Привидение рассмеялось. – Такого сна вы даже в этом соннике не сыщете! Раньше Английский банк лопнет.

– А вы, однако, умеете ввернуть современное словечко, – улыбнулся Тервиллигер. – Похоже, вы только прикидываетесь таким уж древним призраком.

С этими словами он выпустил в привидение все шесть зарядов своего пистолета.

– Пифпаф – и мимо, – отозвалось привидение, когда пули просвистели сквозь его грудь и глубоко ушли в дальнюю стену кухни. – Грому много, только пустая это затея – прогонять духов свинцом. Все одно как на закладном камне пожертвовать им цыпленка. Пока мне не вернут мои деньги, я с места не двинусь.

– И сколько вам задолжали к тому времени, когда вы оставили должность?

– Десять фунтов в месяц – вот сколько я получала.

– Ошалеть! – поразился Тервиллигер. – Похоже, вы были кухарка, каких поискать.

– А то, – с гордой усмешкой подтвердило привидение. – Для самого его величества короля Карла приготовила свиную голову. Он тогда наведался в Банглтоп. Так вот, король сказал, в жизни, мол, ничего вкуснее не пробовал. Жаль, женщин в рыцари не посвящают, а то бы как пить дать меня посвятил. Говорит, женщину рыцарем никак не сделать, но передайте ей от меня благодарность и слова монарха: на кухне ей не место, она рождена для лучшей доли.

– Прекрасно сказано. Рекомендация отличная, иной и не пожелаешь.

– Это самое и я повторила через два дня секретарю барона, когда он ко мне прицепился: я, мол, яйца к баронову столу перепортила. Ну а я ему: да пропади они пропадом, бароновы яйца! Я слушаю, чего скажет мой монарх, а не какие-то там бароны. А мистер Банглтоп («мистер» он у меня бывал, когда заругается), коли ему не по вкусу моя стряпня, пусть ищет кого другого яйца ему варить. И знаете, что секретарь мне отвечает?

– Не берусь угадать. Что же?

– Говорит, у меня гонору через край.

– Отвратительно! – пробормотал Тервиллигер. – Грубиян, да и только.

– И еще: я, мол, вконец обнаглела.

– Не может быть!

– Еще как может: взял да и вышвырнул меня на улицу без единого пенса. Само собой, после такого я в Банглтоп-Холле оставаться не пожелала. Но говорю: если со мной не рассчитаетесь, вернусь сюда призраком после смерти и вам нипочем меня будет не выкурить. Ну и ладно, отвечает.

– И вы сдержали свое слово.

– А как же! Им от меня досталось изрядно.

– Ну вот что, – произнес Тервиллигер. – Слушайте, что я решил. Я выплачу вам ваше жалованье, если вы дадите слово вернуться к себе в страну призраков, а о Банглтоп-Холле забыть навсегда. Трачу я на трехдолларовую обувь по пятнадцать центов на пару, расходится она как горячие пирожки, так что десять фунтов мне вполне по карману. По рукам?

– Они были мне должны за три месяца, когда отказали от места, – проговорило привидение.

– Ну хорошо, пусть будет тридцать фунтов.

– А проценты? Проценты добавьте: шесть процентов в год за двести тридцать лет.

– Ого! – присвистнул Тервиллигер. – Да вы хоть понимаете, сколько это денег?

– А то нет, – парировало привидение. – Ровно 63 609 609 фунтов, 6 шиллингов и 4 пенса. И покудова я их не получу, за порог ни шагу: буду бродить тут тенью.

– А скажите, – поинтересовался Тервиллигер, – там, по ту сторону, не случалось ли вам приятельствовать с одним континентальным призраком – Шейлоком из Италии?

– Шейлок? Сроду не слыхала такого имени. Небось он там за морем и обитает.

– Более чем вероятно, – согласился Тервиллигер. – По сравнению с вами он просто святой. Но вот что я вам скажу, миссис Фантом, или как вас там: не тешьте себя пустыми надеждами, таких деньжищ вам не видать, и в особенности от меня. С меня и вообще-то взятки гладки, я вам и фантома всех этих фунтов не должен.

– Оченно вам сочувствую, мистер Тервиллигер, – проговорило привидение. – Но я дала клятву и от нее не отступлюсь.

– Тогда почему бы вам не отправиться в Лондон и не прижать Банглтопов там?

– Не позволено. Мне надобно являться не куда-нибудь, а сюда, в этот дом. Вот я и делаю, чего могу: отнимаю у Банглтопов арендную плату. А иначе мне им никак не досадить.

– Я снял этот дом на пять лет, – взвыл Тервиллигер, – и оплатил аренду авансом.

– Ну так сами виноваты. Я-то тут при чем?

– Да я бы в жизни этого не затеял. Все ради рекламы, – тоскливо признался Тервиллигер. – Рост моих акций на родине, мой собственный престиж – все это стоит вложенных денег. Но покрывать вековую задолженность по жалованью – это уж дудки. Эдак из каждой канавы вылезет ненасытный призрак, и все потянут липкие лапы к моему добру. Обувная торговля, конечно, процветающая отрасль, но на всех бродячих духов моих доходов недостанет.

– Больно чванный вы взяли тон, Хэнкинсон Джей Тервиллигер, только меня этим не проймешь. Мне все одно, кто заплатит, а в заварушку вы сами влезли. Меня нечего виноватить. Я еще и научила вас, как из нее вылезти.

– Что ж, пожалуй, вы правы, – согласился Тервиллигер. – Нельзя осуждать вас за то, что вы не хотите нарушить клятву, тем более вы уже достаточно долго пребываете на том свете и хорошо представляете себе, каковы могут быть последствия. Однако я желал бы найти какой-нибудь иной выход из положения. Выплатив вам всю требуемую сумму, я потерял бы контроль над своей обувной компанией, а вы ведь понимаете, что это меня решительно не устраивает?

– Ну да, мистер Тервиллигер, еще бы.

– У меня есть план, – произнес Хэнкинсон после недолгого раздумья. – Почему бы вам не вернуться в мир духов и не предъявить там свои претензии к Банглтопам? От них ведь тоже, наверное, остались призраки?